Глава 21. Операция по уничтожению в горах Каджит, часть 6
Как я узнал позже, подкрепление Люфена так и не успело.
Тринадцатый день операции по зачистке гор Каджит. Для нас он стал последним. Дождь, зарядивший еще накануне, лил не переставая, словно и не думал заканчиваться. Во всех смыслах это был самый отвратительный день.
Всё началось еще до рассвета. Мы заняли позиции в «Склепе» и приготовились к обороне, когда тишину разорвал пронзительный, режущий слух боевой клич.
Атаковали в основном мелкие феи: фуаты, боуги, альрауны. Твари покрупнее попросту не пролезли бы в узкие проходы «Склепа». Видимо, врагу потребовалось время, чтобы согнать сюда такую прорву мелюзги.
Первая стычка завязалась прямо перед входом.
«Кажется, начинаем», — негромко произнес Нарк Декстар.
«Те, что толпились внизу, пришли в движение».
Из-за земляного вала, который мы наспех возвели у входа, было прекрасно видно, как по склону поднимается враг. Они двигались не хаотичной толпой, а выстроившись в подобие боевых порядков. Настоящий строй. Глядя на повадки фей в прошлых боях, в такое было трудно поверить.
«Как думаете, с госпожой Теориттой всё будет в порядке?»
«У нее своя работа», — коротко отозвался я.
«Да, вы правы. Но именно госпожу Теоритту мы обязаны вернуть целой и невредимой. Даже ценой собственных жизней…!»
«Остынь. Она не из тех, кто обрадуется подобной жертве».
«Только ей об этом не говорите. Это скорее вопрос внутреннего настроя. Знаете, когда веришь во что-то великое… во что-то по-настоящему важное, появляются силы сражаться за гранью своих возможностей. Я рад, что госпожа Теоритта с нами».
Возможно, он был прав. Я и сам прекрасно помнил, ради чего пошел в армию. Если бы я просто трясся за свою шкуру, меня бы здесь не было. Эти парни — не призывники-ополченцы, они добровольцы. Каждый из них в той или иной мере знал, на что идет. Таков уж наш мир.
Они были готовы получать раны. Готовы убивать. И, если придется — готовы умереть в бою.
«Теоритта, значит. А эта девчонка не из пугливых», — вдруг подал голос Салитаф, которая до этого с откровенной скукой слушала наш разговор.
«Я не доверяю этим “Богиням”. Но она — особенная. Она мне нравится».
В его тоне проскользнула странная горечь. Горные племена… Неужели у них остались какие-то скверные воспоминания, связанные с Богинями? Будь здесь Норгай, он бы наверняка заинтересовался, но сейчас у нас не было времени на расспросы.
«И вы, жители равнин. Вы тоже стали чуть лучше».
Салитаф задумчиво провела пальцем по лезвию своего топорика.
«Если вы действительно готовы сражаться насмерть, то я буду уважать вас, даже несмотря на то, что вы с равнин. Смотрите, чтобы это не оказалось пустой болтовней».
«Только не пойми меня превратно, Салитаф», — с легкой улыбкой ответил Нарк.
«Мы готовы к бою, но умирать так просто не собираемся. Я хочу услышать еще много историй о подвигах лорда Форбартца. Раз уж Мирете больше нет, кто-то должен вести летопись».
Надо же, Нарк научился неплохо шутить. Кто-то из солдат даже прыснул от смеха. Мне оставалось лишь вздохнуть.
«Делайте что хотите».
В этот момент со склона раздался пронзительный визг. Мелкие феи сорвались с места. Они набирали скорость, переходя в стремительный рывок, разбрызгивая слякоть под ногами.
В пелене проливного дождя это выглядело как надвигающийся шторм из грязи и плоти.
«Время работать. Перебьем здесь всех до единого».
Я вскинул громовой посох вместе с остальными, положив ствол на земляной вал. Смотреть в прицел не было нужды — врагов было столько, что промахнуться было невозможно. Главное — ударить всем вместе.
Я отдал приказ:
«Огонь!»
«Есть!»
Сухой треск разорвал воздух. Сверкающие молнии вонзились в авангард фуатов, выкашивая первые ряды. Но этот жалкий урон почти не замедлил их натиск.
Из-за спин фуатов выскочило несколько юрких боуги. Разбираться с ними было задачей Салитаф.
«Давай, Салитаф!»
Впрочем, моя команда ей не требовалась.
«Гр-ра-а!»
Волчонок рывком выскочила из-за укрытия, взмахнув топором. Раз. Два. Быстро и безжалостно он зарубил двоих. Поразительная скорость и сила. Салитаф хищно оскалилась, обнажив острые клыки.
«Легкотня, герой! Давай еще!»
Это дало нам несколько драгоценных секунд на перезарядку.
«Огонь!»
«…Есть!»
По моему приказу новая волна молний прошила стену дождя. Снова прямое попадание. И снова враг даже не дрогнул. Всё дело было в вожаке — огромном, цветастом фуате, который бежал впереди стаи. Его пестрая шкура мерзко блестела от влаги. Даже получив прямой разряд, он лишь отмахнулся.
Его присутствие подстегивало остальных, вгоняя стаю в боевое безумие.
«…Цав».
Я коснулся связной печати на шее.
«Впереди бежит здоровенная цветастая тварь. Сними ее».
«Ага, понял-принял!»
Ему не потребовалось ни секунды на подготовку. Одновременно с легкомысленным голосом Цава в динамике, голова цветастого фуата разлетелась кровавыми ошметками. Огромная туша рухнула в грязь, и стая мгновенно сбилась с шага.
«Ну как? Идеально, скажи?»
Цав был единственным, кто остался снаружи «Склепа». Благодаря этому врагу приходилось распылять внимание, оглядываясь на снайпера. И действительно, часть фей уже отделилась от основной массы, пытаясь вычислить его позицию.
«К тебе пошли гости. Постарайся выжить».
«Ого. А гениальный мальчик Цав пользуется популярностью! Короче, я тут как-нибудь разберусь, а вы, братцы, постарайтесь там не сдохнуть. Не люблю я всю эту траурную тягомотину!»
«Постараемся. Ладно, следующая волна!»
Я скомандовал в третий раз. В рядах фуатов началась суматоха, и мы ударили снова.
«Огонь!»
Вспышки света пронзили стаю, оставляя за собой обугленные трупы. Еще пара таких залпов, затем мы подорвем подземные мины, любезно подготовленные Норгаем, и собьем их темп. После этого нам придется отступить вглубь «Склепа».
Мы обрушим вход, выиграв немного времени, и продолжим оборону внутри.
Где же ты, Буджум?
Я вглядывался в копошащуюся массу фей, выискивая фигуру их командира.
Нам нужно заманить врага внутрь. Это наш единственный шанс на победу.
Дело дрянь.
Дотта затаил дыхание, сидя в тусклом свете осветительной печати, и ждал.
Темнота «Склепа» давила на грудь, мешая дышать. Он и так ненавидел тесные пространства — сказывались долгие годы, проведенные в тюремной камере перед тем, как его сделали героем-преступником.
И хотя эта часть «Склепа» была довольно просторной, чувство удушья никуда не уходило.
Они уже внутри?
Ощущение чужого присутствия. Топот лап, мерзкий визг, отдаленные звуки взрывов и ударов. Эхо битвы становилось всё отчетливее. Ксайло и его отряд должны были держать вход, но, видимо, враг уже прорвался.
Надо было идти с Ксайло. Что бы он там ни говорил, на него всегда можно положиться.
Дотта уже успел тысячу раз пожалеть о своем решении. Он сам выбрал этот отряд, но теперь это казалось фатальной ошибкой.
Ксайло объяснил им план обороны. Суть заключалась в том, чтобы разделиться на две группы и заставить врага распылить силы. Одна из групп должна была стать приманкой.
Первая группа: Ксайло, Теоритта, десяток лучших бойцов «Армии Форбартц» и Салитаф.
Вторая группа: Норгай, Тришил, Дотта и еще пятнадцать солдат.
«С кем пойдешь? Мне, честно говоря, без разницы», — спросил тогда Ксайло.
И Дотта выбрал вторую группу.
Во-первых, здесь было больше людей. Во-вторых, он прекрасно понимал, что главная цель врага — Теоритта. А значит, основной удар придется на группу Ксайло. Именно эта логика и подтолкнула его к выбору.
«Но разницы, похоже, никакой… Их там тысяч десять, да?» — пробормотал Дотта себе под нос.
«Решил поныть напоследок, Висельный Лис?» — отозвалась Тришил, стоявшая по правую руку от него.
«От сожалений толку не будет. Бежать всё равно некуда».
«Ну, это да… В крайнем случае я-то воскресну, так что мне норм…»
Дотта даже не решался посмотреть на Тришил краем глаза. Было страшно. Хотя сейчас она, казалось, была в относительно неплохом настроении.
«А вот ты — нет. Если умрешь, то насовсем».
«Ха! Что, переживаешь за меня, Висельный Лис?»
«А? Да нет… не то чтобы… просто… если ты умрешь,»
«Если я умру, то что?»
«То я уж точно склею ласты. Если убьют даже тебя, то мне тем более конец… Поэтому, может, ты постараешься как-нибудь не умереть… а?»
«Невероятный идиот».
Атмосфера вокруг нее мгновенно помрачнела, и Тришил зарычала, словно дикий зверь.
«Мне не нужны твои советы, чтобы “постараться не умереть”».
«Отставить разговоры. Они здесь», — пробормотал Норгай.
В голосе этого человека почему-то звучало столько величия, что это казалось совершенно абсурдным.
«Дотта. Мы жалуем тебе временный титул рыцаря. Ты, конечно, жалкий воришка, но выбора у нас нет».
С этими словами он дважды коснулся мечом головы Дотты — сначала одной стороной клинка, затем другой. Возможно, так выглядел настоящий ритуал посвящения в рыцари. Дотта понятия не имел.
«Рыцарь нашей Королевской Гвардии, Дотта! Покажи нам, как ты умеешь командовать в бою!»
Он требует невозможного.
Я же не Ксайло и не Патоше!
Ах, если бы здесь был Цав. Да пусть даже Райно — кто угодно! Но ничего не поделаешь. Дотта уже пытался спихнуть роль командира на Тришил, но та, разумеется, наотрез отказалась.
«Отказываюсь. Пора бы и тебе немного повзрослеть, Висельный Лис. Покажи, на что способен».
«Да ни на что я не способен! А если я облажаюсь? Я же никогда никем не командовал…»
«Я говорю: не облажайся. И не разочаруй меня».
«Ага, конечно…»
Дотта крепко сжал рубашку на груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
«Т-тогда… ребята,»
Жалкая пародия на командира. Неужели Ксайло всегда сражается в таком напряжении?
«Всё по плану. Атакуем врага и… заманиваем их внутрь».
Сверхчеловечески острые чувства Дотты уже уловили приближение врага. Он мог с точностью до шага определить, где они находятся.
«Идут!»
Крикнув это, он до хруста в пальцах сжал свой громовой посох и направил его во тьму. Топот и рычание. Стая жутких, раздутых теней, похожих на изуродованных собак, ворвалась в поле зрения.
«Э-э-э, залпом, огонь!»
«Обойдемся без “э-э-э”,» — упрекнула Тришил.
«Начинай уже».
«Да понял я! Стреляйте! Стреляйте! Палите изо всех сил!»
Ксайло так и приказал. Им разрешалось опустошить все фосфорные магазины до единого.
А если и это не поможет — значит, конец.
Отвратительный план.
Стиснув зубы, Дотта выпустил молнию.
Это вообще не моя работа.
Но если он этого не сделает — ему останется лишь смотреть, как убивают других, а потом умрет и он сам. Единственное, что он мог — это выполнить приказ Ксайло.
Дотта дрожащими руками сжимал посох. Вход в комнату. Боуги перли сплошным потоком, так что целиться не было нужды. Стреляй — и попадешь. Один. Два. Три. Четыре. Смена магазина. Заминка. И этого хватило, чтобы враги прорвались в помещение.
Дотта в панике вскинул руку.
«О-отступаем! Они уже внутри!»
«Уже отступаем, Висельный Лис? Как-то ты слишком быстро сдаешься… Впрочем».
Правая рука Тришил пришла в движение. Метательное копье с выгравированной на наконечнике печатью. Наверное, принцип действия был похож на те копья для воздушного боя, которыми иногда пользовался Джейс.
Вспышка света и пламени разорвалась в самой гуще врагов, выкашивая фей, хлынувших в проход.
«Здесь твое чутье оказалось как нельзя кстати. А Ксайло Форбартц неплохо умеет расставлять людей», — хмыкнула она.
«Хм! Разумеется, ведь он главнокомандующий нашей армии», — гордо кивнул Норгай.
Норгай вообще не участвовал в стрельбе. Вместо этого он вскрыл последний ящик с фосфорными магазинами и суетился, проверяя и перезаряжая громовые посохи.
«Тришил, тебе тоже стоит постараться и совершить пару подвигов. Когда мы одержим победу, мы вознаградим тебя землями, отвоеванными у врага».
«Какая щедрость, король шутов», — саркастично усмехнулась Тришил, взмахнув мечом.
Она снесла голову боуги, которому удалось прорваться сквозь заградительный огонь.
«Тогда я, пожалуй, попрошу старую столицу королевства Мет».
«Хм. Ты родом оттуда?»
«Неужели ты не знаком с обычаями знати Мет? Рыжеволосые дети считались проклятием. По крайней мере, в те времена, когда я родилась».
Фыркнув, Тришил схватила Дотту за руку и с силой дернула на себя.
«Мы отвлеклись. Шевели ногами, Висельный Лис! Ты же сам скомандовал отступать!»
«Д-да понял я! Норгай, ребята, бегом!»
Дотта выстрелил не глядя, через плечо. На этот раз мимо.
Молния ушла в молоко, лишь выбив крошку из потолка. Зато залп бойцов «Армии Форбартц» оказался куда эффективнее. Все заряды легли точно в цель, полностью остановив натиск врага.
«Слушайте, капитан Дотта, ну хоть разок-то можно попасть?»
«Да как вообще можно было промазать? Вы же в потолок пальнули».
Солдаты обменялись насмешливыми взглядами. Дотте оставалось лишь криво улыбаться.
«Слушайте. У вас… инстинкт самосохранения вообще есть? В отличие от меня, если вас убьют — вы умрете».
Вам что, не страшно? Именно это он имел в виду, но солдаты лишь переглянулись.
«Ну, это да… Но чтобы капитан Дотта говорил такие вещи?»
«Мы тут пообещали Его Величеству Норгаю выжить, чтобы получить свои земли…»
«К тому же, бросить вас здесь было бы слишком жестоко, капитан Дотта. Вы же расплачетесь».
«…Я вообще-то не ребенок».
На его слабое возмущение ответил дружный смех. Именно это Дотта терпеть не мог. Эти легкомысленные шуточки, прямо как у Ксайло, когда на кону стоят их собственные жизни.
Вы все ненормальные.
С ними просто невозможно. Никакой серьезности. Почему они не могут отнестись к этому нормально?
И к тому же… они называют меня капитаном.
Звучало это до тошноты неприятно. Даже в качестве шутки это было ужасно. Дотта не мог вынести такого груза ответственности.
Ксайло слишком много на меня взвалил. Он даже хуже Тришил…!
Но Дотте придется доиграть эту роль до конца. Бежать некуда. За что ему такое наказание? Почему страдает только он?
Еще одна комната, и отступать будет некуда.
Внутри «Склеп» напоминал небольшой лабиринт.
Именно поэтому я разделил наш и без того малочисленный отряд на две группы. Это позволяло хоть немного рассредоточить силы врага.
Вглубь вели два пути: узкий коридор и широкий проход.
Мой отряд взял на себя широкий проход. Натиск врага был яростным — расслабляться не приходилось. Но время мы выигрывали. В таких боях нападающие всегда в невыгодном положении. Мы прекрасно знали планировку и могли устраивать засады.
Накрывать плотным огнем противника, прущего по прямому туннелю, было проще простого.
«Отлично, залп! Все вместе, огонь!»
«Есть…!»
Концентрация огневой мощи. Десятки молний сорвались с посохов, прошивая врагов насквозь.
По нашему коридору перла стая фуатов. В основном эти лягушкоподобные твари, обладающие неплохой скоростью и броней, но среди них затесалось и несколько крупных альраунов. Напор был мощным, но габариты фуатов и альраунов сыграли с ними злую шутку. Их собственные трупы быстро превратились в баррикаду, мешающую продвигаться задним рядам.
А те, кто пытался перепрыгнуть эту гору плоти, становились легкой добычей для Салитаф.
«Гра-а-а!»
С ревом она обрушивала на них свой топор. Чистый удар, разрубающий надвое, словно полено. Конечно, до Тацуи ему было далеко, но силища у девчонки была будь здоров.
«Следующие идут! Лорд Форбартц! Еще один залп?»
Сдерживать их с помощью громовых посохов становилось всё труднее. Фосфорные магазины были на исходе. Хватит максимум на два залпа.
Пора отступать глубже. Хотя этого «глубже» почти не осталось. Только Погребальная камера и небольшая комнатка перед ней.
«Сворачиваемся! Отходим по коридору! Отступайте, я выиграю вре—»
В этот момент земля у нас за спиной вздыбилась. Что-то рвалось наружу.
Только не сейчас…!
Боггарты. Две многоножки. Прорыли туннель под землей и зашли с тыла. Я закопал несколько защитных печатей, но всегда оставался риск, что они найдут брешь и прорвутся.
Поэтому я принял решение мгновенно.
«Тыл беру на себя! Я справлюсь один!»
Оттолкнувшись от земли, я бросился вперед. Печать прыжка «Сакара». Выхватив нож, я вогнал его прямо в сочленение между головой и туловищем твари.
Взрыв произошел мгновенно. Тело боггарта разлетелось на куски. Со вторым проблем тоже не возникло. Увернувшись от его извивающегося броска, я отшвырнул его пинком, а затем одним слитным движением выхватил меч и разрубил тварь. Раздался пронзительный визг.
Кто остался…
Я ударил поисковой печатью по земле. Еще несколько боггартов копошились под нами. Их было немного, но они приближались.
«Нарк! Я здесь застрял, дайте еще один залп—»
Обернувшись, я понял, что ситуация на передовой стала критической.
Салитаф оказалась отрезана от остальных. На неё внаглую пер огромный альраун. Волчонок пыталась его сдержать, но тварь была слишком большой для её короткого топорика.
В лучшем случае — ничья. Остальные бойцы были по уши заняты мелкими фуатами.
«Проклятье!»
Я не мог броситься ей на помощь. Очередной боггарт взломал каменный пол. Упусти я хоть одного — и нам ударят в спину.
Салитаф стремительно сдавала позиции. Альраун оказался необычайно сильным. Размахивая четырьмя лозами-щупальцами, он загонял девчонку в угол. Даже невероятная сила и реакция Салитаф не спасали.
С каждым свистом рассекающих воздух лоз на теле Салитаф появлялись новые раны.
«Гх—а-а!»
Салитаф удалось отрубить одно щупальце, но на большее её не хватило.
Хлесткий удар лозы глубоко рассек ей бедро. Салитаф рухнула на колени. Следующий удар целил в шею — она успела отбить его топором. Но вместо шеи лоза начисто отсекла ей левую руку. Ярко-красный срез. Фонтан крови прочертил дугу в воздухе.
«А-А-А-А-А-А-А!»
Салитаф истошно закричала, откидываясь назад. Очередная лоза метнулась к её груди.
Всё пошло по наихудшему сценарию. Отрезанная Салитаф. Я, не сумевший прийти ей на помощь. И Нарк Декстар, который бросился её спасать. Всё было просто отвратительно.
«Бей в голову!»
Выкатившись вперед, Нарк активировал громовой посох.
«Пригнись, Салитаф!»
Выстрел в упор. Вклинившись между Салитафом и альрауном, он выпустил молнию. Целую очередь.
Огромный цветок, заменявший альрауну голову, мгновенно разлетелся в клочья. Раздался предсмертный визг. Но инерцию удара было уже не остановить — три оставшихся щупальца продолжили движение. Вместо Салитаф их принял на себя Нарк. Рука, сжимающая посох. Лодыжка. И, наконец, живот.
Смертельные раны. Я видел это, раздавливая сапогом голову последнего боггарта. Альраун замер, содрогаясь в предсмертных конвульсиях.
Хуже некуда.
Салитаф подхватила падающего Нарка. Оба не могли пошевелиться. Они были в кольце — крупный альраун сдох, но вокруг кишели мелкие фуаты.
«Твою мать… Теоритта!»
Отвечая на мой зов, с потолка обрушился град мечей.
Сейчас она уже не могла использовать эту атаку часто, да и точность хромала, но для фуатов этого хватило. Твари оказались насажены на клинки. Нескольким удалось увернуться, но их мы добили одним залпом.
Иными словами, когда я наконец прорвался к Нарку, было уже слишком поздно.
«Лорд Форбартц».
Произнес Нарк. В его голосе еще теплилась сила.
Возможно… если бы здесь были духи-лекари Богини Крови, мы бы успели его спасти? Не знаю. Раны были слишком глубокими.
«Простите. Я ведь собирался… записать историю ваших подвигов. Но… Салитаф. Слава богу, ты жива».
«Не неси чушь, житель равнин! Ты идиот!»
Салитафа был в ярости. Зажимая обрубок левой руки, она обернулась ко мне, скаля зубы.
«С такой раной я больше не смогу драться! Это он должен был выжить! Он!»
«Нет. Не говори глупостей, Салитаф».
Я принялся перетягивать её обрубок руки. Оторвал кусок ткани — не самый чистый бинт, но выбирать не приходилось. У меня еще осталась медицинская Печать сращивания. Но сначала нужно обеззаразить рану. Она точно выживет.
«Ты думаешь, можно просто стоять и смотреть, как кого-то убивают на твоих глазах? Разве в Горных племенах поступают иначе?»
«…Не иначе».
Пробормотала она, глухо зарычав.
«Не иначе. Но то, что он спас меня… я не могу… не могу этого простить…!»
«Терпи. Тем, кого спасли, остается только нести этот груз».
По сути, я говорил это самому себе. По-хорошему, здесь должен был сражаться только я — тот, кто не может умереть. Если кому и умирать, то только мне. Вся эта ситуация была в корне неправильной. Но и с этим оставалось только смириться.
«Прости, Нарк. Я бы угостил тебя выпивкой или куревом, но у нас даже мясной губки не осталось. Вся еда закончилась еще вчера».
«Да. Я знаю. Просто… лорд Форбартц. Вы… помните?»
«Помню что?»
«Моего брата. Его звали… Севил Декстар…»
Это имя стало ключом. Я вспомнил всё.
Я знал его.
«Он был… вашим адъютантом в Пятом ордене».
Севил Декстар. Мой адъютант. Я доставил ему немало проблем с логистикой. Помню его суровое, педантичное лицо. Пока мы мотались по горам Каджит, он всегда был рядом. Тревожный, прижимистый, но в критические моменты умел принимать жесткие решения.
«У меня есть младший брат».
Да, он говорил мне об этом.
«Когда эта заварушка в горах Каджит уляжется, не согласитесь ли вы навестить его вместе со мной?»
Для него это было редкостью — он просил об этом с такой интонацией, будто чувствовал себя виноватым.
«Хочу, чтобы он увидел, каким важным человеком я стал. Я ведь заменил ему родителей».
…И как я мог забыть об этом?
«Я всегда мечтал сражаться, как мой брат Севил».
Голос Нарка прерывался, но слова звучали четко. Салитаф неотрывно смотрела на него, продолжая глухо рычать.
«У меня… получилось, лорд Форбартц?»
«Да».
Я похлопал Нарка по плечу. Я просто не знал, что еще можно сделать.
Это было отвратительно. Хуже некуда. Но мне оставалось лишь играть свою роль. Что еще я мог дать Нарку в эти последние секунды? Разве что сыграть того самого великого лорда Форбартца.
«Ты великий воин. Поэтому я сам напишу историю твоих подвигов. И подвигов Мирете тоже».
«Это… слишком лестная честь для меня. Но…»
Нарк смущенно улыбнулся. По крайней мере, мне так показалось.
«Для меня огромная гордость… слышать эти слова от вас. И еще… Салитаф».
Глаза Нарка дрогнули. Смог ли он поймать Салитафа в фокус своего угасающего зрения?
«Оставляю остальное… на тебя».
До самого конца слова Нарка Декстара оставались ясными и четкими. Слушая звериный вой Салитафа, я почувствовал, что нашел свою цель.
Героям нужны их истории.
Речь не о нас, героях-преступниках. Истории нужны для того, чтобы люди не забыли тех, кого забуду я.
Как же не хочется умирать.
Подумал я.
Я должен передать кому-то свои воспоминания об этой войне. Я хочу бесконечно рассказывать о том, какими великими парнями были Нарк, Севил, Мирете. Это единственное, что мне теперь оставалось.
«…Выдвигаемся, лорд Форбартц? Враг отступил».
Сказал один из выживших бойцов «Армии Форбартц», стирая с лица чужую кровь. Видимо, цепочка командования на такие случаи была оговорена заранее. Теперь он брал руководство на себя. Это был мужчина с выпуклыми, цепкими глазами.
«Тело капитана Нарка понесем мы. Враг наверняка перегруппируется для серьезной атаки. Следующая волна будет последней».
«Я помогу нести. У вас впереди еще много работы — поберегите силы».
«…Я помогу. Он просил меня об этом».
Салитаф одной рукой с легкостью приподняла тело Нарка. Из чего вообще сделана эта девчонка? Кровь из его обрубка уже начала сворачиваться. Поразительная живучесть.
«Его… Историю подвигов Нарка… я тоже буду рассказывать. Обещаю. Чтобы никто не забыл».
Дотта Лузулас всей душой ненавидел поле боя.
Крики, ругань, потоки крови и вечное недовольство окружающих — обычно кто-то обязательно орал именно на него. Будь то Ксайло, Джейс или даже Патоше.
Но сейчас всё было иначе. Теперь он сам отдавал приказы. Даже Тришил, эта надменная наемница, ждала его указаний.
«Ну и что дальше? Они скоро попрут снова», — поторопила она.
Они оказались загнаны в угол. Это был последний, самый глубокий зал «Склепа».
«Висельный Лис. Покажи нам свое блестящее руководство».
«Да как я вам его покажу?!»
Дотта был в отчаянии. У него не было ни малейшего опыта командования.
Все ловушки были исчерпаны. Они отбили последнюю волну около часа назад, но эта передышка была лишь каплей в море. Все валились с ног от усталости, а сосущее чувство голода притупилось лишь потому, что еда закончилась еще вчера.
Солдаты выглядели не лучше Дотты. Израненные, изможденные. Даже Тришил тяжело опустилась на землю, стараясь сберечь остатки сил. Лишь Норгай, усевшись на каменное возвышение в глубине зала, словно на трон, казался полным энергии.
«Значит, здесь мы дадим наш последний бой», — Норгай величественно кивнул, обводя солдат снисходительным взглядом.
«Я верю в вас, мои подданные, а потому не сойду с этого места. Защищайте меня».
«Да хватит уже строить из себя невесть что!»
Нервы Дотты наконец сдали. Он сам удивился тому, как резко сорвался на Норгая.
«Ты же полон сил! Взял бы и помог нам в бою! А если такой умный, то сам бы и командовал!»
Дотта понимал, что просто срывает злость, но Норгай отреагировал с поистине королевским спокойствием.
«Увы, я совершенно обделен талантом полководца. В этом деле ты куда способнее меня».
«Да нет у меня никаких способностей!»
«Есть. Ты просто их не осознаешь. Разве мы не продержались до сих пор благодаря тебе?»
«Мы еле держимся! Я больше не могу, Тришил! Вообще, это ты должна была…»
«И кто тогда будет сражаться в авангарде? Я — ваша главная боевая единица», — Тришил небрежно взмахнула мечом, и его холодное острие уперлось Дотте прямо в шею.
«Смирись. Сейчас ты здесь за главного».
«Но…»
Ноги Дотты подкосились. Холодная сталь у горла отрезвляла.
Именно в этот момент в зал ворвались феи. Баррикада, закрывавшая вход, разлетелась в щепки от одного удара. В проломе показалась массивная фигура собакоподобного монстра — баргеста. Значит, тварь таких габаритов всё-таки смогла протиснуться в туннель. А за ней, словно черная волна, хлынули десятки боуги. И кто знает, сколько их еще там, в темноте.
Дотта сорвался на крик:
«В-встречайте их!»
«Стреляйте! Здоровяка я беру на себя!» — рявкнула Тришил.
«Да, само собой!»
Дотта никак не мог привыкнуть к такому ритму. По его сбивчивой команде солдаты дали залп. Боуги на мгновение замешкались, и Тришил тут же бросилась на баргеста.
Возникла секундная заминка. Линия фронта замерла.
Но тут из-за спин монстров выскользнули новые фигуры. Гоблины. Четверо тварей, вооруженных короткими мечами. И они явно нацелились на Дотту. Даже его неопытный глаз заметил, насколько слаженно они двигались. Чем-то они напомнили ему Цава.
Низкая стойка, резкие, экономные взмахи клинков. Движения профессиональных убийц.
«Капитан, назад!»
«Да вы только мешаетесь!»
Двое солдат, грубо оттолкнув Дотту, бросились наперерез. Выхватив мечи, они сшиблись с четверкой гоблинов. Лязгнул металл.
Это что, шутка?!
Схватка закончилась взаимным уничтожением. Двое гоблинов рухнули замертво, но и оба солдата, харкая кровью, осели на пол. Осталось еще двое врагов. Тришил была по уши занята баргестом.
Дотта видел, как другие солдаты пытаются прорваться к нему на помощь.
Это не смешно. Это вообще не смешно…!
Дотта понимал: если они бросят свои позиции и побегут к нему, строй рухнет. Они не удержат натиск боуги.
Значит, оставался только он сам.
«Не подходите!»
Дотта с удивлением услышал собственный голос.
«Я сам!»
Двое гоблинов бросились на него, взмахнув клинками. Уклониться. Лезвие просвистело перед самым лицом, но Дотта видел его кристально четко. Следующий удар. Снова уклониться. Это оказалось до смешного легко.
Ну да. По сравнению с Ксайло или Тришил, эти ребята вообще…
Никакой угрозы. Никакого страха.
Он был намного быстрее. Он с легкостью читал их движения. Но, уворачиваясь в третий и четвертый раз, Дотта внезапно почувствовал спиной холодный камень. Стена. Он загнал сам себя в угол.
«Ой-ей».
Он слишком увлекся. Два клинка одновременно рванули вверх, метя ему в живот.
Понимая, что увернуться не выйдет, Дотта всё же попытался отпрыгнуть, извернувшись всем телом. Это было физически невозможно. Один из клинков точно должен был достать его. Он зажмурился, ожидая вспышки боли.
Но боли не последовало.
Каким-то чудом он избежал удара.
Один из гоблинских мечей наткнулся на преграду. Не успев осознать, что произошло, Дотта бросился к валяющемуся на полу громовому посоху одного из убитых солдат. Перекат, разворот, посох вскинут.
Как мне из этого попасть…
Один из гоблинов уже настигал его, делая выпад. Дотта резко дернул головой, уходя от лезвия, и шагнул навстречу. Уродливая морда оказалась прямо перед ним. С такого расстояния промахнуться было невозможно. Он ткнул стволом прямо в шею твари и нажал на спуск.
С оглушительным треском голова гоблина разлетелась на куски. Дотта стиснул зубы.
Там еще один!
Но второго убивать не пришлось. Чья-то крупная фигура навалилась на гоблина, вогнав меч ему прямо в сердце. Это был Норгай.
«Ты что творишь?!» — дрожащим голосом выкрикнул Дотта.
И тут же понял, что Норгай заплатил за это страшную цену. Клинок гоблина по самую рукоять ушел ему в живот.
«Норгай, у тебя кровь… Это же смертельная рана!»
«Уму», — тяжело выдохнул Норгай.
Отшвырнув мертвого гоблина ногой, он тяжело осел на колени.
«Дотта. У тебя есть… лишь одна добродетель. Но она неоспорима… Ты никогда не бросаешь тех, кто слабее тебя. Например… своих солдат».
Зажимая руками кровоточащую рану, Норгай медленно заваливался вперед.
«…А потому, в час государственной нужды… на тебя можно положиться… Ох. Больно… Как же это больно».
«Ты просто ненормальный».
У Дотты зуб на зуб не попадал от ужаса. Он не бросился к Норгаю. В этом не было смысла. Рана была смертельной.
«Просто ненормальный».
Повторил он. Тришил наконец добила баргеста. Солдаты перехватили инициативу. Они отобьют эту волну. У них есть шанс. И сейчас был только один способ выжить.
«Печать дезинтеграции!»
Вместо павшего Норгая, Дотта решил активировать их последнюю ловушку.
«Активируйте! Мы остановим их здесь!»
Печать дезинтеграции — ловушка, превращающая пол у входа в вязкое болото и обрушивающая своды туннеля. Груды камней и земли выиграют им время. Для этого она и создавалась. Но как только они ее используют, им останется только молиться.
Молиться, чтобы план Ксайло сработал.
«А у тебя появилось неплохое выражение лица, Висельный Лис», — усмехнулась Тришил.
Но Дотта знал, что это не так. Всё происходящее казалось ему донельзя глупым.
Вы все просто ненормальные.
Эта фраза пульсировала в его голове. Только в этот раз. Только ради Норгая, отдавшего за него жизнь, он доведет это дело до конца.
Но больше я на такое не подпишусь.
Его колотило от страха. В следующий раз он сбежит еще до того, как кто-нибудь умрет.
Оценив обстановку, Буджум принял решение.
Мы входим в «Склеп». Я больше не дам им тянуть время.
Информация, добытая Отрядом 7110, оказалась крайне полезной. Они установили, в каком направлении отступила Богиня Мечей Теоритта. Герои-преступники разделили свои силы и, пользуясь запутанной планировкой руин, уходили всё глубже.
Но этот лабиринт не мог быть бесконечным. Учитывая размеры горы Дакталеф, они почти достигли тупика. Топографическая разведка принесла свои плоды. В таких деталях и кроется истинная сила информации.
«Четырехглазый. За мной».
«Принято».
Его сопровождал Четырехглазый и остатки его отряда. Их число сократилось до двадцати особей, но это были самые надежные бойцы. Трехглазого пришлось оставить для охраны Гвисиона. Тот был крайне недоволен решением Буджума лично возглавить штурм горы.
«Всякое может случиться», — заявил тогда Гвисион.
«К тому же, на мой взгляд, в своей погоне за заслугами вы, сударь, утратили былую рациональность. Недавно я одолжил вам своих солдат, и большинство из них было уничтожено».
Гвисион явно не доверял Буджуму. Эта мысль отчетливо передалась через ментальную связь Тир на Ног.
«Я категорически отказываюсь передавать вам все силы. Оставьте мне охрану».
В его доводах была логика, поэтому Буджум был вынужден оставить отряд Трехглазого в резерве.
А отряд Двуглазого и вовсе находился под арестом.
За то, что Двуглазый проявил слабость во вчерашнем бою, Буджум жестоко покарал его: вырвал один глаз и раздробил кости обеих ног. Глаз уже не восстановится. Насколько хорошо он усвоил урок — Буджум проверит позже.
«Они за этой дверью, господин Буджум».
Четырехглазый не тратил слов попусту. Он лишь указал стволом громового посоха на массивную преграду.
До этого момента они не встретили серьезного сопротивления. Разве что пару ловушек с обрушением туннелей и вязкой грязью. Это немного задержало их, но для сил Буджума не стало непреодолимым препятствием. Используя «Трансмутацию крови», он укрепил своды застывшей кровью и расчистил путь.
Сработает.
Помимо двадцати бойцов Отряда 7110, Буджум привел с собой фей, которых лично подчинил своей скверне. Он оставил их в туннеле в качестве заградительного отряда. Если Теоритта попытается прорваться назад, они ее не выпустят.
Здесь я убью Богиню Теоритту.
Ради этого он был готов даже пожертвовать собой. Решение было принято.
Буджум остановился на безопасном расстоянии от двери и резко взмахнул рукой. Он называл этот прием «Кровавый вихрь». Мощный поток крови, закрученный в спираль, с ревом ударил в преграду, разнося ее в щепки.
Как он и ожидал, за дверью была ловушка — во все стороны брызнули молнии, но до Буджума они не достали.
Загнал в угол… Наконец-то.
Зал оказался чуть просторнее предыдущих. И в его глубине ждали враги.
Помещение освещалось лишь тусклым светом нескольких факелов. В центре стоял человек, которого Буджум слишком хорошо знал, а вокруг него сгрудились лица солдат, успевшие примелькаться за эти дни. Они выстроились в боевой порядок, но их было мало. Около тридцати. Многие ранены. Странным было лишь то, что все они накинули на головы одинаковые белые капюшоны. Какая-то новая защитная экипировка?
Ситуация требовала осторожности, но цель была только одна — Богиня.
«Наконец-то пожаловал. Давненько не виделись, Буджум».
Мужчина в центре строя — Ксайло Форбартц — небрежно поднял руку.
«Значит, ты выжил».
«Ага. Выжил. И правда, давно не виделись».
Буджум ответил спокойно, но его взгляд был намертво прикован к фигуре рядом с Ксайло. В тусклом свете разглядеть ее было сложно, но она точно была там.
Миниатюрный девичий силуэт. Девушка потянулась и коснулась руки Ксайло.
«Мой рыцарь».
Голос Богини Мечей Теоритты. Буджум ни с чем бы его не перепутал. Наконец-то она в его руках.
«Я дарую тебе благословение на победу».
«Я понял. Мы не проиграем. Так что, Буджум, может, просто уйдешь по-хорошему?»
Ксайло Форбартц усмехнулся, глядя на него с наигранным сочувствием.
«Со мной благословение Богини. Я же тебя в порошок сотру».
«Вот как».
Буджум кивнул и активировал свой навык. Потоки крови хлынули наружу, окутывая его непробиваемой броней.
«Я больше не намерен играть в ваши игры со временем. Я усвоил урок».
Кровь сгустилась, приняв форму копья. Буджум занес его, словно натягивая тетиву лука.
Это движение послужило сигналом. Четырехглазый и бойцы 7110 пришли в движение, беря Ксайло в полукольцо и вскидывая громовые посохи.
«В прошлый раз я повелся на ваши уловки и жестоко поплатился».
«Это точно. Рад, что ты такой прилежный ученик».
Ксайло схватил Богиню за плечо и притянул к себе. Теоритта напряглась.
«Наконец-то до тебя дошло. Знаешь что? Если бы вы решили взять нас измором, нам пришлось бы куда хуже. Нам нужно было закончить всё сегодня, кровь из носу».
«…К чему ты клонишь?»
«К тому, что это мы хотели втянуть вас в быстрый и решительный бой».
Буджум не понимал смысла этих слов. Ведь он загнал их в угол. Он был в шаге от выполнения своей стратегической задачи — убийства Богини Теоритты.
Этот человек пытается что-то скрыть? Или просто отвлекает внимание?
Но от чего?
Буджум пытался проанализировать ситуацию. Что-то здесь было не так.
«Мой рыцарь».
«Я понял, Теоритта»
После этих слов Ксайло внезапно подхватил Богиню на руки.
И изо всех сил швырнул ее прямо в Буджума.
Что?
Буджум опешил, но Четырехглазый и его отряд — нет. Лишенные эмоций и сомнений, они были натренированы слепо подчиняться приказам. А приказ гласил: уничтожить приоритетную цель любой ценой.
«Стой!»
Выкрикнул Буджум, но было слишком поздно. Молнии, выпущенные из посохов Отряда 7110, скрестились на летящей в воздухе фигуре. Ослепительная вспышка. Оглушительный грохот и стена пламени.
И в этот краткий миг Буджум всё понял.
Кукла.
Это была не Теоритта. Жалкая подделка: деревянный каркас, накрытый плащом, с примитивным механизмом, имитирующим движения суставов, и устройством, воспроизводящим записанный голос. А внутри — мощная взрывчатка.
Свет и ударная волна накрыли их.
«Наш инженер — просто гений…»
Сквозь звон в ушах Буджум отчетливо услышал голос Ксайло.
«Говорит, идея пришла ему в голову, когда он увидел, как ты управляешь своими марионетками. Двигается она так себе, но чтобы одурачить вас — в самый раз. Вы ведь плохо различаете человеческие лица, верно?»
Буджум инстинктивно ушел в глухую оборону, наращивая слой кровавой брони.
Со всех сторон на него обрушился шквальный огонь. Солдаты Ксайло Форбартца били без промаха. Кровавый панцирь истончался на глазах. Буджум понял, что потратил слишком много крови на прорыв туннелей и уничтожение двери.
Значит, всё это было ловушкой…
Но Буджум не тратил время на сожаления. Его разум уже просчитывал следующий шаг.
Фальшивая Богиня. Его подчиненные докладывали, что видели, как Теоритта призывала мечи. Была ли это тоже какая-то хитроумная установка? Если так, то где настоящая? Она должна быть где-то здесь. Вчерашняя Теоритта была настоящей. Тот Святой Меч был реальным…
«Арьергард! Отступаем!» — рявкнул Буджум.
«Найдите сбежавшую Богиню! Оставьте этих!»
В этом запутанном лабиринте наверняка был потайной ход. Ксайло специально отвлекал его внимание, чтобы дать ей уйти. Буджум допускал такую вероятность и даже приказал картографировать местность, чтобы вычислить возможные пути отхода.
Она не могла уйти далеко. Если они бросятся в погоню прямо сейчас, то смогут перехватить хотя бы Богиню.
«Стратегический просчет, Буджум», — усмехнулся Ксайло.
Бойцы Отряда 7110, попытавшиеся отступить, падали один за другим.
С потолка обрушился град мечей, безошибочно пронзая фей.
«Наша Богиня жаждет вашей полного уничтожения. С чего бы ей сбегать?»
«…И-именно так!»
Сдавленный девичий голос раздался прямо из рядов солдат. Причем звучал он сразу с нескольких сторон. Очевидно, они использовали артефакты связи для трансляции звука.
Но где тогда оригинал? Затесалась среди солдат в такой же белой накидке? Наверняка это одна из самых миниатюрных фигур. Да, распознавание человеческих лиц — слабая сторона Королей Демонов, но Буджум был уверен, что справится.
Это невозможно…! Если бы у меня было время…
Ослепленные недавней вспышкой глаза Буджума не могли сфокусироваться в полумраке. А голос звучал отовсюду.
«Я не позволю… Ксайло забрать всю славу себе!»
Очередной крик из темноты, и новые мечи падают с потолка. Бойцы 7110 гибли один за другим.
Но это еще не конец. Настоящая Теоритта здесь. Они сами выдали ее, заставив говорить. Это их фатальная ошибка. Если одна из этих фигур — Богиня, значит, нужно просто перебить их всех.
«Четырехглазый! Отмена отступления!»
Убить Теоритту. Сейчас имело значение только это. Даже ценой собственной жизни.
«Убейте их! Богиня среди солдат! Бросайте в бой фей!»
«При-нято…!»
Четырехглазый и его бойцы открыли шквальный огонь. Феи из резерва, несмотря на панику, ринулись в зал. Фуаты и альрауны. Вспышки молний, клыки и когти. Завязалась ожесточенная рукопашная.
Буджум видел, как несколько фей повалили солдат на землю. Но в следующее мгновение тьму разорвало пламя.
Оглушительные взрывы потрясли зал.
…Снова куклы… и взрывные печати!
Буджум наблюдал, как фуат, вцепившийся в горло солдата, разлетается на куски. Тварь вгрызлась в манекен. Теперь, присмотревшись, Буджум понял, что позы некоторых солдат с посохами были слишком неестественными. Это были просто деревянные палки. Из-за белых балахонов и темноты отличить их от живых людей было почти невозможно.
«Глупо было думать, что мы сделаем только одну куклу, а?»
Феи окончательно потеряли ориентацию. Бойцы 7110 еще пытались действовать осмысленно, но отличить человека от заминированного манекена не могли даже они. Повсюду были лишь одинаковые белые силуэты.
«Отставить! Феи, прекратить атаку! Четырехглазый, прекратить огонь! Отступаем!»
«Менять приказы… два или три раза подряд — плохая примета для командира», — насмешливо протянул Ксайло.
Буджум знал, что это провокация.
«Мои парни с таким бардаком бы справились, а твои как? Потянут они такого начальника?»
Как и следовало ожидать, Отряд 7110 охватила паника. Те, кто бросился к выходу, подрывались на скрытых минах и заживо горели в пламени. Видимо, ловушки еще остались. Те, кто пытался организованно отступать по приказу Буджума, гибли под перекрестным огнем. Строй рассыпался.
Что делать?
И тут Буджума осенило. Всё это было грандиозной постановкой, призванной посеять хаос. Теоритта заговорила не из-за самоуверенности. Это была наживка. Ксайло знал, что Буджум бросит все силы на убийство Богини.
Она была где-то здесь. И это заставило Буджума совершить ошибку — он поспешил.
«Господин Буджум».
Четырехглазый оказался рядом. Он посмотрел на своего командира умоляющим взглядом.
«Ваши приказы».
Буджум не нашел, что ответить. Впервые он почувствовал настоящий страх. Прямо за спиной Четырехглазого, разрезая воздух, на них летел Ксайло Форбартц. Использовав печать прыжка, он взмыл под потолок и теперь падал вниз, занося нож для удара.
В этот момент он казался истинным воплощением ужаса.
Четырехглазый резко втянул воздух, словно приняв окончательное решение. Грубо оттолкнув Буджума в сторону, он раскинул руки, закрывая его своей спиной от удара Ксайло.
Хрусь.
Глухой, влажный звук взрыва. Зрение Буджума снова заволокло белой пеленой.
Печать Затте Финде. Четырехглазый рухнул на колени. Его правую руку оторвало по самое плечо, а половину туловища вырвало с мясом. Издав беззвучный хрип, он упал лицом вниз.
Он пожертвовал собой. Эта мысль отчетливо отпечаталась в сознании Буджума. А перед ним уже стоял Ксайло Форбартц.
«Буджум».
В правой руке Ксайло сжимал меч. Буджум понял, что кричит от ярости. Его правая рука… «Трансмутация крови». Он собрал остатки крови, чтобы сформировать лезвие. Получился лишь короткий клинок. На большее его не хватило.
Только сейчас он осознал, насколько сильно был истощен. В эти дни без должного снабжения сражались не только герои-преступники, но и он сам. И вот закономерный итог.
«Поединки один на один — не царское дело, конечно…»
Ксайло обрушил меч. Буджум вскинул кровавый клинок, блокируя удар.
«Но иногда можно себе позволить».
Сокрушительная сила. Кровавый меч не выдержал и разлетелся на куски.
Мой навык слишком ослаб. Кровь уступает по прочности стали.
Буджум попытался отклониться от следующего удара. Лезвие полоснуло его по плечу. Рана была неглубокой. Но если так пойдет и дальше, он обречен. Нужно контратаковать.
«Кипящая кровь»…! Хватит еще на один раз!
Буджум направил остатки силы в кровь, льющуюся из раны на плече.
Она мгновенно вскипела и ударила раскаленной струей. Ему показалось, что он попал, но это была лишь тень Ксайло. Слишком быстрый. Ксайло шагнул по диагонали, используя свою фирменную, рваную работу ног, и нанес новый удар.
Снова порез. Буджум не мог уследить за вращающейся траекторией меча и непредсказуемыми перемещениями противника.
Он слишком силен. Без навыков мне его не одолеть.
Но у него оставался последний козырь. Во время перестрелки один из зарядов задел его бок. Оттуда тоже текла кровь. Он использует ее как оружие. «Пронзающая кровь». Он проделает в животе этого человека такую же дыру.
Хотя бы его…!
Буджум резко вдохнул, концентрируя силу для последнего удара.
Но дыхание перехватило. В груди возникло странное, болезненное напряжение. Левая рука Ксайло уже лежала у него на груди. От нее исходила мелкая, разрушительная вибрация. Святая печать?
«Конец игры, Буджум. Твоя ошибка в том, что тебе не хватает опыта командования… и нормальных тренировок».
Не слушай его, — приказал себе Буджум.
Это просто провокация. Он хочет сбить мне концентрацию.
Разорвать дистанцию. Снова создать оружие из крови. Вложить в этот клинок всё, что осталось.
«На тренировках муштруют не только солдат. Командиров тоже. Например…»
Внезапно Буджум почувствовал, как чья-то рука сомкнулась на его горле. Его оторвали от земли. Какой-то солдат поднял его в воздух. Однорукий солдат поднял его одной левой рукой — это было за гранью физических возможностей человека.
«Нужно четко понимать, где отдавать жесткие приказы, а где — позволить подчиненным действовать по ситуации. Этому так просто не научишься… Отличная работа, Салитаф».
«Грр-а-а-а-а-а-а-а-а-а!»
Однорукий солдат, которого назвали Салитафом, с размаху впечатал Буджума в каменный пол. Сила удара была поистине чудовищной. В глазах потемнело. Буджум услышал хруст собственных костей.
Когда его подняли и впечатали в пол во второй и в третий раз, Буджум понял, что проиграл.
Его руки и ноги были переломаны. Сил на то, чтобы исцелить себя с помощью крови, не осталось.
Он даже не мог отдать приказ оставшимся феям. Ментальная связь оборвалась. Резервный отряд фей, оставленный в туннеле, охватила паника — они в ужасе бежали из руин, и Буджум был не в силах их остановить.
Не хватает крови. Я не могу пошевелиться.
Это был предел. Без достаточного количества крови он терял контроль даже над собственным телом.
Сквозь мутную пелену Буджум увидел, как однорукий солдат заносит кулак. С такой нечеловеческой силой этот удар станет фатальным. Он будет уничтожен. Буджум отчаянно попытался пошевелиться. Страх смерти был ничтожен по сравнению с горечью от того, что он не оправдал ожиданий своего «Короля».
Но сокрушительного удара не последовало.
«…Просто убить тебя — этого мало. Я не прощу тебя».
Глухой удар. Кулак Салитафа врезался в каменный пол в миллиметре от лица Буджума.
«Что дальше, Ксайло? Герой. Ты говорил, у тебя есть план».
«Ага. Ну что, Буджум, еще трепыхаешься? Или уже всё?»
Ксайло Форбартц стоял над ним, глядя сверху вниз.
«Тот факт, что ты не пытаешься убить меня любой ценой, хотя Богиня прямо перед тобой, означает, что ты выдохся. Кости переломаны?»
Абсолютно холодный, аналитический расчет. Не этого ли ему самому так не хватало?
«Короче, лежи смирно. Убивать мы тебя не будем. Пока что».
«…Я совершенно не понимаю. Что ты задумал?» — искренне произнес Буджум.
«Почему ты не убиваешь меня?»
«Мы берем тебя в плен».
Слова Ксайло прозвучали как полнейший абсурд.
«От этого будет куда больше толку. Говорящий Король Демонов в плену — это же мировая сенсация».
Однорукий солдат Салитаф бросил на Ксайло недовольный взгляд. Видимо, у них были какие-то разногласия на этот счет, но Буджум не понимал сути.
«Сказать по правде, это и был мой козырь… Раз уж подкрепление не пришло, выбора у нас не осталось. Мы возьмем тебя в плен и провернем одну маленькую аферу. Это, конечно, по части того ублюдка Бенетима, но придется справляться самим».
«О чем ты говоришь… Я не понимаю».
«Заманить тебя в “Склеп” — вот в чем был весь план. И ты клюнул как миленький. Чтобы взять тебя живьем, нам нужно было запереть тебя в этой коробке».
«Замолчи…»
Буджум попытался напрячь искалеченные конечности. Собрать остатки крови, выжать из своего навыка всё до последней капли, чтобы сделать еще одно, последнее усилие.
Стой… О чем я думаю? Есть ли в этом смысл?
Внезапно Буджум задумался. Вероятность того, что он сможет забрать Ксайло с собой в могилу, стремилась к нулю. В лучшем случае он создаст крошечный нож. И то не факт.
Это будет бессмысленная смерть. Я подведу своего «Короля». К тому же…
Буджум с трудом скосил глаза. Рядом с ним лежало растерзанное тело Четырехглазого. Он был мертв. Труп Четырехглазого.
«Что такое, Буджум?»
Ксайло смотрел на него пустым, ничего не выражающим взглядом.
«Чувствуешь вину перед товарищем, который закрыл тебя грудью?»
«…Товарищем?»
Буджум эхом повторил это слово. Лицо однорукого солдата на мгновение исказила гримаса боли.
Товарищ.
Как концепцию Буджум это понимал. Был ли Четырехглазый его товарищем? И то странное чувство, которое он сейчас испытывал — было ли это проявлением этой концепции? Он задумался на секунду.
Я не знаю. Но… умирать бессмысленно нельзя. Это нерационально.
Как ни крути, ему оставалось только смириться. От него всё еще может быть польза. Если есть хоть малейший шанс устранить угрозу для «Короля» в будущем, то бросаться в самоубийственную атаку сейчас — верх глупости.
Но если так, то почему я…
Почему он вообще задумался о том, чтобы пожертвовать собой, зная, что это невозможно? Вот это было по-настоящему странно.
Поймав себя на этой мысли, Буджум понял, что неотрывно смотрит на труп Четырехглазого. Глядя на его мертвое тело, почувствовал ли он что-то? Он всё еще не знал ответа. Но вместо того, чтобы ходить по кругу в бессмысленных размышлениях, сейчас нужно было принять решение.
Рациональное решение. И оно было только одно.
«Я понял».
Подавляя внутреннее смятение и стараясь, чтобы голос звучал максимально холодно, Буджум произнес:
«Я сдаюсь».