Глава 15. Вторая попытка прорыва блокады Норфана, часть 3
План побега, придуманный Отрядом 7110, был гениален в своей простоте.
Бойцы Ютобского направления, тайно проникшие в город, начали действовать ровно с заходом солнца. К активной фазе они перешли в тот момент, когда примерно половина человеческой армии уже покинула Норфан, отправившись на прорыв.
Они идеально подгадали время: ударили прямо перед пересменкой караула, охранявшего Буджума.
Трое конвоиров у камер были убиты мгновенно, не успев даже поднять тревогу. Однако, если пост перестанет выходить на связь, сюда неминуемо нагрянет подкрепление. Нужно было действовать молниеносно.
«Господин Буджум. Сюда».
Трехглазая быстро повела его к неприметной двери, скрывавшей спуск в городскую канализацию. На операцию по спасению она взяла с собой пятерых бойцов. И еще одного.
«Двуглазый. Скоро здесь будет подкрепление людей. Убивай всех, кто появится».
«…Понял».
Буджум давно не видел Двуглазого. Этот мутант стал на удивление неразговорчив. Глаз, который Буджум выбил ему в качестве наказания, так и остался пустым провалом, но на его боевых навыках это, похоже, никак не сказалось. Двуглазый с хирургической точностью и поразительной скоростью изрубил в капусту подоспевших солдат.
Дальше они двигались по темным переулкам Норфана, бесшумные как тени. Любых свидетелей или патрульных приходилось устранять на месте. Ни единого звука. Бойцы Ютобского направления были выдрессированы именно для таких операций.
«На северо-востоке города, у ворот для подвоза провизии, мы спрятали лошадей. Это первоклассные койсте-бодары. Лошади людей за ними в жизни не угонятся».
Койсте-бодары — это лошади, подвергшиеся целенаправленной демонической мутации. Они способны развивать колоссальную скорость, недоступную обычным скакунам. Правда, расплачивались они за это собственной жизнью — после такой скачки животное, как правило, умирало от истощения.
«Главная проблема — прорваться через ворота. Там наверняка усиленная охрана».
«Да. Но с вашей силой, господин Буджум, это не составит труда. Главное — пополните запасы крови. Двуглазый сейчас добудет её для вас».
Кровь людей. Буджум вдруг остро ощутил, насколько он изможден. Жажда терзала его изнутри. Он не питался долгими днями. От недостатка крови тело стало неповоротливым, а магия едва теплилась.
Но стоило ему получить хоть немного, и стража у ворот перестанет быть проблемой.
«А что потом? Когда мы выберемся за стены, где сейчас Товиц?»
«Он разбил лагерь у реки “След когтя”. Но на пути туда могут возникнуть трудности. Орда Чернобога проявляет небывалую активность, и они настроены к нам крайне враждебно».
«Чернобог, значит… Досадная помеха».
«Именно поэтому вам нужна кровь. Я знаю, что вы не в восторге от необходимости пожирать людей, но сейчас не время для церемоний».
Это было правдой. Когда-то Буджум хотел подражать людям — изучать их культуру, их духовный мир, чтобы понять их суть. Но делал он это исключительно ради своего «Владыки». Имеет ли значение то, что он здесь умрет? Одобрит ли это «Владыка»? Ответ был очевиден.
Пока он жив, он может искать ответы. Если ошибется — всегда успеет пожертвовать собой ради искупления.
Кровь была ему жизненно необходима. Буджум медленно, почти неуловимо склонил голову.
«Трехглазая. Я у вас в долгу».
«Чт—нет! Что вы! Поднимите голову!» — Трехглазая в панике замахала руками. — «Это наш долг! Двуглазый, иди!»
«Понял».
Бросив на Буджума быстрый взгляд единственным глазом, Двуглазый растворился в темноте. Его скорость была такова, что ослабевший Король Демонов даже не успел отследить его движение.
Товиц называл таких мутантов «уникальными особями». Они обладали высоким интеллектом, владели речью и письмом, а их физические данные превосходили всё мыслимое. Трехглазая была непревзойденным сенсором, а Двуглазый — мастером ближнего боя и маневренности.
Возможно, дело было в тех людях, которые стали базой для их мутации. Иногда из таких «особых» рождались существа, которых можно было назвать лишь одним словом — Король Демонов.
«Как только вырвемся за ворота — берем курс на северо-восток. До самой базы на реке будем гнать без остановок. Сможете продержаться в седле?»
«Разумеется. Я выдержу что угодно».
Смотря на суетящуюся Трехглазую, Буджум снова поймал себя на странном, щемящем чувстве.
Прямо как тогда, когда погиб Четырехглазый.
Пока что в его скудном эмоциональном лексиконе не находилось слов, чтобы описать это состояние.
Зеленая луна уже клонилась к закату, но до рассвета было еще далеко.
Мы скакали галопом, но старались не загонять лошадей. Если они падут замертво, нам конец.
А ситуация и так была хуже некуда. Мы оказались зажаты между разъяренной погоней Эмпусы и ордой Чернобога, которая кидалась на всё живое. Да, мы воспользовались их стычкой, чтобы прорвать первое кольцо окружения, но это не значило, что мы в безопасности.
То, что Эмпуса упорно висит у нас на хвосте, означало лишь одно: Чернобог тоже нас не отпустит. Они оба жаждали нашей крови.
Эта рогатая стерва развернула вокруг целую армию.
Какая трогательная гиперопека. Она явно вознамерилась не дать мне уйти.
Если я попадусь ей снова, простой выволочкой дело не ограничится.
Я должен сбежать. А для этого нужно беречь лошадей.
Даже если за тобой гонятся монстры, паника — плохой советчик. Нужно давать животным короткие передышки, иначе они просто рухнут, погребя нас под собой.
Удивительно, но Салитаф понимала это не хуже меня.
«Была бы соль, я бы дала им лизнуть. Лошадям сейчас это необходимо», — сказала она, похлопывая своего скакуна по влажной от пота шее.
Мы спрятались в крошечной расщелине на берегу реки. Единственное место в этой каменистой пустоши, где можно было скрыться от чужих глаз. Если повезет, выиграем пару минут на передышку.
Мы пили воду из реки прямо из пригоршней, стараясь отдышаться.
«Эй, вы же равнинники. У вас должна быть соль. Давайте сюда».
«К сожалению, этот товар в нашем ассортименте не представлен. Братан, а у тебя?»
Цав, который сидел прямо в реке, опустив туда уставшие ноги, повернулся ко мне. Я вытирал кровь с трофейного меча и лишь покачал головой. Товиц кормил меня на убой, но вот карманы мои были девственно чисты. Никаких припасов.
«Нет соли? Как так можно?»
Салитаф посмотрела на нас так, будто мы сказали ей, что не умеем дышать.
«Если нет с собой — сделайте. Вы же равнинники, вы умеете делать соль».
«Ты явно что-то путаешь. Мы не алхимики, чтобы добывать соль из грязи и подорожника».
Жители Горных племен, видимо, считали, что на равнинах соль растет на деревьях, раз они выменивали её у нас на пушнину. Забавное заблуждение.
«Бесполезные вы. Вроде из равнин, а элементарных вещей не знаете».
Салитаф окинула нас жалостливым взглядом и снова погладила своего коня.
«Как доберемся до Норфана, накормите их нормально и дайте отдохнуть».
«Опа. Так ты с нами в Норфан не едешь, Салитаф?»
«Не люблю я ваши равнинные города. И у меня есть свои дела».
«Ого. Какие такие дела?»
Цав с хлюпаньем вытащил ноги из воды и поднялся. Он прищурился, вглядываясь в предрассветное небо.
«Нужно предупредить остальные племена. Грядет большая война».
«…Вы не собираетесь вступать в союз с армией Федеративного Королевства?»
Поскольку Цав перестал сыпать дурацкими вопросами и начал принюхиваться к воздуху, я решил уточнить детали сам.
«Это не наша война».
Салитаф кивнула, как будто озвучивала непреложную истину, и пододвинула к себе топор.
«Мы не заключаем союзов с равнинниками. Я заключила союз только с тобой, герой. Я спасла тебя, так что теперь мы в расчете. Я тебе ничего не должна. Но…»
Салитаф посмотрела мне прямо в глаза. В её янтарном взгляде читалась абсолютная серьезность.
«Если кому-то из нас снова понадобится помощь — я готова возобновить договор. На тебя можно положиться».
«Договорились».
Я кивнул и обнажил меч.
«Если выберемся отсюда живыми. …Цав!»
«Всегда готов!»
Цав активировал громовой посох. Разряд молнии разорвал темноту. С вершины скалы над нами раздался визг, и вниз полетело обгоревшее тело мутанта. Наше укрытие раскрыли.
«Прорубаем брешь на западе. Как только появится окно — гоним во весь опор! Я иду первым».
Печати всё еще не работали, но я не мог свалить всю грязную работу на Цава. Его магазины с накопленным светом не бесконечны.
«Братан, только давай без этого твоего коронного “умру, но спасу товарищей”! От мертвого тебя толку ноль!»
Выстрел, смешок.
Вот же наглый кусок дерьма.
Я никогда не стремился умереть ради красивой позы. Просто иногда смерть — это самый эффективный тактический прием. Но сейчас, пожалуй, я хотел жить сильнее, чем когда-либо.
Старею? Или теряю хватку? Для героя-преступника бессмертие — главный козырь.
Я уставился вперед. На нас неслась новая волна тварей.
А может… цепляться за жизнь всеми когтями — это тоже проявление силы.
В авангарде неслись дюллаханы. Гротескные гибриды лошадей и чего-то человекоподобного. Умом они не блистали, просто перли напролом. Я увернулся от копыт и наотмашь рубанул тварь по задним ногам.
Отличный удар.
Дюллахан с визгом повалился на землю, и Салитаф тут же снесла ему голову топором. Это я заметил лишь краем глаза.
«Вперед!»
Я вскочил в седло. Размеры и худоба тварей говорили сами за себя — это армия Чернобога. Их было больше десятка. Тактика примитивная: пустить вперед быстрых дюллаханов и фуатов, растянув наши силы, как сеть.
Прорваться сквозь них можно — главное не увязнуть, иначе задавят числом.
«Гони! Не отвлекайся на отстающих!»
Я разрубил надвое прыгнувшего на меня фуата. Меч предательски погнулся о его ребра, и я просто выбросил его. Дальше я прокладывал путь, направляя коня прямо на врагов. Теперь впереди скакала Салитаф. С диким воплем она крушила топором любого дюллахана, имевшего глупость приблизиться.
«Уф, братан, что-то становится жарковато!»
Цав, ехавший позади, филигранным выстрелом снес голову дюллахану, который чуть не вцепился в круп моей лошади. Он привычным жестом сбросил пустой магазин и вставил новый.
«Это последний. Не знаю, на сколько выстрелов его хватит».
«Не ной. Они же не бесконечные».
«Да я-то понимаю… Оп-па».
Цав вдруг задрал голову, всматриваясь в темное небо.
«Салитаф! У меня к тебе огромная просьба!»
«Отстань! Не видишь, я занята!»
«Я серьезно! Это очень важно!»
Цав пришпорил коня, поравнявшись со мной.
«Только ты можешь это сделать. Потому что…»
Что он хотел сказать, я так и не услышал. Фразу перекрыл оглушительный грохот. Раздалась вспышка. Я не видел, откуда она пришла, из-за того, что Цав загородил мне обзор. Но звук я узнал мгновенно.
Это был выстрел из громового посоха.
Цав болезненно скривился и сгорбился в седле.
«Кх…!»
Молния ударила сверху. Со скал.
У них есть стрелки с громовыми посохами. Умеют стрелять. Это орда Эмпусы!
Значит, они нас догнали. Толпа мелких гоблинов, оседлавших фуатов, лавиной спускалась с утеса. Додумались же до такой тактики. Вот что бывает, когда у Короля Демонов в советниках числится Товиц.
В руках у некоторых гоблинов действительно блестели артефакты.
Их было не меньше сотни. Наверняка они уже успели сцепиться с авангардом Чернобога, но сейчас большинство из них смотрело только на нас.
«Черт! Как же больно, твари!»
Цав грязно выругался. Видимо, разряд зацепил его.
Словно в отместку, он вскинул посох и дважды выстрелил вслепую в сторону скалы. Огромный фуат и гоблин, сидевший на нем, разлетелись в кровавые ошметки. Даже раненый, этот ублюдок стрелял как Бог.
Но свет в его последнем магазине уже начал тускнеть.
«Салитаф, пригляди за братаном!»
В голосе Цава слышалась явная одышка.
«Если не вывезешь — просто бросай его и беги, я не в обиде. Значит, не судьба. Я же гениальный Цав в единственном экземпляре, чудес не обещаю!»
«Ты что, пытаешься взять меня на слабо? Я тебе не…»
Салитаф натянула поводья и обернулась. Она принюхалась.
«Ты теряешь много крови».
«Хе-хе-хе! Ерунда! Я же говорил, я супер-гений, я бессмертный! Для меня это просто царапина! …Скажи же, братан?»
«…Да».
Я посмотрел на его бок, залитый кровью, и кивнул.
«Оставь этих тварей Цаву. Он справится. И всё равно потом догонит».
«Вот! Слышала? Братан знает, о чем говорит!»
«…Вы оба полные идиоты. Цав, ты же сдохнешь».
Салитаф недовольно рыкнула и снесла голову очередному фуату, попытавшемуся прыгнуть с уступа.
«С таким кровотечением не живут».
«Ха-ха-ха! Ты забыла? Мы, герои-преступники, не умираем…»
Цав зашелся влажным кашлем, сплевывая кровь.
«Так что, братан. Доберись до Норфана и расскажи всем, какой я крутой. Иначе никто не узнает, кто именно спас твою тощую задницу, а это будет несправедливо!»
«Сделаю. Заметано».
Я кивнул и хлопнул Салитаф по здоровому плечу.
«Гони. Выжимаем из лошадей всё до последней капли».
«…Поняла».
Феи со скалы уже прыгали вниз, как саранча. Мы бы ни за что не отбились — если бы кто-то не остался их задержать.
«Цав. Ты хоть понимаешь, что делаешь?»
«Угу. Мне просто нужно вернуть один должок».
Взгляд Цава, устремленный на вершину скалы, стал ледяным. Это была редкая для него, кристально чистая ненависть.
Больше я ни о чем не спрашивал.
«Я ушел. Только попробуй не догнать».
«Хе-хе».
Цав натянул поводья, замедляя коня. На его лице расплылась обычная, идиотская улыбка.
«Легкотня».
«Какой же он странный», — Салитаф озадаченно покачала головой, глядя на удаляющуюся фигуру Цава. — «Он же непроходимый тупица. Как он вообще дожил до своих лет?»
«В том-то и дело, что не дожил! — донесся до нас крик Цава. — Держи, братан!»
Он швырнул что-то в мою сторону. Я инстинктивно поймал предмет. Это был крошечный кусочек голубого металла. Моя заколка из стали Аада.
«Скажи, я просто душка? Где ты еще найдешь такого заботливого товарища?»
«Нигде. И слава богу».
«Спасибо, Цав».
Я изо всех сил ударил пятками по бокам коня. Мы сорвались в галоп. Больше мне нечего было ему сказать.
Сула Од вжался в землю на самом краю утеса, прячась за низким кустарником.
Он проводил взглядом удаляющихся Ксайло и Салитаф.
Решил остаться один, Цав? Разыгрываешь из себя героя?
Он презрительно скривил губы, хотя вслух не произнес ни слова.
Первый выстрел был проверкой. Предупреждением. Он целился в лошадь Ксайло. По контракту убивать самого Форбартца запрещалось.
Но Цав совершил немыслимое. Он принял разряд на себя. Если луч задел жизненно важные органы — а он задел, — рана была смертельной.
Забавно. Неужели ты готов сдохнуть, только чтобы они ушли?
Если так, то сорвать этот благородный план — лучшая месть, которую можно придумать.
Абсолютная победа. Если он позволит Цаву ценой своей жизни выиграть время для Ксайло, это будет означать поражение для Сулы Ода.
А он хорош. С такой раной так стрелять… Впечатляет.
Цав действительно истекал кровью. И при этом, управляя лошадью на скаку, он умудрялся отстреливать только самых быстрых и опасных фей, рвущихся за Ксайло. Орда начала спотыкаться и терять темп.
Его мастерство не вызывало сомнений.
Но его хватит ненадолго.
Магазин с накопленным светом почти опустел. Свет померк. Один, максимум два выстрела — и всё. Сула Од знал это. Он просто ждал.
Умение на глаз определять остаток заряда в посохе — базовый навык снайпера.
Пора заканчивать.
Развязка наступила быстрее, чем он ожидал.
Победить бессмертного героя-преступника окончательно и бесповоротно почти невозможно. Но у Сулы Ода был козырь. Эмпуса. Если он сейчас скрутит Цава и притащит его вместе с Ксайло в лагерь, их могут запереть в казематах навечно. Сила Богини Луны это позволит.
Особенно сейчас, когда Ксайло пытался сбежать. Эмпуса будет в ярости.
Может, она вообще посадит их на цепь и будет выгуливать на поводке.
Эта картина вызвала у наемника злорадную усмешку.
Я тебя не убью, Цав.
Если пустить всё на самотек, тот просто истечет кровью и умрет, а затем воскреснет. Это Сулу Ода не устраивало.
Обезвредить. Перевязать раны. А потом притащить к нему связанного Ксайло и эту однорукую девчонку. Бросить их ему в ноги. Вот что значит абсолютная победа.
Только так Сула Од мог вернуть себе чувство самоуважения.
Он прильнул к оптике. Движения Цава замедлились — он не смог отбиться от наскочившего фуата и вылетел из седла. Да, он прикончил тварь штыком на конце посоха, но на этом его ресурсы иссякли.
Магазин был пуст. Окончательно и бесповоротно.
Сначала прострелю ему руку. Нельзя давать ему возможность перезарядиться.
Дыхание стало ровным. Всё внимание сфокусировалось на кончике указательного пальца.
Конец.
Он уже собирался нажать на спуск, как вдруг в окуляре прицела лицо Цава исказилось. Он улыбался. Той самой, бесящей, скользкой улыбкой, которую Сула Од видел в катакомбах Второй Столицы.
Цав смотрел прямо на него.
Сула Од мог прочесть слова по его губам.
«Сорян. Я же говорил, что я гений».
Сомнений не было. Цав направил свой пустой громовой посох прямо на него. Точнее… чуть выше.
«А раз гений понимает, что живым ему не уйти — значит, придется соглашаться на ничью!»
Куда он целится, Сула Од понял мгновенно. Но как?! Магазин пуст. Запасного у него нет. Это невозможно!
Спустя долю секунды оцепенения наемника пронзила страшная догадка.
Внутренний резерв!
Сула Од с силой ударил левой ладонью по земле, активируя Печать Полета Сакара. Для её запуска требовалась его собственная жизненная энергия — внутренний свет. Точно так же, как и Цаву сейчас.
Цав собирался выстрелить из громового посоха, запитав его напрямую от своего тела!
Теоретически это возможно. Но он же труп!
Архитектура печатей в оружии и базовых печатей на теле кардинально различалась.
Мощность, необходимая для выстрела, была колоссальной. Именно поэтому для посохов использовали световые камни. Попытка выстрелить за счет внутренней энергии почти наверняка приводила к мгновенному истощению и смерти.
Погоди. Точно.
Лицо Сулы Ода исказилось в гримасе бешенства.
Он же бессмертный преступник. Ему плевать на смерть.
Б-А-А-А-Х! Оглушительный раскат грома разорвал барабанные перепонки.
Разряд молнии ударил не в Сулу Ода, а прямо в скалу над его головой. Удар пришелся в единственную уязвимую точку, способную вызвать цепную реакцию. И Цав каким-то невероятным чутьем вычислил её.
Твердая порода брызнула осколками. Начался обвал. Сула Од забыл о Цаве — сейчас нужно было просто выжить. Огромные валуны полетели вниз, увлекая за собой верещащих фей. Те, кому не повезло, были расплющены в кровавую кашу.
И самым неудачливым в этой ситуации оказался сам Цав. Впрочем, возможно, он именно на это и рассчитывал. Лавина камней и пыли накрыла его мгновенно, скрыв из виду.
Тропа вдоль реки была полностью завалена.
«…Твою ж мать».
Уклоняясь от катящихся булыжников, Сула Од грязно выругался.
«Какая, к черту, ничья?!»
Имея абсолютное преимущество, он проиграл. Он не смог захватить Цава, а Ксайло и девчонка скрылись. Из-за обвала преследовать их теперь невозможно. Придется делать огромный крюк.
Его накрыла волна тяжелой, свинцовой усталости.
И отвращения к самому себе.
Он пытался это скрывать, но сейчас понял: он был в восторге. Эта снайперская дуэль возбуждала его. Ему казалось, что он снова обрел цель в жизни, стал тем самым профессионалом. Какая нелепая иллюзия.
Но теперь, когда всё кончено… он понимал, что эта иллюзия была ему необходима.
Чем сильнее он пытался подавить свои эмоции, тем сильнее они на него влияли. Он хотел загнать Цава в угол, чтобы доказать себе собственное превосходство. И проиграл. Этот факт выжжен клеймом в его сознании.
В следующий раз…!
Во Второй Столице он проиграл вчистую. В крепости Блок-Нумеа он взял реванш, убив их командира.
Счет был один-один. А сейчас — ничья.
В следующий раз.
Герои-преступники бессмертны. Шанс еще будет.
Сула Од понимал, что если не доведет это дело до конца, то его собственная психика просто не выдержит. Он не знал, во что превратится, если не убьет Цава. И это пугало его больше всего.