Глава 120

Но этого было достаточно. Я остановила Майера.

— Хватит уже.

— Ты всё-таки слишком мягкосердечна.

Майер тихо цыкнул языком.

Однако он разжал пальцы на удивление легко. Изуродованная рука Фабиана соскользнула на землю, и сам он рухнул следом.

— Кхе-е, хва-а-ать...

Фабиан заворочался на полу, вцепившись в левую руку. Его вывернутая под неестественным углом кисть выглядела жутко.

При сильном давлении рука может запросто оторваться. К счастью или к несчастью, кисть Фабиана пока ещё держалась на месте.

Я бросила косой взгляд на руку Майера.

«И вот в такую хватку я угодила...»

Я невольно сглотнула вязкую слюну.

Теперь мне стало предельно понятно, почему Огаст в своё время так противился пробуждению магии Майера. Эта сила далеко превосходила всё, что я себе представляла.

Крепко держась за руку, Фабиан принялся звать Эйприл.

— Кхм... Эйприл!

— Эйприл, скорее исцели Фабиана!

Дека и остальные участники экспедиции умоляюще уставились на Эйприл.

Тихо вздохнув, Эйприл подошла к Фабиану и принялась залечивать его левую руку.

Исцеляющая магия этого мира способна пришить даже оторванную конечность. Разорванные же мышцы руки она и вовсе восстановила безупречно.

Однако с человеческой психикой ничего поделать нельзя. Рука-то срослась, но фантомные боли ещё долго будут преследовать Фабиана.

Фабиан владел обоими мечами одинаково хорошо, но пока он не сможет нормально орудовать левой рукой, ему придется изрядно помучиться. Да и насчёт успешного прохождения подземелий теперь возникали большие сомнения.

Я молча смотрела на то, как поблек и жалко выглядит Фабиан перед лицом Ордена Черных рыцарей.

А ведь когда-то он был столь уверен в себе и сиял ярче солнца на небосводе.

Внутри меня смешались злорадство и тяжелый осадок. Переведя дыхание, я обратилась к Майеру:

— Мне нужно кое о чём поговорить с командиром Фабианом, оставьте нас на минуту.

— Но...

— Вокруг полно свидетелей, да и вы здесь, командир, так что глупостей я не натворю. К тому же у него рука ещё болит.

Пускай я не особо скрывала своё знание событий первой хроники, это вовсе не значит, что стоило растрепать о них направо и налево.

Поняв, что я собираюсь завести разговор о прошлом, Майер с видной неохотой кивнул.

— Долго ждать я не намерен.

— Хорошо. Мне и сказать-то особо нечего.

Добудя у Майера разрешение, я велела остальным отойти. Майер бросил на Фабиана напоследок крайне недовольный взгляд и всё же отступил.

Впрочем, видимо, испытывая смутную тревогу, он приказал Трагуле держать лук нацеленным на Фабиана.

Мы остались вдвоём с тяжело и хрипло дышащим Фабианом. Воин с ненавистью во взгляде кое-как поднялся на ноги.

То ли дело было в постоянном соседстве с Майером, но сейчас плечи Фабиана казались гораздо ниже и мельче, чем я помнила.

Окинув его холодным взглядом, я язвительно бросила:

— Всё же хорошо, что руки у тебя на месте, Фабиан. Когда вместо тебя руку потеряла я, боли было куда больше.

—...Ты!

— взревел Фабиан. То ли из-за боли, то ли по иной причине в его голосе отчётливо слышался свист воздуха.

— Каково это — ощутить на себе плоды собственной хитрости?

—...Как ты принудила Эйприл? Ха, на этот раз я действительно впечатлён. До чего же грандиозно! Пойти на столь подлый шаг лишь для того, чтобы я заново оценил твою ценность...

— Ты о чём вообще?

Даже в такой ситуации слышать от него подобный бред было смешно. Его полная неспособность адекватно оценивать реальность уже не вызывала у меня гнева.

— С каких пор твоя оценка имеет для меня хоть какой-то вес? Ты больше не сильнейший командир экспедиции из прошлых дней. Пора бы уже знать своё место.

. .

Фабиан с видом оскорбленной невинности выпалил:

— Ты затаила обиду из-за того, что я не взял тебя с собой? И поэтому решила использовать Эйприл, чтобы посеять раздор в нашем отряде?

— Ты сам-то пытался устроить раскол среди Черных рыцарей, так почему мне нельзя? Откуда в тебе эта эгоистичная логика?

Я с усмешкой прищурилась и переспросила:

— Изначально я вовсе не планировала заходить так далеко. Эйприл, признаю, я подбила намеренно, но ситуация с Трагулой — целиком и полностью твоя заслуга.

— До чего же ты туп. Ты ведь в первой хронике сам брал Трагулу в свой отряд, неужели думал, что я, прекрасно зная о нашем столкновении, притащу её в подземелье без какого-либо плана?

—...Ха!

Он привёл её просто на всякий случай — и неужто впрямь рассчитывал, что ею никто не воспользуется?

То ли радоваться, что всё пошло как по маслу, то ли изумляться тому, насколько предсказуемо он повёл себя...

— А что до Эйприл... Сама по себе виновата. Довела себя до нервного срыва и сорвалась на Жанну, а теперь ко мне претензии? Ты же прекрасно знаешь, как сильно Эйприл привязана к девочке.

—...

Фабиан крепко прикусил губу. То, как он обошлся с Жанной, не поддавалось никаким оправданиям, сколько ни оглядывайся назад.

— Жанна слишком хороша для такого, как ты.

— Да по какому вообще праву ты...!

— Прав у меня предостаточно.

Я рассмеялась в голос. Смех никак не останавливался. Когда я в последний раз так искренне радовалась? Мой собственный смех казался мне до того непривычным, почти чужим.

Стоило мне расхохотаться, как застывшие в отдалении люди встревоженно переглянулись. Их нерешительные попытки решить, стоит ли подходить ближе, позабавили меня ещё сильнее.

Фабиан тупо пялился на меня так, будто я свихнулась. В его памяти я оставалась робкой, тихой и рассудительной напарницей.

Даже после нашей новой встречи я не повышала голос и отвечала исключительно разумно, так что мой внезапный приступ безудержного веселья вполне мог его ошарашить.

Насмеявшись вдоволь, я смахнула выступившие слезы.

— Думаешь, дело только в Жанне? Корона, что должна была венчать твою голову, слава, что окутывала твои плечи, власть, которую ты жаждал удержать в руках...

Я перечисляла всё то, чем, как казалось Фабиану в первой хронике, он непременно должен был владеть.

Все эти вещи рассеются дымом, оставив после себя лишь призрачные миражи. И это сделаю я.

— Отныне я отниму у тебя абсолютно всё. Жди продолжения.

— Джун Карентия!

Бросив эту фразу, звучавшую как смертный приговор, я резко развернулась.

.

Раньше, сколь бы сильно я его ни ненавидела, он пропускал все мои слова мимо ушей, но теперь, судя по всему, до него дошло реальное положение дел.

Не оборачиваясь на Фабиана, я направилась к Эйприл.

Застрявшая в неловком промежутке между Черными рыцарями и экспедицией Фабиана, Эйприл встретила меня с окаменевшим лицом.

Пытаясь её успокоить, я постаралась мягко улыбнуться и протянула руку.

— Хорошо. Мы берём Жанну под свою опеку. Ручаюсь, с ее головы не упадет ни единого волоска. Клянусь святой Марианной.

— Спасибо.

Только тогда Эйприл испустила долгий вздох облегчения и пожала мне руку.

В конце первой хроники я и представить себе не могла, что всё обернется именно так: мы с ней, некогда соратницы по партии Фабиана, бок о бок стремившиеся сделать из него героя, окажемся по разные стороны баррикад.

Но именно с этого момента начиналось падение Фабиана.

Мы собирались отправиться в столицу первыми, оставив экспедицию Фабиана позади.

В подземелье приходилось входить вместе, но на обратном пути в этом больше не было никакой нужды.

«Да и атмосфера там царит прескверная».Д

Перед самым отъездом я встретилась с Эйприл в последний раз.

Для самой Эйприл открытая встреча со мной была сейчас крайне нежелательна.

Лицо Эйприл осунулось от усталости — судя по всему, ей стоило немалых трудов ускользнуть незамеченной. В отряде Фабиана ей приходилось несладко.

Я с тревогой произнесла:

— Эйприл, я искренне хочу, чтобы ты перешла к Черным рыцарям. С твоими навыками тебя примут с распростертыми объятиями.

Это были не пустые комплименты, а чистая правда. Её талант был поистине выдающимся — не зря же она в своё время стала главным лекарем отряда героя.

Однако Эйприл лишь слабо покачала головой.

— Спасибо за предложение, но, как видишь, я подруга детства Фабиана. Мы играли вместе с малых лет, создавали экспедицию тоже вместе... Я не могу просто так бросить его и уйти к другим.

— А думаешь, Фабиан оценит такую верность? Для него ты теперь не более чем предательница.

Если бы она вернулась в отряд в текущих обстоятельствах, Фабиан наверняка устроил бы ей взбучку.

— Он не поймет, —

Эйприл отсутствующим взглядом смотрела туда, где располагался лагерь экспедиции Фабиана.

Её лицо было переполнено горьким раскаянием, пока она молча следила за тем, как лучи заката играют в рыжих прядях волос Фабиана.

— Всё, что ты мне рассказала, останется между нами.

— Можешь рассказать ему. Скажи, что это я поведала тебе о первой хронике.

— Нет. Первая хроника, вторая хроника... Пожалуй, мне изначально не следовало об этом знать. Если бы мне действительно нужно было владеть этой информацией, я бы, наверное, тоже вернулась в прошлое с воспоминаниями, как вы с Фабианом. Видимо, у святой Марианны были веские причины не оставлять мне память.

Эйприл говорила твердо. Возможно, её психика просто не выдерживала свалившейся на неё правды. Сейчас она казалась ещё более закрытой и защищающейся, чем в начале.

И всё же отпускать её обратно к Фабиану в таком состоянии было нельзя. Я попыталась убедить её снова:

— Нынешний Фабиан — совсем не тот человек, которого ты знала. Он изменился до неузнаваемости. Если продолжишь так, он может просто убить тебя.

— Что ж, значит, такова моя карма.

Плата за то, что связалась не с тем человеком.

Её тихое бормотание заставило меня на миг лишиться дар речи — я просто не знала, какими словами её переубедить.

— Но у меня есть обещание, данное Фабиану. Даже если я больше не смогу оставаться в его экспедиции... я не стану работать на другой отряд, конкурирующий с ним. Мой командир — только Фабиан.

Сказав это, Эйприл вернулась к своим товарищам.

Пусть Эйприл и не помнила прошлую жизнь, она всё же помогала мне тогда... Отпускать её обратно на этот тонущий корабль было сомнительно, но её упрямство не оставляло мне выбора.

В фигуре удаляющейся Эйприл мне чудилось отражение моего собственного прошлого. Такой же слепой и упрямой я была в первой хронике, когда шла лишь по одной-единственной предначертанной мне дороге.

Внезапно охваченная тревогой, я поспешно схватила удаляющуюся Эйприл за руку и остановила её.

В её испуганных глазах моё лицо отразилось искаженным от отчаянной решимости. Я торопливо выдохнула:

— Эйприл, послушай...