Часть 3

В большой резиденции одного из дворян двенадцать теней вели секретный разговор.

— Что вы думаете о этом вызове?

— Из множества дворян выбрали именно нас, четырнадцать человек. Возможно... королевство не подозревает нас.

— Есть донесения, что ищейки чёрного разнюхивают о нас.

— Тогда цель этого вызова...

— ...предупреждение другим, полагаю.

— Предупреждение? Тебе не кажется, что это может быть ловушка?

— Ха-ха-ха. В отличие от восставших продажных дворян, мы не оставили ни единой улики. Ни король, ни чёрный не смогут осудить нас.

— Понятно... Вот почему он сделает предупреждение остальным.

— Верно. «Завтра может прийти ваш черёд», — вот что он хочет нам сказать.

— Два из трёх герцогов потерпели поражение, а дворяне, которые не приняли участие в войне, потеряли влияние. Если этот король сможет заткнуть нас, то его правлению больше ничего не будет угрожать.

— Хм-м-м... Так всё происходит так, как он хочет.

— Но в то же время можно сказать, что это лучшее, что он может с нами сделать.

— Хе-хе-хе, верно. Именно поэтому нам нужно залечь на дно. Нельзя его провоцировать и давать ему повод наказать нас. Лучше всего будет, если мы проявим сотрудничество планам короля.

— Какая досада.

— Ну... Долго это продолжаться не может. В отсутствие помех юный король будет внедрять свою революционную политику ещё быстрее, чем раньше. Появятся люди, которые будут не согласны с такими быстрыми изменениями, и мы можем просто поддерживать их из тени, и чем больше он будет подавлять их, тем больше будет выглядеть тираном. Рано или поздно они просто восстанут против него.

— То есть ты хочешь сказать, что он не протянет долго?

— Верно. В то же время мы можем использовать кого-нибудь, кто облегчит нам задачу.

— И тогда мы снова вернёмся в мирные времена, как при короле Альберте.

— Прямо сейчас у короля есть влияние. Мы должны избежать этого влияния и, чтобы выиграть время, подчиниться требованиям короля. Но когда придёт время...

— А что нам делать с домами Джабана и Сарацин? У них обоих сменились главы.

— Оставьте их. Если они вызовут недовольство короля, то не смогут сохранить свои титулы. Мы ничего не можем с этим сделать.

— Хорошо. Ну, господа, надеюсь, что все мы будем придерживаться сегодняшнего решения.

— Верно. За возврат нашей эпохи.

— За возврат нашей эпохи!

◇ ◇ ◇

Я даже не почувствовала тревоги, когда Сома сказал мне, что герцог Кармин умер в тюрьме.

Я просто сказала: «Вот как...» Человек, которым я восхищалась как отцом и наставником, умер, но на сердце моём было так спокойно, что я удивилась. Это вовсе не значит, что я не чувствовала печаль — скорее наоборот, моё сердце словно готово было расколоться напополам, но всё же я вела себя как обычно. Я думаю... это из-за того, что я предчувствовала, что это произойдёт.

Что герцог Кармин должен был собрать всю тьму страны у себя, а затем уничтожить её вместе с собой, и что Сома не позволит его решимости пропасть впустую.

Георг Кармин был великим человеком, которого я уважала и которым восхищалась. Он был сильным, благородным, и для меня он был идеалом военного, к которому я стремилась. Я почитала его и думала, что должна стать человеком, похожим на него.

Что касается Сомы... Он был тем, кого я решила поддержать по собственной воле. Я не могу чётко сказать, что чувствую к нему, поскольку в жизни подобной моей было мало места для любви (для членов королевских семей браки по политическим причинам являются данностью, поэтому у меня не было иллюзий по поводу замужества). Но когда я увидела сияющую улыбку Аиши, когда она стала второй консорт-королевой, и на улыбку Джуны, когда он сказал ей: «Я обещаю, я приму вас», — в моей груди немного кольнуло.

Таковы были решения двух дорогих для меня мужчин. Даже если это трудно, даже если это душераздирающе, я не смогла бы простить себя, если бы не приняла их решение. Я решила поверить в то, что они решили, и именно поэтому не жаловалась, когда Сома рассказал мне о смерти герцога Кармина. Герцог Кармин этого бы точно не хотел. Я отдам дань уважения Кармину, оставшись на стороне Сомы.

И с этого момента я буду верить в Сому. Какие бы решения он ни принял, я приму их и буду рядом с ним.

Сегодня день суда над герцогом Варгасом и Карлой. Я всё ещё хотела спасти мою подругу, но я решила принять решение Сомы, каким печальным бы оно ни было.

И всё же...

Скажи, Сома, почему ты выглядишь таким страдающим?

◇ ◇ ◇

В большом зале замка Парнам царило странное настроение. Отца и дочь — Кастора и Карлу — скоро будут судить здесь. По просьбе Эксель, проявившую себя на последней войне, судить их будет не совещательный комитет, а Сома. Это было вовсе не похвальным решением короля, а выкручиванием рук со стороны Эксель. Вот почему этих двоих будет судить лично Сома.

Расположение людей не слишком отличалось от аудиенции в любой другой день. Сома сидел на почётном месте в довольно элегантном кресле (хоть это и не был трон). Слева от него стояла Аиша, а справа — я. Аиша стояла не на шаг позади него, а рядом с ним, что связано с её новым статусом кандидатки в консорт-королевы. Сома привлекал всеобщее внимание, потому на Аишу тоже смотрели, из-за чего та была сильно напряжена.

А на месте людей, запрашивающих аудиенцию, были бывший маршал ВВС Кастор Варгас и его дочь Карла, стоявшие на коленях и со связанными за спиной руками. Они выглядели непреклонными и держались прямо. По обе стороны от них, лицом к лицу, стояли премьер-министр Хакуя и герцогиня Уолтер. Хакуя будет выступать в роли обвинителя, тогда как герцогиня Уолтер будет защищать их.

В обычном суде обвинитель и защита будут спорить по поводу факта совершения преступления, но в данном случае факт случившегося не подвергался сомнению. Весь процесс будет сводиться к тому, что обвинитель Хакуя озвучит рекомендуемое наказание, а защитница герцогиня Уолтер будет выступать за его смягчение. Если доводы защиты будут приняты, то наказание облегчат, в противном случае они получат предложенное Хакуей наказание. Невиновность на данном суде доказываться не будет.

И, наконец, за длинным столом в линию сидели четырнадцать дворян. Я слышала, что Сома будет спрашивать их мнение по ходу процесса. Он сказал, что их выбрали случайным образом... но правда ли это? Дворяне перешёптывались между собой.

«Не удивлюсь, если здесь что-то затевается. Этот суд всё-таки устроил Сома...»

В этой стране были прецеденты, когда безапелляционное решение совещательного комитета, который обычно занимался судебными процессами, отменялось королём, но таких случаев было немного. А суд, в котором судьёй выступал король, вообще не имел прецедентов, и поэтому я не представляла, что здесь может произойти.

— Начинается судебный процесс над Кастором и Карлой, — сказал Сома тихим голосом.

Хакуя вышел вперёд, чтобы зачитать обвинение:

— Бывший генерал ВВС Кастор Варгас и его дочь, невзирая на законность передачи трона Его Величеству Соме, отказались признать его власть, пренебрегли его ультиматумом и обратили свои мечи против королевской гвардии. Это преступление определено как измена и влечёт за собой конфискацию земель и прочей собственности, а также смертную казнь.

Я ожидала, что Хакуя попросит смертную казнь. В измене сопричастными считались все родственники до третьей степени, и каралась она смертной казнью. Именно поэтому герцог Варгас внял совету герцогини Уолтер и разорвал все семейные связи, чтобы наказание распространялось на меньшее число людей. Кроме того, используя заслуги герцогини Уолтер, было принято решение, что младший брат Карлы унаследует место главы семьи, а из земель у рода останется только город Красного Дракона и близлежащие окрестности. Советниками мальчика станут его мать (и дочь Эксель) Аксела и камергер дома Толмен.

Затем Эксель начала защиту, пытаясь смягчить наказание. В предыдущих обсуждениях она предлагала свою собственную голову или права рода Уолтер на Лагуну в обмен на их жизни, но получила отказ. Об её казни не могло идти и речи, а присоединение всех трёх герцогств может увеличить нервозность других дворян по отношению к Соме.

— Кастор Варгас принял решение сопротивляться Его Величеству не из желания свергнуть его, а из верности предыдущему королю Альберту. У него не было никаких притязаний на трон. Конечно, так как лорд Альберт передал трон Его Величеству по собственной воле, Кастор не имел права оспаривать это решение, но такая быстрая передача трона смутила его. Карла же просто последовала за ним. К счастью, жертв среди населения или королевской гвардии во время атаки на город Красного Дракона не было. Поэтому я прошу вас пощадить их жизни.

Герцогиня Уолтер пыталась смягчить наказание, Сома же молча её слушал. Его лицо больше не выглядело страдающим. На самом деле оно было непроницаемым, как будто размышлял о чём-то и пытался скрыть свои эмоции.

Выслушав аргументы обвинителя и защитника, Сома сказал:

— Кастор, вам есть что сказать в свою защиту?

— Нет, — чётко ответил герцог Кастор. — Генерал потерпевшей поражение армии не имеет права ничего говорить. Бери мою голову, если хочешь.

— ...Вот как.

— Хочу сказать следующее: это я начал войну. Карла лишь следовала моим приказам. Я приму наказание за неё. Я готов к пыткам и не против, если ты устроишь из этого представление, я лишь прошу не забирать жизнь Карлы.

— Отец!

Связанный герцог Варгас опустил голову, касаясь земли. Гордый Кастор Варгас, делающий подобное, удивил даже свою дочь Карлу. Однако Сома, сохранив непроницаемое выражение, вздохнул и сказал:

— Незачем брать всю вину на себя. Я слышал, что Карла в том сражении возглавляла отряд ВВС. Я не могу оставить преступление безнаказанным. Нужно было думать, когда вы решили поднять знамёна восстания.

— Гх...

Герцог Варгас укусил губу, но больше ничего не сказал. Затем Сома обратился к Карле:

— Карла, вам есть что сказать?

— ...Нет, — Карла слабо покачала головой.

— Точно? Вы уверены, что вам нечего сказать?

— ...Только одно: я прошу прощения за отсутствие мудрости. Лис... принцесса пыталась стать посредником между нами, но мы упрямо отказывались слушать, — сказала Карла, склонив голову.

В этот раз пришёл черёд герцога Варгаса удивляться. В прошлый раз Карла сказала мне: «Я боюсь быть настолько бессильной»; сейчас она, похоже, была в том же состоянии ума.

— Вы не будете просить прощения?

— Не буду. Судите как пожелаете.

— ...Понятно.

Сома больше не смотрел на них. Он обратился к дворянам позади них:

— Сейчас я хочу узнать мнение господ, что собрались здесь. Решение восставать против нынешнего короля, то есть меня, было опрометчивым. Какое наказание, по вашему мнению, подойдёт для этих дураков? Пожалуйста, свободно высказывайте собственные мысли.

Сома говорил с таким лицом, что даже я слегка испугалась. В этот момент я кое-что почувствовала: он говорил таким тоном, как будто ответ уже был очевиден. Спрашивая их мнение, он словно угрожал им: «Никто же не думает защищать этих предателей, да?»

Глядя на этих дворян, я вспомнила некоторые тёмные слухи. Я заметила, что они были из тех домов, что в критический период времени остались стоять в стороне. Может быть, Сома хочет сделать из Карлы и Кастора пример, чтобы заставить их присягнуть ему? «Подчинитесь мне, если не хотите кончить как они»? Это звучит уместно для правителя, но...

Один из дворян встал и повысил голос:

— Ваше Величество! Не говорите так, будто их преступление уже доказано!

Это был молодой человек со светлыми волосами. Он был того же возраста, что и Хэлберт, но в отличие от буйного вида второго он выглядел как серьёзный, добродушный человек.

— Кто это?

— Текущий глава дома Сарацин, Пилтори Сарацин, — ответил Хакуя на вопрос Сомы.

Затем Пилтори сказал:

— Я понимаю, что здесь обсуждается тяжесть их преступления. Но если... если Ваше Величество собирается продавить своё собственное решение, то в этом суде нет никакого смысла!

— Га-ха-ха-ха! Хорошо сказано, юный Сарацин!

Встал ещё один дворян — мужчина с пепельно-серыми, зачёсанными назад, волосами и такими же серыми усами; он был большим, мускулистым мужчиной, у которого начали проявляться признаки старости. Хакуя сузил глаза и объявил его:

— Текущий глава дома Джабана, лорд Оуэн Джабана!

— Лорд премьер-министр, герцог Варгас защищал эту страну более века, больше, чем я прожил лет. У него, как у драконьюта, и есть проблемы с разумностью, но его сердце с тем же рвением стремится защищать эту страну. Он направил меч против Вашего Величества не ради собственных амбиций, а потому, что хотел вернуть на трон предыдущего короля Альберта.

— Вы говорите, что мы не можем вынести решение из-за нашей молодости?

Приняв на себя взгляд Хакуи, Оуэн покачал головой.

— Я не это хотел сказать. Я просто говорю, что герцог Варгас погорячился, когда Его Величество Сома официально сел на трон. Его преступление не такое уж непростительное. Лорд Варгас уже утратил свой статус, свои титулы, свои земли и имущество, и я считаю, что ещё и лишать жизни его и его дочь будет слишком жестоким наказанием.

— То есть вы хотите, чтобы их предательство было прощено?

— ...Я, как старый человек, считаю это прискорбным решением. Варгас может прослужить ещё две-три сотни лет, и я не думаю, что в этой стране есть кто-то, кто сможет командовать ВВС лучше лорда Варгаса.

— Ваше Величество! — вступил в спор Пилтори. — Разве не вы говорили: «Если у вас есть талант, вы нужны мне»? Вы собираетесь потерять такой уникальный талант?! Я не могу поверить, что лорд Варгас, который обнажил клыки против Вашего Величества, потому что беспокоился за будущее страны, хуже нас — дворян, которые не присоединились ни к одной из сторон конфликта! Пожалуйста, будьте снисходительны, как просит леди Уолтер!

Выслушав этих двоих, Сома на какое-то время закрыл глаза, а затем приказал:

— ...Уведите этих двоих.

Солдаты оперативно окружили и увели их. На лице Оуэна застыло разочарование, когда того уводили солдаты, а Пилтори кричал: «Ваше Величество, пожалуйста, одумайтесь!»

Когда их обоих увели прочь, зал погрузился в жуткую тишину. Никто не смел дышать или сказать слово. Сома нарушил тишину:

— Так, что думают остальные?

◇ ◇ ◇

Теперь мнением дворян было «смерть им обоим».

— Закон есть закон.

— Помилование станет плохим примером для вассалов.

— Глупца, выступившего против Его Величества, нельзя больше использовать.

Они продолжали в том же духе, но было совершенно очевидно, о чём они думали на самом деле: «Мы не хотим навлечь гнев Сомы, как эти двое»... Я ничего не понимаю. Да, теперь оставшиеся здесь дворяне будут бояться Сому и им будет страшно что-то спланировать против него, вот только кто бы принёс Соме больше пользы — оставшиеся двенадцать или те двое, которых только что увели?

«... Не смей сомневаться. Ты решила верить в Сому».

Я украдкой ущипнула собственное бедро, отчаянно скрывая внутренний конфликт. Затем я услышала, как Сома тихо сказал: «Я должен сделать это».

— Я выслушал ваши мнения, — Сома встал, поднял правую руку и наконец опустил её. — Убить их всех.

В следующий миг я услышала свист мечей, и кровь затанцевала в воздухе. И затем...

...двенадцать голов покатились по земле.