Глава 221

Эп. 221 История прошлого, Крысолов из Хамельна – 7

Между сотней и одним завязалась яростная битва. Нетрудно предсказать исход. У одиночки есть преимущество.

Длинный меч Николаса, предназначенный для рубящих ударов, обладает большим радиусом поражения и охватывает широкий угол. Оружие, приспособленное для борьбы со слабым множеством, – такова природа его техники энергии. Вполне подходяще для главного инструктора, который учит студентов, можно сказать.

Однако этот лес полон толстых деревьев, к которым не прикасалась рука человека. Хотя он то и дело полностью перерубает ствол на своем пути, его силы постепенно истощаются.

Более того.

Пип!

— «Ри! Люкс!»

— «Паскаль!»

Дети, действовавшие в идеальном согласии согласно моим инструкциям, оказались куда более сложными противниками, чем предполагал Николас.

Когда я свищу, стандартная военная магия обрушивается на Николаса единым залпом. Свет и ветер. Тайны, переставшие быть тайнами после того, как их разобрали и собрали заново на манер Военного Государства, были брошены в Николаса.

— Вы, сопляки…!

Николас сделал шаг вперед и нанес быстрый рубящий удар. Сложное переплетение лоз, выращенное за долгие часы тяжелого труда, было разрублено в мгновение ока.

Тук-тук. В то же время дети, преграждавшие Николасу путь с бревнами в руках, вскрикнули и разом отлетели в сторону.

Но выражение лица Николаса не выражало удовлетворения. Он должен был разрубить всё одним ударом – от бревен, использованных как щиты, до детей, выстроившихся позади, – но к его клинку прилипло что-то липкое, притупившее острую кромку.

— Ну как? Те бревна, что мы кинули раньше, – мы вымочили их в кипящей смоле плюща и туго обмотали. У смолы есть свойство особенно сильно липнуть к живой энергии, так что тебе не удастся легко стряхнуть её даже с помощью твоей техники.

Небольшая ловушка. Приготовлена на случай, если он попытается разрубить бревна целиком.

Изначально я планировал покрыть его тело смолой, чтобы ослабить, но она попала только на клинок. Жаль, но неизбежно.

Я вмешался как раз в тот момент, когда Николас собирался добить оставшихся упавших. Когда мой кинжал устремился к нему, его длинный меч, забитый смолой, сверкнул.

В мою сторону.

— Ха-ха! Как и ожидалось, ты сам не намерен умирать, да? Ну, это вполне естественно!

Его мысли прочертили траекторию. Удар, призванный рассечь меня пополам. Мне его не заблокировать, но я и не собирался подходить близко. Ярко улыбнувшись, я отвел ногу, которой притворялся, что делаю шаг вперед, и отступил далеко назад.

Кончик его клинка едва скользнул мимо моей талии. Зная, что он меня не заденет, я не испытывал страха.

Краткое противостояние. За это время дети, оказавшиеся в опасности, быстро отступили. Ситуация вернулась на круги своя.

— …Ты удивителен, Хуэй. Чем больше я смотрю, тем больше это кажется пустой тратой. Зачем делать такой глупый выбор?

Видя, как я уклоняюсь от его атак, не моргнув глазом, Николас цыкнул языком. В его сожалении чувствовалась доля искренности.

Ведь в глазах Николаса способность вовремя вмешаться и сбить его темп была мастерством, доступным лишь тому, кто действительно понимает суть боя.

Хотя на самом деле я всего лишь читал его мысли и раз за разом бил по уязвимым местам.

Ну да ладно. Пусть считает меня угрозой.

— Ахаха! Ты раскусил меня! Я всему учусь хорошо, но никогда не могу пойти дальше этого! Другими словами, я уже достиг пика своей жизни!

— Именно! Если упустишь этот шанс, ты навсегда застрянешь на этой ступени! Тебе придется бежать даже от такого полковника, как я, который так и не стал генералом!

Говорят, солдат, не заслуживший звезду, заболевает. Конечно, многие добросовестно трудятся на своих местах, но Николас, осознавший пределы своего таланта раньше других, стал одержим им еще сильнее.

В его глазах я, должно быть, выглядел как глупец, наделенный выдающимся талантом, но выбрасывающий свой шанс.

— Признай это прямо сейчас! Если просто согласишься, всё уладится! Если мы оба будем держать язык за зубами, мы сделаем так, будто этого Табу никогда и не было!

И это было правдой. Из ста сорока человек здесь я – самый сильный. Если меня не станет, эти дети, с трудом держащиеся даже сейчас, разлетятся, словно беспорядочная толпа.

На самом деле, некоторые поглядывали по сторонам, опасаясь, что я могу их предать.

Но.

— Николас. Если хочешь что-то сделать – попробуй бросить вызов сам! Почему всегда именно ты тестируешь? Ты назначаешь испытания? Почему всегда именно наш удел – ставить на кон жизни и достигать невозможного?

Длинный меч обладает большой длиной и широким радиусом, но из-за этого его траектория на самом деле более ограничена. Как бы он ни окутывал его острой энергией, деревья, защитившиеся от диких зверей, нелегко обнажают свои кольца. Если он зацепится за дерево, его длинный меч застрянет точно так же.

Опасаясь, что он может целиться в меня, я увернулся в позицию, которую он нашел самой неудобной, и громко выкрикнул:

— Сражайся с непреодолимым испытанием, как они! Вот это – настоящее дело, а не просто командовать другими, не рискуя собственной жизнью и не преодолевая никаких трудностей самому! Разве это не поведение тирана, застрявшего в прошлом?

— Как глупо до самого конца!

Николас отбросил меня и побежал к участку, где собрались остальные студенты. Как мы и планировали заранее, немногие быстро сбежали, но тела двоих, среагировавших слишком медленно, были разорваны.

Это был не порез от острого края. Его тело было растерзано жестоким взмахом. Сосновая смола, размазанная по лезвию, рожденная внутри растения, получила редкий опыт лицезрения внутренностей человека.

Ребенок рядом с ним закричал. Они всё еще были слишком юны, чтобы просто позволить смерти друга пройти мимо.

В следующее мгновение, когда Николас двинулся, чтобы обезглавить кричащего ребенка, я набросился ему на спину.

— Я дам тебе обещание, Николас! Если ты действительно хочешь скормить их всех мне! Тогда отбрось мои помехи, убей всех остальных, кроме меня, и заставь меня пить их кровь! Если ты преодолеешь это испытание и совершишь такой подвиг, возможно, я приму более «рациональное» решение!

Если ради того, чтобы сделать меня еще большим талантом, он преодолеет все эти трудности и накормит меня кровью. Если он сделает меня таким с непоколебимой волей, что ж, с этого момента у меня не останется выбора.

Но, словно только этого и ожидая, Николас тут же направил меч на меня. Клинок, целящийся мне в шею, был наполнен недвусмысленным намерением убить.

Это значило лишь одно.

— Ахаха! Конечно! Ты на самом деле не хочешь преодолевать испытание сам!

Я безумно рассмеялся, парируя клинок. Он был тяжелым. Мое тело поехало назад со скрежетом.

Николас цыкнул языком и ответил:

— …Я не буду вести переговоры с реакционными элементами.

— Твоё оправдание никчемно. Проводить черту, даже не попробовав, потому что боишься неудачи. В этом предел твоих способностей?

Выправив свою почти сломленную позу, я откинул волосы со лба и пробормотал:

— Ах. Теперь я понимаю. Ты просто человек, который говорит, что отдал бы жизнь за Военное Государство. В конце концов, у тебя не было ни воли, ни страсти достичь чего-то самому. Ты просто сидишь наверху и требуешь от тех, кто внизу, соответствия своим ожиданиям.

Сражаясь клинок к клинку, я достаточно ясно услышал его сердце.

Его ожидания высоки, а сдается он быстро. Он пытается управлять ресурсами эффективно. Он – само воплощение педагога, которого желает Военное Государство. У него нет угрызений совести по поводу жертвования кем угодно.

Но на самом деле у него нет мужества рискнуть собственной жизнью. У него нет уверенности, чтобы броситься в пучину испытаний.

— Ах, как скучно. Иметь решимость распорядиться жизнями 161 человека, но не иметь решимости поставить на кон свою собственную жизнь, чтобы осуществить это.

— …Ты думаешь, я попадусь на такую провокацию?

— Это не провокация, это объективная оценка. Фух, хорошо, что я дал отпор. Скучной истории нужен поворот, знаешь ли.

Слово «скучный» ударило по больному месту Николаса, словно трещина. Его вены вздулись, будто готовы были лопнуть.

В ярости Николас поднял длинный меч над головой и бросился на меня.

— Тебе следовало принять мою волю! Хотя бы ради того, чтобы выжить!

— Мгновение назад я был талантом, который принесет славу Военному Государству. А теперь ты купился на провокацию, а?

Я снова вставил свисток в рот и отдал приказ.

Длинный меч целился в меня. Я обернулся вокруг дерева, используя его как щит. Длинный меч вонзился, как копье, раздробив кору и вырвавшись из слепой зоны, но я заранее прочитал его мысли и просто повернул голову, чтобы увернуться.

Меня, того, кто читает мысли, трудно поймать. Николас чувствовал растущее нетерпение, пока я раз за разом уклонялся от его отчаянных атак.

Позади Николаса, стоящего лицом ко мне, градом посыпались магия, копья, камни и силки.

Лучший способ придать людям мужества – это гарантировать их безопасность. С железными прутьями между вами вы обретаете мужество подойти к зверю; со щитом вы обретаете мужество наступать.

То же самое было и с детьми.

Силки, магия, веревки, бревна и копья. Вооружившись дистанцией, они давили на Николаса с расстояния, которого он никогда не мог достичь. Особенно важную роль сыграли Сиати, бывшая участница боевой фракции, и Карапалд, бывший кандидат в офицеры-маги.

— Вы, вы, сопляки…!

Пространство слишком тесное, чтобы свободно размахивать длинным мечом. И всё же он не мог небрежно отбросить оружие. Пока он не мог полностью окутать всё свое тело Ци, даже он получил бы ранение, если бы его пронзило клинком. Поскольку все дети обучились основам Ци в своих средних военных школах, если бы они бросились вперед и нанесли удар, даже Николас оказался бы в опасности.

В этот момент отвлечения нога Николаса погрузилась в яму, полную сосновой смолы. Когда он потерял равновесие, над ним пролетели силки. Николас яростно отбивался, но охота на людей становилась всё более цепкой и настойчивой.

Да, прямо как при охоте на благородного рогатого оленя.

— Вы, ничтожества!

В конце концов, он передумал и решил сначала разобраться с раздражающими помехами, а не со мной, которого он не мог поймать. Он оттолкнулся от дерева и попытался отпрыгнуть. В тот момент, когда я прочитал эту мысль, я сменил хват двух кинжалов и ударил по его лодыжке. Даже не коснувшись кожи, лезвие на мгновение окрасилось в темно-красный цвет.

Брызнула кровь. Его штанина была разорвана, и кровь хлынула наружу.

Количества недостаточно, чтобы долго пользоваться, но на краткий миг я могу хотя бы влить немного Ци.

— Аргх! Хуэй, ты…!

Смена позиции здесь стала бы слишком большой потерей. Даже ценой этой потери он прыгнул к самой проблемной группе: копейщикам во главе с Сиати.

Они были самыми здоровыми, храбрыми детьми, опасными, потому что могли обращаться с Ци, пусть и немного. Те, кто прошел хоть какое-то обучение, ответили ему.

Но перед лицом полковника он был лишь новорожденным щенком. Один мальчик, забыв приказ топнуть ногой, когда приближался Николас, попытался пронзить его наскоро сделанным деревянным древком копья. Мощный удар обрушился на древко.

— Ты идиот! Это опасно!

Сиати, уклонившаяся быстрее всех, в испуге оттолкнула его изо всех сил.

Но было слишком поздно. Нет, скорее, это было бессмысленно и привело к еще большей потере.

Потому что вместе с его телом была отсечена и правая рука Сиати.

Её правая рука, попавшая под траекторию длинного меча, была сломана и взмыла в небо. За рукой, отделяющейся от тела, свет медленно угасал в глазах мальчика, разрубленного от плечевого сустава вниз.

— Ааааааа!

Раздался крик – то ли от смерти друга, то ли от боли в правой руке, никто не мог сказать. Схватившись за правую руку, отсутствующую ниже локтя, Сиати упала на колени.

Хотя он мог немедленно добить Сиати, Николас не взмахнул мечом. Вместо этого он держал его наготове, чтобы в любой момент нанести колющий удар назад. Даже убив одного студента, он всё еще остерегался только меня.

Другими словами, эта ситуация была приманкой, чтобы выманить меня.

Я намеренно пошумел и медленно приблизился. Бровь Николаса дернулась.

«… Хладнокровный. Как и ожидалось, он совершенно другого уровня, нежели остальные. Если он приближается с такой осторожностью, я буду целиться в других».

— А, вот как?

Я уже подтвердил, что у Николаса нет намерений оставлять меня в живых. Теперь эти студенты и я стали сообществом общей судьбы. И сделал это не кто иной, как сам Николас.

Тогда я оправдаю его ожидания. Выкрикивая имя Сиати, я бросился вперед, как будто та холодность, которую я демонстрировал мгновения назад, была ложью.

— Ты тоже, в конце концов… глуп.

Я прочитал мысли Николаса. Его сожаление по отношению ко мне постепенно угасло за время боя. Всё, что он чувствовал в своем крайне истощенном и измученном состоянии, – это усталость, раздражение и обиду, направленную на меня.

Думая о том, что если бы я послушал его слов, мне тоже не пришлось бы умирать. Николас начертил одну траекторию в своем сознании.

Взмах, выполненный в мутном, темном свете, начавшийся от рукояти его меча.

Я оказался в конце этой траектории. Внезапная атака, нанесенная из-за спины.

Но это… не слишком ли он смотрит на меня свысока? Чтобы взмахивать так открыто?

— Я ведь лучший студент, знаешь ли!

В одно мгновение я поднял энергию Ци по всему телу. Возможно, из-за влияния Обжорства вокруг моего кинжала закрутился свет – более мутный, чем обычно, но яростный. Может, потому что это была сила, полученная через смерть, она, казалось, излучала слабый, темно-красный свет.

Но раз она вошла в мое тело, теперь это моя сила. Я высвободил её. Кинжалы в обеих руках вцепились в массивный длинный меч, пытающийся рассечь мое тело.

Те-анг. Тяжелый звук.

Мои руки задрожали, а оси кинжалов перекосились. Казалось, каждая кость в моем теле кричит.

И всё же хорошо, что я нанес смолу. Благодаря этому клинки не соскользнули, и я избежал того, чтобы быть рассеченным пополам.

Укрепив свои скрипящие руки, я нацепил триумфальную улыбку.

— Хистория и Ланкарт оба ниже меня. Главный инструктор, ты ведь чувствовал стену перед этими двумя, да? Но ты думал, что я легкая добыча? Я, между прочим, лучший и в письменных, и в практических экзаменах.

— …Какой в этом смысл?

Николас, вложив огромную силу в поясницу, взмахнул рукой еще яростнее.

— Самое важное – сила, а её у тебя нет!

Я чувствовал чистую мощь. Он намеревался сокрушить мою защиту, давя силой. Казалось, будто лопасть ветряной мельницы отталкивает меня назад. Неправильно расположенный кинжал пронзительно визжал.

Сила была слишком велика, чтобы устоять. Чтобы сломать эту ситуацию, я вытащил другой метод.

— Установка, Ри. «Фаренгейт».

Я соскреб смолу ногтем. Пламя вспыхнуло вдоль клеевого состава, покрытого сухой травой. Длинный меч был объят огнем. Большой, длинный факел был угрожающим, но в действительности ситуация была невыгодной для Николаса, а не для меня.

Пламя загораживало ему обзор, а расплавленная смола прилипла к его длинному мечу. Остроты от него теперь ожидать было трудно.

Воспользовавшись этим шансом, я соскреб горящую смолу кинжалом и отшвырнул её прямо в сторону. Прямо в глаза Николасу.

— Дешевые трюки!

Как опытный солдат, Николас не совершил глупости, зажмурившись. Но горящая смола, непрерывно летящая в него, была немного обременительна даже для него.

Чтобы не давать дистанции, уклоняясь, Николас отвел длинный меч и отступил.

Я громко закричал:

— Я не отпущу тебя! Сражайся со мной, Николаааас!

Я постоянно занимал уголок его зрения и приклеился к нему. Я продолжал бить по его барабанным перепонкам криком. Я импульсивно отбросил кинжал в левой руке, чья ось уже была нарушена. Вместо этого я поднял ману левой рукой и начал быстро выпускать заклинания.

Пока я атаковал, выжимая из себя всё, что мог, Николас отступал под натиском. Один шаг назад стал двумя, а два шага поддались импульсу и превратились в три.

Однако дальше он не отступил.

— Каждый, каждый из них – сплошные дешевые трюки…! Вот твой предел! Что бы ты ни встретил в будущем, ты скоро ударишься об этот предел…! Хотя для тебя будущего уже нет!

Кинжалы, летевшие в меня, заклинания, выпущенные в мою сторону – всё было совершенно тривиально. В крайнем случае, единственной реальной угрозой был удар кинжалом, усиленный искусством энергии.

Сосредоточившись и прочитав мои атаки, он понял, что всё, что я использую, не является по-настоящему смертоносным. Он просто снова выпрямил стойку, собираясь надавить на меня чистой грубой силой.

Однако.

— Ты слишком далеко отступил, Николас.

Тук.

Три копья пронзили его спину, подколенную ямку, талию. Затем веревки, которые мы использовали для постройки плота, обвились вокруг его конечностей. Силы, сковавшие его в одно мгновение.

Сквозь это до меня донесся голос, который, казалось, готов был сорваться:

— Ты… умрешь…

Острый кинжал вонзился в плечо Николаса. Это была Сиати. Даже лишившись руки, одержимая яростью, она схватила кинжал и бросилась в атаку.

Все они – дети, получившие военное образование каждый по-своему. Когда представляется возможность, они пользуются ею хладнокровно. У них есть талант для этого и мастерство.

— Вы, неудачники! Как вы смеете!!

Даже когда веревки связывали его конечности, а лезвия разрывали его тело, Николас отчаянно держался. Одной рукой вцепившись в веревку, а ногами упершись в землю с помощью искусства энергии, он пытался сбросить все эти путы одним рывком.

Но он не мог сдвинуться ни на дюйм.

Студентов было более ста. Но поскольку количество тех, кто мог сражаться одновременно, было ограничено, все, кто не был непосредственно вовлечен, стояли далеко позади, держась за веревки. Затем, всякий раз, когда отряд ловушек или силков преуспевал в связывании Николаса, группы по двадцать человек собирались и тянули изо всех сил.

Перетягивание каната – это, в конечном счете, состязание чисел и веса. Честный матч, где сила увеличивается ровно на добавленный вес. Даже если он тянул землю энергией Неба и Земли и извивался всем телом, он не мог преодолеть эту разницу.

— Ургх…!

Был только один способ. Он должен был разрубить их по одному своим длинным мечом, чье лезвие было испорчено и липкое от расплавленной смолы, опаленной огнем.

Всё это время лезвия продолжали вонзаться в его тело, и он должен был это терпеть. Это было практически невозможно.

Практически невозможно. Когда эта мысль промелькнула, разум Николаса охватила паника.

«Подожди. Я… умираю?»

Наконец-то. Это заняло достаточно много времени. Николас представил смерть в своей голове. В критический момент жизни он был вынужден вспомнить о собственной ситуации.

Этот отчаянный, смертельный кризис. Кризис, который, как он верил, никогда не наступит для него – теперь, когда он настал, его разум охватила паника.

Но было уже слишком поздно.

— Прощай, главный инструктор Николас. Я с пользой применил то, чему ты меня учил. Даже став учебным пособием самому себе, добровольно, в самом конце.

— Хуэй, Хуэй! Постой! Если ты убьешь меня здесь…!

Говорил он или нет, я не обращал внимания, лишь тихо бормотал перед ним.

— Ты смотрел свысока на тех, кто был выше тебя, и презирал тех, кому чего-то не хватало. Гамельн был самым подходящим местом, чтобы подпитывать тщеславие. Тебе, Николас, который был пьян от должности наставника студентов талантливее себя, который так любил пост главного инструктора. Как должно было выглядеть это зрелище – отвергнутые таланты, которых ты когда-то презирал, собравшиеся вместе и совершающие великое дело? Это может быть идеальным концом для кого-то вроде тебя.

— Если ты убьешь меня, это неподчинение! И это еще не всё. Далеко не сохранив молчание о Табу, ты вместо этого напал на меня…! Военные власти попытаются похоронить это! Если ты убьешь меня, ты перейдешь реку, из которой никогда не сможешь вернуться!

Тебе следовало сказать это до перехода реки. Это так пусто, что даже дети, пронзившие тебя копьями, не дрожат, не так ли?

Впрочем.

— Но я исполню твое желание. Я поглощу тебя.

Николас, который сначала не понял, что я имею в виду, широко открыл глаза, когда я направил на него биотерминал.

«Аки-аватар» – это своего рода шаблон, который следует за телом. Он может сформировать что-то поверх тела. Обычно используется для пакетов одежды… но то, что он дал мне, было татуировкой пакетного типа.

Кровь, пролитая в битве до сих пор, срезонировала с этой татуировкой. Начав с пятен по всей земле, кровь поднялась по моим ногам и просочилась внутрь моего биотерминала.

Действительно, Военное Государство делает любопытные вещи.

— С тем, что ты мне подарил. Я поглощу все твои воспоминания, твою энергию, твой опыт. Ровно так, как ты отчаянно желал.

— Н-нет! У меня еще есть работа…

— Некоторых поглощают, потому что единственная их работа – быть поглощенными. Так… просто получается.

Да. Это лишь результат. Если ты сам форсировал результат, ты должен, по крайней мере, быть в состоянии принять итог, который появляется.

— Нет…!

Чтобы он не стал уродливым, я поставил точку в его не сопротивляющемся горле.

Словно отсекая его последнюю мысль – о том, что если уж ему суждено умереть, он не хочет быть поглощенным.

Мысль прервалась. След от ножа, отпечатавшийся в его горле, был точкой, завершившей его слова, его мысли, его жизнь, даже его существование. Главный инструктор Николас закончил свою жизнь этим.

Что он оставил после половины жизни, посвященной обучению?

Более сотни детей, наполненных ненавистью.

И мое искусство энергии, увеличившееся на крупицу.

Это было всё.