Глава 158. Великие Дома (9)

Туран сидел в тёмной комнате, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на яркий экран.

Перед ним стояла чёрная рамка шириной в четыре ладони и высотой чуть меньше двух. Эта вещь удивительно напоминала одну из древних реликвий, найденных когда-то на верхнем ярусе Гробницы Богов.

В крошечном прямоугольнике света умещался целый мир.

Люди из разных уголков Земли встречались там, переписывались, разговаривали, вместе сражались и заводили друзей. Туран тоже становился одним из них: бродил по подземельям и охотничьим угодьям, а иногда разводил костёр прямо на площади и болтал со знакомыми.

Игра давно растеряла популярность. Здесь остались почти одни завсегдатаи, поэтому ники и лица успели примелькаться.

[Зачарователю нужен бафф.]

[Куда ещё бафать этот ебаный имба-класс?]

[Почему этот человек желает дальнейшего усиления Зачарователя? У него нет совести. Сначала следует улучшить Целителя.]

[Да сдохни ты уже, блядь, мужик на женском персе!!!!]

Рыжеволосая героиня, похожая на Мейсу, что-то выкрикнула и тут же оказалась в центре общей свалки.

Площадь считалась безопасной зоной, так что настоящий урон никто не получал. Остальные стояли вокруг и засыпали чат хохотом.

[АХАХАХАХА]

Всё это было не дракой, а привычным представлением. В месте, где игроки могли убивать друг друга, рыжая уложила бы нападавших за несколько секунд. Именно поэтому её просьба усилить и без того чудовищно сильный класс вызвала столько издёвок.

[В испытании Ночного Охотника опять баг? У босса защита выросла раз в десять, урон вообще не проходит.]

[Я тебя протащу. Хоть при х30. Погнали.]

[А классовое испытание разве можно проходить группой?]

[Если я выйду до убийства, тебе засчитает одиночное прохождение.]

На другой стороне площади разговаривали двое юношей, черноволосый и седой. Закончив, они вместе направились к выходу. Седой нёс на плече огромный лук, а лицо у него казалось смутно знакомым.

Оставшийся позади синеволосый парень указал на них мужчине средних лет с голубыми волосами и двумя топорами.

[Мы оба на четвёртой профе. Почему у него атака на десятки выше??]

[Потому что этот задрот оставил здесь всю жизнь... Задонать миллиард вон — и тоже сможешь.]

[Нахуя столько донатить в эту мёртвую помойку;]

[Тебя кто-то заставлял брать дуэльный класс с говёными характеристиками?]

[Я в любой игре люблю копировать чужие навыки, ахах.]

Туран тихо ржал над их перепалкой, когда пришло личное сообщение.

[Задонатил?]

Ему писал человек из его гильдии. Денег тот вложил немало, но выбрал слабый и непопулярный класс. Большинство согильдийцев были заметно старше; они с Тураном оказались примерно одного возраста и потому быстро сошлись.

[Ага.]

[Стащил мамин телефон, пока она мылась.]

[Спалит — тебе пиздец, ахах.]

Туран прикрыл рот рукой, чтобы не заржать вслух.

За пределами игры он был жалким неудачником. Здесь мог говорить и вести себя как угодно. Игроки знали только его персонажа и никогда не смогли бы связать виртуальную маску с реальным человеком.

БАМ! БАМ!

[Открывай, сука, пока я дверь не выбил!]

За дверью орал отец. Мать пыталась его унять и шипела, что соседи всё слышат.

Туран вздрогнул, схватил лежавшее рядом одеяло и накрылся с головой, не вставая с кресла. Защитить оно не могло, но тело действовало само.

Отец продолжал сыпать оскорблениями. Называл сына ничтожеством, которое бросило школу и целыми днями торчит за играми. Орал, что тот ворует мамин телефон ради покупок.

Да почему вы доебались только до меня? Другие столько зарабатывают, что такого платежа даже не заметят. Сам ни хрена не добился, вот и бесится.

Туран развернул одеяло шире и накрыл им не только себя, но и монитор.

Теперь казалось, будто ничего за пределами маленького светящегося мира не существует.

Вот бы стать своим персонажем. Не запертым дома жалким уродом, который бросил школу из-за травли, а тем, кем он был в игре...

* * *

— А...

Туран открыл глаза на рассвете и ещё некоторое время лежал, перебирая в памяти обрывки сна.

Тёмная комната. Выдуманный мир на экране. Родительские крики. Отчаянное желание сбежать.

Воспоминания принадлежали другому, но ощущались так, будто Туран сам прожил каждый миг.

Неужели это прошлое Кадрама?

Недавно он поступил с душой Кадрама так же, как прежде угрожал поступить с Ресионом и другими полуэльфами: раздробил её на мелкие части. Перед этим Туран до последнего пытался добиться ответа и убедиться, что бог не желает разговаривать.

В итоге осталось несколько тысяч осколков — таких же, с помощью которых он когда-то подчинял тела Мидана и Бисен.

Один из самых маленьких Туран поглотил сам, но тогда увидел лишь несколько блеклых видений. Остальные отдал Библиотекарю. Тот недавно закончил разбирать старые книги, заскучал и с готовностью взялся за новую работу.

А теперь Турану приснился этот сон.

Там я и правда был Кадрамом. Нет... Обычным подростком, который бросил школу и заперся в своей комнате.

Он думал чужими мыслями и чувствовал чужую обиду. После этого так называемый «настоящий мир», о котором полуэльфы рассказывали вскользь, вдруг стал пугающе близким и понятным.

Поднявшись с постели, Туран вспомнил слова Ресиона.

Тот говорил, что уцелевшие представители древнего божественного народа Преа были в основном молоды. Старшие умерли раньше: с возрастом разрушалась Цепь Души, связывавшая плоть и душу.

[Самые могущественные личности, чьи имена сохранила история, почти поголовно входили в число лучших игроков. Такая сила требовала огромных вложений, а много денег обычно бывает у людей постарше. Поэтому выжили главным образом боги-спутники, не оставившие заметного следа в истории этого мира. В реальности им было от пятнадцати до двадцати с небольшим. Сущие дети.]

Ресион ещё заметил, будто речь шла вовсе не о нём: среди множества новых популярных игр только ненормальный молодой человек стал бы отдавать жизнь старой полумёртвой игрушке.

Будь воплощённые взрослее, опытнее и образованнее, они могли бы, меняя тела, по-настоящему перестроить этот мир. Но вместо этого кучка незрелых сопляков устроила бардак в духе романа «Два года каникул».

Тогда Туран не до конца понял, что тот хотел сказать. Теперь понял.

Заодно прояснились старые разговоры его деда Талиса с богами Камайна и бессвязная болтовня Имира.

Причина, по которой великие боги вроде Ночного Охотника и Матери-Земли не смогли переродиться, оказалась до смешного ничтожной.

Туран вздохнул, посмотрел на закрытую дверь и невольно представил, как в неё снова колотят кулаком.

Дверь должна оставаться запертой. Снаружи приходил только страх...

— Когда вернусь на Землю, может, убить его к чёртовой матери?

Он говорил об отце Кадрама.

Туран тут же недовольно цокнул языком. Сон затянул его слишком глубоко, и чужая ненависть успела стать почти своей.

Если продолжить поглощать душу Кадрама, однажды он перестанет понимать, где его собственные мысли, а где чужие.

И это сделал единственный осколок из нескольких тысяч.

Теперь слова Библиотекаря о возможном воскрешении больше не казались преувеличением. Если собрать и вложить в тело достаточно частей одной души, прежняя личность действительно может вернуться.

Больше я их поглощать не стану.

Один осколок помог за ночь понять образ мыслей игроков, и это было полезно. Но польза ничего не стоила, если за неё приходилось платить собственным «я».

Для Турана быть собой значило помнить собственную жизнь и судить обо всём по-своему.

— Кого ты собрался убить?

Голос донёсся с кровати.

Мейса сонно потёрла глаза и попыталась подняться. Туран мягко надавил ей на плечо, уложил обратно и прикрыл одеялом обнажившееся тело.

— Мейса, что ты подумаешь, если кто-то предложит усилить Зачарователя?

— Что это вообще значит?

— Да так. Ничего.

Во сне рыжая девушка была слишком на неё похожа, и Туран на миг допустил, что в Мейсе тоже могла сохраниться частица чужой памяти.

Похоже, нет.

* * *

После беспокойного утра Туран позавтракал, но вместо привычного перехода в Бараху велел собирать войска.

Никаких рыцарей — только двадцать пять дворян. Вместе с ними отправлялась Мейса. Отряд был невелик, зато по силе мог сразиться с армией почти любого Великого Дома.

— Все готовы?

— Да, глава Дома!

Туран усадил людей на увеличившуюся Бидже, и гигантская птица поднялась над Каламафом.

Жители города смотрели, как огромные крылья заслоняют солнце, и кричали с благоговением:

— Птица главы Дома!

— Великий беркут, укрой нас своими крыльями...

До неё доносились молитвы, но умиления они у неё не вызвали.

— Без всей этой толпы я летела бы быстрее, — недовольно заметила она.

— Потерпи. На этот раз лучше взять людей.

Похоже, после недавних налётов на Лубан Бидже вошла во вкус. Теперь её раздражало, что пассажиры мешают носиться по небу вдвоём с Тураном.

Лететь было недалеко. Вскоре они достигли горного хребта, отделявшего Серые земли от холмистого края.

Туран замедлил полёт и обратился к дворянину рядом:

— Куда дальше?

— Немного восточнее, глава Дома.

Этот маг владел Солоном, ближайшим городом. Именно он сообщил о неизвестном отряде, вошедшем в Серые земли.

Сначала местные попытались вступить с пришельцами в переговоры и выяснить, чего те хотят. Но незнакомцы окружили лагерь непрозрачным барьером, через который невозможно было заглянуть.

Одного этого хватало для вывода: внутри стояла армия магов, причём среди них было немало дворян.

Из-за этой новости Туран и прекратил преследовать отступавший Лубан. Каламаф и Серые земли оставались его главной опорой, и ради чужой войны рисковать ими он не собирался.

Через несколько минут полёта на восток магия слежения уловила чужое присутствие. Туран изменил курс, и вскоре на горном склоне показался лагерь.

— М-да...

— Тут и слепой поймёт: явилась армия.

По устройству лагерь напоминал стоянку Лубана. Он располагался почти у вершины, в месте, которое нельзя было уверенно отнести ни к владениям Паршии, ни к землям Камайна.

Туран некоторое время смотрел вниз, затем поправил одежду.

— Спущусь и осмотрюсь. Ждите здесь.

Не дав никому ответить, он шагнул со спины Бидже, применил магию полёта и скрылся.

Затем добавил магнитную тягу. Тело рванулось вперёд, словно его подхватил невидимый крюк.

Заклинание пожирало ману, зато на короткое время позволяло лететь не медленнее Бидже, а то и быстрее. Туран долго разбирал приём, который когда-то видел у Бадала Арабиона, и наконец научился хотя бы грубо его повторять.

Посмотрим...

Добравшись до лагеря, он первым делом изучил защиту.

Обычно барьер ставили кое-как, кольцом вдоль ограды, чтобы не тратить лишнюю ману. Здесь же силовое поле образовывало сплошную сферу: стены, потолок и дно были закрыты без единой щели.

Даже дворянин Джахар не смог бы проникнуть внутрь, не сломав защиту.

Подобные барьеры почти не использовали. Каждый вход и выход требовал полностью снять контур, а затем возвести заново. На это уходило столько сил и времени, что удобство теряло всякий смысл.

Готовились против Джахара... Нет, конкретно против меня. Из-за маны барьера даже не понять, кто внутри. Что за ублюдки?

Туран собирался тайно войти в лагерь и выяснить, кому он принадлежит. Теперь этот план не годился.

Оставалось решить, что делать: сразу ударить и всех перебить или сперва выйти на связь.

После недолгих раздумий он выбрал второе.

Мёртвые не ведут переговоров. К тому же сегодня Туран пришёл не один. Кто-нибудь из спутников непременно разболтает, что глава Паршии без вопросов вырезал отряд, стоявший в спорной приграничной области.

Правителю Великого Дома полагалось хотя бы изображать достоинство.

Ладно.

За дни охоты на Лубан движение стало привычным. Туран навёл рельсотрон на верхнюю часть барьера и выстрелил.

Вспышка осветила склон. Силовое поле прогнулось, пошло волнами, затем лопнуло и рассыпалось маной.

Барьер был меньше лубанского, но гораздо прочнее. Даже при ударе на поражение с первого выстрела вряд ли удалось бы нанести серьёзный урон людям внутри.

Либо незнакомцы привели не меньше десятка дворян линии Мастера барьеров, либо привезли священную реликвию.

— На нас напали!

— Всем занять оборону!

Лагерь мгновенно пришёл в движение.

Вдали Туран почувствовал приближение Бидже с отрядом Паршии. Люди увидели вспышку и решили, что начался бой.

Неизвестные тоже заметили огромную птицу. Паника на земле стихла, и воины сосредоточились на небе.

Пока все смотрели вверх, Туран без помех подошёл к лагерю и наконец разглядел противника.

Несколько магов подняли световые сферы, но слабое освещение не могло раскрыть его полностью. Приходилось тратить больше маны на сокрытие, и только.

Так вот кто это. Камайн.

Больше половины бойцов владели смешанной силой линий Потока и Инея: водой и холодом.

Но какого хрена они делали здесь?

Сейчас Камайну следовало отбивать столицу у великих морских змеев, а не сидеть в горах у границы Паршии.

По чутью реликвии Туран оценил состав отряда. На полноценную армию вторжения тот не тянул: один старший дворянин, пять или шесть дворян средней ступени, около десятка младших и примерно шестьдесят рыцарей.

Туран встал рядом с лагерем, ослабил абсолютное сокрытие до простой невидимости и заговорил.

— Камайн привёл войско на земли Паршии. Неужели ваш глава желает войны не только на море, но и на суше? Если нет — немедленно падайте ниц.

Ветер подхватил его голос. Он прокатился над лагерем холодным эхом, и никто так и не понял, откуда говорил Туран.