Глава 225. Боги и великаны (16)
— Давно не виделись, господин Кеорн.
Туран и сам чувствовал, как перекосилось у него лицо и как едва заметно дрогнул голос.
Обычно он без труда прятал настоящие чувства. Сейчас привычная маска не слушалась.
Кеорн из Дома Арабион.
Они были знакомы совсем недолго, но именно он стал первым после матери взрослым, которого Туран по-настоящему уважал. Именно Кеорн когда-то заставил мальчишку с холма Хисарил поверить, что за знакомыми пастбищами лежит огромный мир.
И теперь выяснилось, что этот человек — одна из марионеток Монарха.
От одного этого внутри всё сводило.
— А ты, я смотрю, неважно себя чувствуешь.
— Есть причины. Оставьте нас ненадолго.
— Да, глава Дома.
Туран дождался, пока дворяне отойдут, и коротко кивнул Солифу с Мейсой. Сначала оба насторожились, затем поняли намёк и тоже отошли подальше.
Оставшись с Тураном наедине, Кеорн заметно расслабился.
— Никогда бы не подумал, что тот юноша однажды поднимется так высоко.
Они уже не раз спорили о церемониях, поэтому, в отличие от Маго, Кеорн не стал величать его официальными титулами. От этого Турану стало одновременно тепло и больно. Старый рыцарь всё ещё верил, что перед ним тот самый человек, с которым можно говорить без поклонов.
— Когда мы виделись в последний раз, я и правда ещё не успел так далеко зайти.
Во время похода против тёмных эльфов Туран был всего лишь странствующим дворянином, которому случайно достался Каламаф. С тех пор он фактически возглавил союз Великих Домов. Между прежним Тураном и нынешним лежала целая пропасть.
Пожалуй, нынешний правитель отдалился от прежнего Турана сильнее, чем прежний Туран — от мальчишки с холма Хисарил.
Пока Кеорн рассказывал о дороге, Туран разглядывал его Оком Истины и прислушивался к чутью. Он искал хоть малейший след Монарха.
Ничего.
Перед ним стоял тот же Кеорн, которого он когда-то встретил на холме.
Значит, всё-таки Симбиотический Носитель.
Раньше Монарх пугал Турана прежде всего неизвестностью. Никто толком не понимал, на что тот способен и где заканчиваются его возможности. Даже допросы других богов почти ничего не дали.
Базовых архетипов в «Песни» насчитывалось больше двух десятков, а комбинаций из четырёх — за сотню. С известными классами вроде Ночного Охотника или Владыки Грома всё было более-менее ясно. Но кому пришло бы в голову подробно изучать навыки непопулярного кукловода?
После поездки на Землю у Турана появилось хотя бы примерное понимание.
Игровые правила не переносились в этот мир буквально, но общая логика обычно сохранялась.
[Симбиотический Носитель]
[Применяется к монстрам и NPC. Оставляет на цели метку, после чего позволяет управлять ею на расстоянии. Не действует на игроков, сюжетных NPC и боссов]
[Для применения требуется предварительное заражение навыком «Паразит»]
В самой игре этот навык считался почти бесполезной игрушкой.
Какой смысл по одному подчинять обычных монстров в игре, где толпы врагов сметают за считаные секунды? На захват уходило время, между переходами из тела в тело действовала задержка, а собственное тело кукловода оставалось без движения.
Разве что расставить носителей по городам и через них проверять цены на рынках.
В этом мире безобидная игровая причуда превратилась в омерзительное оружие. Монарх сумел подчинить даже глав Великих Домов.
Правда, могучего мага он, скорее всего, не захватывал мгновенно. Куда вероятнее, что выбирал одарённых детей, заражал их заранее, а потом помогал им вырасти и набрать силу.
Если описание навыка хоть в чём-то верно, нынешний Кеорн оставался самим собой. В игре носители тоже жили по собственной воле, пока хозяин не перехватывал управление.
Это напоминало спящее вселение: чужая душа не захватывала тело навсегда, а лишь время от времени оттесняла хозяина.
Туран не позволил разговору оборваться и спросил первое, что пришло в голову:
— А что привело вас в такую глушь? Я заезжал в поместье, где вы поселились после отставки, и очень удивился, когда вас там не оказалось.
— Однажды мне вдруг захотелось отправиться сюда. Сам не знаю почему.
На морщинистом лице Кеорна появилось почти мальчишеское выражение.
— Я спал и вдруг услышал стук копыт. Будто кто-то звал меня с далёких степей. Я понял, что должен идти на этот зов. В тот миг мне даже показалось, что я родился только ради этой дороги.
Они проходили мимо стоянки, где собрались люди местных племён. По одежде и лицам Туран сразу заметил: многие пришли сюда издалека и к степным кочевникам не имели никакого отношения.
— И что удивительно, здесь оказалось немало таких же, как я. Все из дальних краёв. С болот Сираф, из западных пустошей, из Леса Морозного Ветра... Добраться оттуда было чертовски трудно.
— От равнины Дакейн сюда тоже не рукой подать.
— Верно. Но я рыцарь и к странствиям привычен.
Кеорн добродушно усмехнулся. Туран скользнул по нему взглядом и присмотрелся к другим пришельцам. Когда они подошли ближе, стало видно, что у людей в дорогой и опрятной одежде отсутствуют сигилы.
— Эти люди тоже были известны у себя на родине?
— Как ты догадался? Мы разговорились, и оказалось, что каждый чем-то прославился. У меня самого тоже есть кое-какая известность, пусть и незаслуженная. Может, нас и впрямь привела сюда судьба.
Подвиг Кеорна знали многие. Во время войны простой рыцарь убил дворянина.
В войне под командованием Турана такое случалось не раз, но лишь благодаря ружьям — новому оружию, сломавшему привычный порядок сил. Прежде, сколько бы магов ни гибло в сражениях, рыцарь почти никогда не мог одолеть дворянина.
Иными словами, с Кеорном произошло то, чего в нормальных обстоятельствах быть не должно.
Скорее всего, Монарх превратил его в носителя очень давно. Возможно, ещё до рождения Турана. А потом марионетка жила без прямого контроля, поступала по собственной совести и однажды помогла мальчику-пастуху.
Теперь понятно.
В одну цепь складывались Хайме, которую на родине почитали почти как святую, Кеорн, незнатный рыцарь, ставший героем, и другие носители Монарха, успевшие заслужить любовь, уважение или славу.
Наконец-то Туран понял, зачем всё это понадобилось.
* * *
Туран сослался на срочный разговор с отрядом, отвёл Кеорна в сторону, а затем позвал Мейсу и Солифа.
— Ты хочешь сказать, марионетки годами собирали для него славу?
— Любое сильное чувство одного человека к другому может стать силой. Вера, восхищение, благодарность — неважно. Монарх наверняка придумал, как забрать это себе. Возможно, обращает эти чувства на себя или превращает их в нечто вроде ключей. Бадал устроил бойню на Земле, вероятно, по той же причине.
Знай Туран земную культуру лучше, он назвал бы носителей «ботами для автоматической добычи» или «дронами по сбору эмоций».
Но сама мысль и без таких слов была ясна. Мейса и Солиф сразу помрачнели.
— Тогда...
— Разорвать связь между носителем и хозяином можно?
— Насколько мы знаем, нет.
По описанию навыка, после разрыва связи носитель считался погибшим. Мейса тоже читала скопированные материалы и молча кивнула.
— Значит, надо хотя бы не дать им добраться до настоящего тела Монарха.
Оставалось понять, как это сделать.
Проще всего было убить всех носителей прямо здесь.
Вместе с Кеорном.
После недолгого молчания Мейса предложила:
— Может, запереть их?
— Монарх умеет применять навыки через чужое тело. Здесь около десятка носителей. Начнёт перескакивать между ними и устраивать пакости — мы задолбаемся.
В подземных тюрьмах Хелио или Каламафа можно было поставить такую охрану, что даже Монарх не выбрался бы. Посреди степи такое не устроишь.
К тому же стоило оставить носителей в покое, и вселившийся Монарх мог заболтать местных, запугать их или склонить на свою сторону.
— Мне самому противно это говорить, — начал Солиф, осторожно подбирая слова, — но надёжный выход только один.
Он не произнёс главное вслух, однако все поняли: носителей придётся убить.
— Неужели иначе никак?.. — тихо спросил Туран.
— Я ничего лучше не придумал. Найдёшь другой способ — сделаем по-твоему.
Туран подавил тяжёлый вздох.
Он без колебаний жертвовал врагами и незнакомцами, если того требовало дело. Но Кеорн был своим — человеком, которого Туран давно впустил за черту, отделявшую близких от всего остального мира.
И всё же будущего у Кеорна, скорее всего, уже не было. Если Туран убьёт настоящее тело Монарха, связь оборвётся, а вместе с ней погибнут и все носители.
Внезапно Мейса вскинула голову.
— Нет. Убивать их сейчас нельзя.
— Почему?
— Вспомните, что творилось в этих степях. Ещё недавно здесь носились стада свирепых кентавров. До стоянки добрались лишь самые везучие. Сколько носителей погибло по дороге, даже гадать не надо.
Да и за пределами степей путешествия давно перестали быть безопасными.
— Возвращение эпохи богов устроил Монарх. Значит, он прекрасно знал, насколько опасными станут дороги. Если смерть носителя лишала его всех накопленных ресурсов, он либо организовал бы охрану, либо не отправлял их сюда вслепую. Следовательно, он умеет забрать накопленное даже после гибели тела.
— Звучит... убедительно, — признал Солиф.
По выражению лица Солифа Туран понял: тот всё ещё подозревал, что Мейса придумала этот довод на ходу, лишь бы не заставлять Турана делать страшный выбор.
Но даже если так, в её рассуждениях была логика.
Туран помолчал, потом сказал:
— Отрубим им ноги у щиколоток.
— Что?
— Даже если Монарх перехватит тело, далеко на обрубках не уйдёт. На перестройку плоти тоже нужна мана.
Следовало лишить ступней всех носителей и их спутников, а затем отобрать ездовых животных. Тогда, где бы ни скрывался Монарх, добраться до него своим ходом они не смогут.
— Тебя за это проклянут до седьмого колена, — заметил Солиф.
— Переживу.
Лучше ненависть живых, чем удобное молчание мёртвых.
После короткого совещания Туран вернулся к Кеорну.
— Мне нужно с вами поговорить.
— Слушаю.
Туран изложил всё предельно просто. Их отряд ищет врага, который устроил нынешнюю катастрофу. Кеорн и другие путники, сами того не понимая, идут ему на помощь. Поэтому им придётся отрубить ступни, отнять животных и удерживать в лагере, пока опасность не минует.
Рассказ звучал безумно, но Кеорн выслушал его серьёзно, не перебивая.
Когда Туран закончил, старик спросил:
— Что требуется от меня?
— Помогите успокоить остальных. А если кто-то станет рваться в дорогу и мутить воду — остановите его.
Туран понимал, что рассчитывать на Кеорна всерьёз нельзя. В любой момент Монарх мог отнять у него сознание.
Просьба была нужна не делу, а самому Турану. Ему хотелось хотя бы сделать вид, будто он оставляет старому рыцарю право на собственный выбор.
Кеорн медленно кивнул.
— Сделаю всё, что смогу. А ты постарайся вернуться целым.
Око Истины подтвердило: он говорил от чистого сердца.
Туран стиснул зубы. Иначе не удержал бы слёз.
* * *
— П-постойте!
— Что вы творите?! Я ничего не сделал! Пожалуйста... пожалуйста! А-а-а-а!
Разумеется, ни носители Монарха, ни их спутники не согласились добровольно лишиться ног и животных.
Но согласие слабого редко волнует того, у кого есть сила.
Дворяне Турана удивились приказу найти чужаков и перерубить им ноги, однако спорить не стали. Он слишком часто доказывал свою правоту силой и победами, чтобы теперь кто-то потребовал объяснений.
Кеорну Туран отсёк ступни сам.
Свет Суда сработал мгновенно. Боль всё равно должна была быть страшной, но старый рыцарь лишь покрылся холодным потом и не издал ни звука.
Когда всё закончилось, Туран обратился к Маго и другим магам кочевого племени:
— Кормите их, лечите и не позволяйте покидать стоянку.
— Может, проще добить? — осторожно спросил один из шаманов.
— Нет. Их смерть может только ухудшить положение.
Туран пообещал племени награду за заботу о пленниках. Следом предупредил: если кто-то намеренно убьёт хотя бы одного, ответит лично перед ним.
Шаман тут же замолчал.
Рядом стоял глава Барахи, которого степняки боялись как демона, а седой юноша распоряжался даже им. Благодаря Маго кочевники уже знали, сколько могущественных магов живёт за пределами степей, и слышали, что сильнейшим среди них считают Турана.
Спорить никто не рискнул.
Для надзора Туран оставил двух дворян с ружьями, тяжело вздохнул и забрался на спину Бидже.
Странно. Мы искалечили десяток его носителей, а он даже не дёрнулся.
Монарх не проявил себя ни разу.
Может, ему некогда следить за каждым телом? Но что могло занимать его настолько, что он не заметил даже этого?
Тоска снова накатила на Турана. Искалечив носителей, он лишь отсрочил неизбежное. Если настоящее тело Монарха погибнет, носители, скорее всего, умрут следом.
А ведь останься они живы, Туран потом без труда восстановил бы им ступни.
В этот момент Мейса обняла его со спины.
— Не мучай себя так.
— Было бы здорово, если бы сердце слушалось разума.
Тепло её рук немного ослабило боль.
* * *
Разобравшись с неожиданной встречей, экспедиция Турана снова двинулась по следу Хайме.
Прежде её присутствие ощущалось строго на юге. Теперь след сместился к юго-востоку. Если только Хайме не мчалась с невероятной скоростью, расстояние между ними сокращалось.
Туран уже прикидывал, что через полдня они настигнут цель, когда ощущение внезапно исчезло.
— Магия слежения больше не берёт её?
— Значит, она вошла в убежище.
Слежение Турана работало по принципу навыка, а потому его могла заглушить лишь сила более высокого порядка.
Будь они быстрее, успели бы перехватить Хайме до укрытия. Но отряд и без того двигался на пределе. Сожалеть об упущенном времени было бессмысленно.
Туран посмотрел на Ким Уна, которого взял с собой именно на такой случай.
— Ничего не вспоминаешь?
— Честно? Ни черта. Дай лучше её волосы. Попробую пробиться через барьер навыком слежения.
Туран передал ему прядь Хайме и увидел, как внутри Ким Уна складываются сигилы.
В непроглядной тьме появилось множество глаз. Вокруг каждого легла полупрозрачная плёнка, а из уголков потекли фиолетовые слёзы.
— Так... О, есть. Совсем близко.
— Чувствуешь направление?
— Слабо. Обычно так бывает, когда цель чем-то прикрыта. Будь она дальше, я бы уже не достал.
— Этого хватит. Веди.
— Мы договаривались: в драку я не полезу.
— И не полезешь. Держись сзади.
— Тогда ладно.
Получив подтверждение, Ким Ун указал путь. Отряд снова поднялся в воздух.
Теперь на лицах людей читались одновременно возбуждение и тревога. Каждый понимал: дорога почти закончилась.
Примерно через час они увидели замок. Он стоял между низкими холмами и туманной полосой, тянувшейся далеко на восток.
— Замок?.. Здесь?
— Откуда он вообще взялся?
В округе почти не было хорошего строительного камня, и уже одно это делало сооружение здесь неуместным. Даже последний дурак понял бы: перед ними не обычное здание.
Туран оглядел напряжённые лица и отдал приказ:
— Заходим все.
Его чутьё редко ошибалось, а сейчас оно буквально кричало.
За этими стенами Туран наконец встретит ублюдка, который столько времени водил их за нос.