Глава 232. Пересотворение мира (2)

Сначала Туран восстановил море духов.

Туда попадали все, кто умирал в материальном мире. Раньше душа распадалась в нём до сущности, а затем из той же основы собиралась новая жизнь. После недавней катастрофы исчез даже этот грубый порядок: осталось бесформенное месиво, в котором всё смешивалось со всем.

Возвращать прежнюю систему Туран не захотел.

Он разделил загробный мир на три части.

Тех, кто при жизни старался не предавать собственные убеждения и не ломал чужие судьбы ради прихоти, ждал Рай. Там душа могла отдыхать столько, сколько сама сочтёт нужным.

Тем, чьи добрые и дурные поступки в целом уравновешивали друг друга, предстояло пройти старый круг: раствориться и однажды стать основой для новой личности.

Третьим местом стал Ад. Не бесконечная мясорубка и не пыточная ради пытки, а воздаяние. Каждый грешник должен был испытать ту боль, которую по своей воле причинил другим.

Туран опирался на земные религии, сохранившиеся в памяти поглощённых игроков. Слепо копировать их не стал. Чужие догматы плохо подходили Колыбели, да и сам он не собирался притворяться, будто с первой попытки создал безупречную посмертную справедливость.

Главная проблема заключалась в суде.

Туран не мог разбирать жизнь каждого умершего. Он не считал себя достаточно мудрым и, если уж говорить честно, достаточно нравственным для такой работы.

Поэтому судить мёртвых должны были сами мёртвые.

Перед разбирательством присяжные временно забывали, кем были при жизни. Мужчиной или женщиной, дворянином или простолюдином, магом или обычным человеком, жертвой или преступником. За завесой неведения им показывали поступки незнакомца, не раскрывая имени. После решения память возвращалась.

Так у каждого появлялся шанс на суд без личной выгоды.

Пока это был лишь фундамент. Раю требовались хранители, Аду — надзиратели, а решениям присяжных — проверка. Нужны были те, кто сумеет заметить ошибку, предвзятость или откровенную глупость.

Всё это придётся создавать постепенно.

Законы загробного мира стоили огромного количества сущности. Это была не временная отдача, как во время боя на Земле, а настоящая утрата. То, что Туран вкладывал в новый порядок, больше не принадлежало ему напрямую.

Однако бессмысленной потерей это не было.

Обитатели Рая будут благодарны тому, кто подарил им покой. Грешники в Аду станут ненавидеть и бояться того, кто заставляет их расплачиваться. Благодарность, страх, надежда, проклятия — всё давало вес бытия.

Гораздо лучше, чем держать всю сущность в себе и однажды превратить мир в продолжение собственного тела.

На Земле это назвали бы вложением капитала. Деньги, спрятанные в сундуке, ничего не создают. Деньги, пущенные в дело, меняют хозяев, возвращаются и приносят новые.

Оставшуюся силу Туран направил на мировую преграду.

Полностью восстановить прежний Покров Сущности уже не получилось. Однажды сломанная защита не могла стать такой же цельной, как прежде. Но она снова закрыла Колыбель и теперь должна была выдержать хотя бы первый удар.

Преграду должен был питать вес бытия, который оставляли после себя умершие. Так замыкался круг: живые наполняли мир чувствами, мёртвые продолжали поддерживать его защиту, а защита сохраняла жизнь следующим поколениям.

Ещё одну преграду он поставил с внутренней стороны.

Туран запечатал разрывы, через которые море духов вытекало в материальный мир. Именно из такого пролома в Аксуме когда-то хлынула сущность, сохранившая обрывки старой информации. По этим обрывкам на земле заново появились иные народы.

Теперь самопроизвольного возвращения древних рас больше не будет.

Почти вся схема принадлежала Монарху. Он годами сидел у границы мира, размышляя, как распорядиться Колыбелью после полной победы. Просчитывал круговорот сущности, способы укрепления преграды, порядок подчинения душ.

Он строил царство для себя.

Досталось оно Турану.

Подобная власть была возможна лишь потому, что вся жизнь в Колыбели возникла из сущности. В мирах с иными законами, включая Землю, так просто распоряжаться рождением и смертью он бы не смог.

— На первое время хватит, — сказал Туран.

— Уже всё? — спросила Бидже.

— Всё, что можно сделать прямо сейчас. Пойдём домой.

После постройки загробного мира и преграды он заметно ослаб, но всё равно оставался сильнее, чем до битвы с Монархом. В несколько раз.

На поверхности Колыбели для него почти не осталось невозможного.

Кроме того, в крайнем случае Туран мог разобрать созданные законы и стены, вернуть вложенную сущность и снова обратить её в собственную силу.

Но прибегать к такому следовало лишь тогда, когда выбирать будет уже не из чего.

Он моргнул — и оказался в коридоре исследовательского комплекса посреди степей.

Ещё несколько часов назад здесь шёл бой с прислужниками Монарха. Рядом стоял дворянин Дома Паршия. Увидев Турана, тот отшатнулся, а затем заорал во всё горло:

— Глава Дома! Вы вернулись!

Крик разнёсся по зданию.

Туран невольно усмехнулся. Его не было всего несколько часов, но после чужой жизни, путешествия на Землю и переделки мира казалось, что прошла целая вечность.

— Туран!

— Где тебя, мать твою, носило так долго?

Мейса и Солиф прибежали почти одновременно.

— Простите, — ответил Туран.

Они обнялись, перебили друг друга десятком вопросов и лишь потом добрались до главного.

— Что с ним? — спросила Мейса.

— Монарха больше нет. Совсем. Он уже никому не навредит.

От одного только имени оба напряглись. Слишком долго они жили, зная, что враг способен заметить человека за одно упоминание.

— Наконец-то, — выдохнул Солиф. — А воскреснуть он не сможет? Или вылезти из какой-нибудь запасной шкуры?

— Нет. Я уничтожил его так, что возвращаться некому.

У Мейсы подогнулись ноги. Она опустилась прямо на пол и закрыла лицо ладонями.

— Значит, Луске больше не придётся прятаться.

— Не придётся.

— Слава всему, что ещё не сдохло...

Сын провёл в укрытии уже несколько месяцев. Каким бы удобным ни был подвал, младенцу не место под землёй. А для матери, которой почти не давали держать собственного ребёнка на руках, это время оказалось отдельной пыткой.

Туран сел рядом и обнял Мейсу за плечи.

О новых врагах он промолчал. Люди только что пережили конец одной войны. Необязательно в ту же минуту сообщать, что за стеной уже может начинаться следующая.

После короткой передышки они занялись погибшими.

Несколько дворян не пережили нападения лжебогов и мясных тварей Монарха. Их души уже ушли в море духов, смешались с потоком и начали распадаться.

Туран мог попытаться собрать их обратно, но это было бы чудовищно сложно и опасно.

Монарх однажды уже вытаскивал из общего потока представителей иных народов. Тогда появлялись двойники, разные возрастные версии одного человека и тела, собранные из несовместимых воспоминаний. Нельзя было быть уверенным, что возвращённый окажется тем же самым человеком, а не искусной копией.

Даже если я научусь, делать это без меры нельзя.

Почти каждый мечтал бы вернуть умершего родителя, ребёнка, друга или любимого. Если начать воскрешать всех, круговорот душ развалится.

Туран собрал тела, узнал имена погибших и сохранил их в памяти.

На этом пришлось остановиться.

— Пора домой, — сказал он.

* * *

У выхода из комплекса их ждал Ким Ун.

Он спрятался неподалёку под барьером сокрытия и снял его, лишь когда увидел Турана.

— Закончили?

— Да. Монарх мёртв. Ты свободен и можешь жить как захочешь.

Туран смотрел на него иначе, чем прежде. Ким Ун действительно перешёл на их сторону из-за чувства вины. Он не был тайным наблюдателем, не ждал удобного момента для предательства и не носил в душе последнего приказа хозяина.

Туран подозревал его не раз.

Ким Ун заметил перемену, но спрашивать не стал.

— Что ж. Неплохо.

Через подготовленный Монархом ритуал Туран поглотил сущность, оставшуюся в лаборатории. Затем изменил сведения о пространстве.

Мир вокруг сложился.

Ещё мгновение назад отряд стоял среди холодных каменных стен, а теперь оказался в стойбище кочевников, где оставались Кеорн и другие носители Монарха.

— Какого чёрта?! — Солиф завертел головой.

— Мы перенеслись? Все сразу?

— Объясню вечером, — сказал Туран. — Давайте сначала закончим срочные дела.

Даже ребёнок знал, что пространственная магия принадлежала древним богам и давно исчезла. По лицам спутников было видно: от разговора ему не отвертеться.

Маго пришла им навстречу и остановилась в нескольких шагах.

— Вы вернулись гораздо раньше, чем я ожидала.

Для неё они несколько дней назад ушли спасать мир с такими лицами, будто прощались навсегда. Теперь явились обратно живыми, да ещё и без видимых ран.

Туран ограничился словами, что всё завершилось удачно, и попросил проводить его к пленникам.

Носители лежали в дальней части лагеря. Перед уходом Туран отсёк им ступни, чтобы никто не смог сбежать и погибнуть из-за приказа Монарха.

Увидев нового хозяина договоров, они склонили головы.

— Великий...

Почтения в их глазах было мало. Страха — сколько угодно. Для этих людей Туран оставался безумцем, который ворвался в лагерь и без объяснений покалечил их.

Причина была уважительной, но ноги от этого не отрастали.

Туран поклонился в ответ и подошёл к Кеорну.

— Благодаря вашему предупреждению мы справились.

— Вот как? — старый рыцарь улыбнулся. — Рад это слышать.

Туран не зря рискнул и проглотил Монарха живьём. Кеорн и остальные были людьми, чьи жизни заслуживали продолжения. Пришло время вернуть отнятое.

— Сначала исправим это.

Он едва заметно шевельнул рукой.

Отсечённые ступни вернулись. Они не отросли и не зажили — ноги просто стали такими, словно клинок никогда их не касался.

Люди ошеломлённо уставились вниз.

— Как...

— Это не исцеление.

Туран и правда не применял восстановительную магию. Он придал небольшому количеству сущности форму утраченной плоти, а затем наложил на тело правильные сведения. Способ звучал сложнее обычного лечения, но требовал меньше силы.

Всем желающим он предложил вернуться домой.

— Мы будем вам обязаны, если вы и вправду сможете нас отправить, — осторожно сказал один из бывших пленников. — Но каким образом?..

Ответ он получил сразу.

Каждый называл место, откуда был похищен, и через мгновение исчезал вместе со своими спутниками. Туран не знал некоторых земель лично, поэтому не всегда мог перенести людей прямо к родному порогу. Но даже ближайший знакомый город был лучше степи за тысячи вёрст от дома.

Мейса и Солиф уже перестали вздрагивать после каждого перехода.

— Вечером расскажешь всё до последней мелочи, — предупредила Мейса.

— Расскажу.

Кеорн решил ехать вместе с ними. Когда остальные ушли, Туран попрощался с Маго.

— Спасибо, что присмотрели за ними.

— Это нам следует благодарить вас. После того как ваш отряд перебил кентавров, наши дети впервые за долгое время спали спокойно.

Оставшихся кентавров тоже придётся уничтожить, но сначала нужно привести в порядок собственный Дом.

Перед расставанием Маго спросила:

— Что вы намерены делать теперь?

Вопрос был не о ближайшей дороге.

Туран немного подумал.

— Постараюсь сделать этот мир местом, где людям не приходится каждый день выживать.

Другого ответа у владельца всей сущности Колыбели не было.

* * *

Путь до Хелио занял одно сложение пространства.

Дворяне Барахи и Паршии, готовившиеся к долгому возвращению после тяжёлого похода, встретили это почти детским восторгом.

Берит, управлявшая городом вместо Солифа, отреагировала так же, как Маго:

— Уже всё закончилось?

— Берит, я так устал...

Солиф повис на маленькой женщине, будто решил использовать её вместо подушки. Туран и Мейса одновременно расхохотались. Покрасневшая Берит принялась отдирать родственника от себя.

Оставив их, супруги отправились в убежище к сыну.

По дороге Туран рассказал Кеорну всё, что произошло: о Монархе, границе мира, Земле, сущности и той цене, которую пришлось заплатить за победу.

Старый рыцарь слушал, то и дело качая головой.

— Никогда бы не поверил, что за обычной жизнью скрывается такое.

Тяжелее всего ему далась правда о собственном прошлом. Кеорн узнал, что был куклой в огромной постановке Монарха, а многие судьбоносные события подталкивала чужая воля.

— Я ведь чувствовал неладное, — признался он. — В той войне весь мир будто помогал мне победить. Оказалось, это и правда был спектакль.

— Спектакль устроил Монарх. Но сражались вы сами. Вы сами защищали товарищей и Дом Арабион.

— Верно. Хотя легче от этого не становится.

Кеорн выглядел скорее опустошённым, чем сломленным. Возможно, рассказ оказался слишком велик, чтобы вместить его сразу.

Через несколько шагов старик оглянулся на Мейсу и тихо добавил:

— Но сильнее всего меня поразило другое. Ты женился на госпоже... Простите, теперь уже на главе Дома. И у вас ребёнок.

Для Кеорна Туран долго оставался дворянином линии Джахар. Его брак с наследницей Арабиона нарушал привычный порядок сильнее, чем тайны богов и миров.

Мейса услышала своё имя и обернулась.

Туран подошёл к ней и обнял.

— Это ещё зачем? — спросила она, но отстраняться не стала.

— Просто захотелось.

Кеорн тактично отстал, сославшись на усталость. Дверь убежища Туран и Мейса открыли вдвоём.

В гостиной Рида качала Луску на руках. Увидев родителей ребёнка вместе, она удивлённо подняла брови.

— Не ожидала вас обоих. Что-то случилось?

— Наоборот. Всё закончилось хорошо, — ответил Туран. — Монарх уничтожен.

Рида просияла.

— Вот это весть! Сердце болело смотреть, как этот славный малыш растёт под землёй и почти не видит родителей.

— Больше ему здесь жить не придётся.

Туран взял сына. Потом передал Мейсе. Луска смотрел на них и смеялся так, будто узнал после долгой разлуки.

— Луска... — Мейса прижала его к щеке.

Туран дождался, когда Рида посмотрит на него.

— Я нашёл способ продлить вам жизнь.

— Вот как? — она замерла. — Неожиданное начало разговора.

— Сколько лет вы хотели бы прожить?

Рида задумалась.

— Трудный вопрос. Пока жизнь радует — хоть вечно. Только кто поручится, что вечность не превратится в наказание?

— Никто.

Туран видел духовный орган между её ключицами — Цепь Души, соединявшую тело с душой. Запас сущности внутри почти иссяк. Именно это и было старостью в самом глубоком смысле.

Он коснулся пальцем ложбинки у основания шеи.

Рида покосилась на Мейсу.

— Осторожнее, глава Дома Паршия. Ваша жена стоит за спиной.

— Раз шутите, проживёте ещё лет триста.

— Хорошо бы.

Скорее всего, так и случится. Туран наполнил Цепь Души сущностью, которой хватило бы примерно на три века.

Потратил он меньше сотой доли своего нынешнего запаса. Более того, со временем эта сущность всё равно вернётся в море духов. По сути, он переложил ценность из одного кармана в другой.

Но дарить столетия всем подряд было нельзя.

Миру нужны рождение и смерть. Новые люди, новые чувства, новый вес бытия. Без этого Колыбель не накопит достаточно сущности, чтобы защищаться от внешних сил.

Долгая жизнь станет редким даром, а не правом каждого.

* * *

Для участников похода устроили небольшой пир.

Подвиг заслуживал праздника на весь город, но после войны не хватало ни запасов, ни денег. Поэтому ели то, что было, пили без роскоши и радовались уже тому, что никто больше не должен немедленно идти умирать.

Поздним вечером Туран собрал Мейсу, Солифа, Асиза и остальных людей, от которых зависело будущее их земель.

— После смерти Монарха многие решат, что война окончена навсегда, — начал он.

Солиф нахмурился.

— Разве нет?

Падшие боги погибли, иные народы больше не получали подкреплений, а оставшиеся враги были обречены на постепенное уничтожение. Казалось, опасности просто неоткуда взяться.

Туран покачал головой.

— Хотелось бы. Но за пределами мира есть силы, рядом с которыми Монарх может показаться мелкой бедой.

— А та сила, которую ты сегодня показывал? — спросила Мейса. — Я не понимаю, как она работает, но ты ведь стал чудовищно сильным.

— Стал. Поэтому и собрал всех сразу. Нам нужно обсудить не только новых врагов, но и то, что я теперь могу изменить.

Он обвёл взглядом друзей, семью и вассалов.

— Начнём с самого начала. С того, почему наш мир вообще стал таким.