Глава 234. Пересотворение мира (4)

Х-х... Ха-а...

— Хоть минуту... Дайте передохнуть.

— Нет. До темноты мы должны оторваться и дойти до следующего оазиса.

День клонился к вечеру. Измученные люди снова просили остановиться, но Бореа Шатик был непреклонен.

Он прекрасно видел, что простые люди не выдерживают такого перехода. Многие уже отстали. Но свалиться от усталости всё же лучше, чем сдохнуть.

— Оглянитесь.

— Ох...

В раскалённом воздухе дрожала крошечная тёмная фигурка. Люди застонали и снова побрели вперёд, волоча израненные ноги.

До чудовища оставалось несколько километров, а оно всё равно было видно как на ладони. Это был великан — тварь из древних мифов. Считалось, что боги истребили их ещё в незапамятные времена.

— Мам, у меня ноги болят.

— Потерпи, я тебя понесу... Ай!

Женщина попыталась поднять ребёнка, но Бореа уже подхватил его и посадил себе на плечо. Она только ахнула. Великий маг, дворянин и предводитель всего отряда сам понёс ребёнка простолюдинки.

Малыш показался ему невесомым.

— У следующего оазиса дадим вам поспать полдня! — крикнул Бореа. — Осталось немного. Держитесь!

Его голос прокатился над колонной и дошёл до самых последних рядов. Кто-то всё равно не выдержит. Но хотя бы часть людей доберётся до воды.

Пока между великаном и добычей оставалось большое расстояние, он двигался не слишком быстро. Значит, у людей появится время на отдых. Правда, магам придётся либо увести чудовище подальше, либо искать припасы. Простолюдины, едва державшиеся на ногах, не справились бы ни с тем, ни с другим.

— Какого чёрта мы вообще здесь делаем?..

— Мы бы уже давно вернулись домой.

Бореа обернулся. Два рыцаря, ворчавшие себе под нос, сразу осеклись.

— Недовольны?

— Н-нет, господин.

— Я вас понимаю. Трудно принять, что мы гробим себя ради жителей Энлиля.

Они служили Дому Паршия, который правил Серыми землями. С Домом Джахар, хозяином пустыни Энлиль, Паршия враждовал. И всё же магов разбили на отряды и отправили спасать людей от великанов.

Зачем?

На груди Бореа темнели несколько наградных планок. Он получил их в сражениях за Дом Паршия и привык исполнять приказы без лишних вопросов.

— Глава Дома велел защищать жителей Энлиля. Наша обязанность — подчиниться.

Он произнёс это сухо, почти по-военному, а потом смягчился:

— Потерпите ещё немного. Я верю, что глава Дома придёт за нами, как только разберётся с бедой в столице.

Бореа не считал этих рыцарей менее преданными. Они просто были слабее и устали сильнее, поэтому первыми дошли до предела.

Вскоре навстречу колонне выскочил разведчик.

— Господин Бореа! За холмами ещё один великан. Он идёт прямо к оазису!

— Вот дерьмо...

Если остановку придётся пропустить, люди останутся без воды. Увидев лицо Бореа, беженцы испуганно загомонили.

— Ничего не поделаешь. Я уведу его. Вы продолжайте путь.

— Вы справитесь?

— Придётся.

Бореа принадлежал к линии Хранителя Земли. На бегу он вздымал почву под ногами и за счёт этого разгонялся. Этого преимущества должно было хватить, чтобы увести великана и остаться в живых. Во всяком случае, шансов у него было куда больше, чем у рыцарей.

— Возвращайтесь целым.

— Позаботься о людях вместо меня.

Он передал командование другому дворянину и помчался вперёд. Земля сама толкала его в спину. За холмами показался великан.

— Привет, урод.

[Ты... еда?]

Бореа вскинул ружьё.

Бах!

Пуля ударила чудовище. Оно взревело и тяжело побежало следом.

— Давай, догоняй, тормоз ебаный!

Бореа скользнул по песку, будто по льду. Оставалось отвести великана подальше от оазиса, сделать круг и вернуться к своим.

Только вот дадут ли ему потом восстановить ману и хотя бы немного поспать?

И сколько ещё продлится этот кошмар?

Мрачная мысль ещё не успела оформиться, когда над головой пронеслась огромная тень.

Только этого не хватало...

Неужели он прозевал летающего магического зверя?

Бореа резко вскинул голову и увидел беркута размером с великана. Птица камнем рухнула на преследователя.

[Нет... нет! А-а!]

Хруст!

Клюв и когти ломали кости, а поднявшийся песок сковал великану руки и ноги. Это походило на магию земли.

Магический зверь, который умеет колдовать. Да ещё настолько сильный, что играючи рвёт великана...

Бореа застыл. Чудовище издало последний вопль, рассыпалось светящейся пылью, и часть этой пыли втянулась в тело беркута.

Птица начала уменьшаться. Через несколько мгновений перед Бореа стоял молодой мужчина с собранными в хвост седыми волосами.

— Тебе крепко досталось, Бореа.

Он узнал Турана и опустился на одно колено. В горле защипало.

— Я ждал вас, мой господин.

* * *

Туран прикончил и того великана, который шёл за колонной. Заодно он поглотил жалкие крохи сущности, остававшиеся в чудовищах.

От них и правда остался один остов. Похоже, отсюда и бешеный голод, и эта безумная свирепость...

Другие древние народы сохранили почти всю прежнюю силу. Великаны же оказались до смешного слабы по сравнению с тем, как их описывали легенды.

Монарх выбросил их в этот мир, оставив ровно столько силы, чтобы тела не развалились. Но огромная плоть тоже требовала энергии. Без неё великаны стали медленными и вялыми.

Будь они при таком росте быстры, как люди, даже Солифу или Мейсе пришлось бы тяжело в бою один на один.

— Возвращайтесь в Аксум и приводите себя в порядок, — велел Туран. — Всех выживших поблизости тоже собирайте там.

— А вы, глава Дома?..

— До ночи перебью всех великанов в пустыне. Потом решим, как восстанавливать эти земли.

По пустыне Энлиль всё ещё скитались сотни тысяч людей. Возможно, больше миллиона. Они бежали от великанов, дрались за воду и пищу, нападали друг на друга, грабили слабых.

Туран вспомнил слова Маго: голод и нужда способны даже овцу превратить в волка.

Значит, он должен накормить людей раньше, чем это случится.

— Я сейчас перенесу вас в Каламаф. Там получите помощь. Когда придёте в себя, вас направят на восстановление Аксума и других городов.

— Слушаюсь!

Ни Бореа, ни остальные маги Паршии не спросили, почему Туран умеет превращаться в беркута и переносить целые толпы. Сил на вопросы не осталось. Да и ответ казался очевидным: это же Туран. Конечно, он может.

До конца дня Туран облетел главные города пустыни, в том числе Комад, где уже бывал прежде. Он находил великанов, убивал их, разыскивал уцелевших и отправлял людей в Каламаф.

За один день великаны пустыни исчезли, а сотни тысяч беженцев оказались в безопасности.

Следом Туран направился в Западный лес.

Тёмные эльфы только начали делить владения и устанавливать новую иерархию, когда на них обрушилось бедствие.

— Бегите!

— Демон! Демон идёт!

Над бегущими эльфами распахнулись крылья исполинского беркута. Туран уничтожал выпущенную ими нежить, обращал её ману в сущность и поглощал без остатка.

Но одной зачисткой поверхности он ограничиваться не собирался. Игроки не успели добраться до тёмных эльфов, которые спали глубоко под землёй. Теперь Туран решил закончить дело.

Он помнил, что эти твари устроили в прошлый раз. Второго шанса им не будет.

— Что это такое?

— Неужели тот самый демон с поверхности?..

Для обитателей подземелий, не покидавших их со времён прихода народа Преа, происходящее было нелепой, невозможной катастрофой.

На глубине в сотни метров лежал целый мир. Цивилизация, которую тёмные эльфы строили тысячелетиями, рухнула под ударом одного трансцендента.

— Не отступать!

— Если мы падём, погибнут все!

Туран усмехнулся. Он и впрямь чувствовал себя последним злодеем.

Туран один за другим уничтожил полтора десятка повелителей, сотни некромантов и сотни тысяч тёмных эльфов.

Крики о том, что они ни в чём не виноваты, Туран пропускал мимо ушей. Он хотя бы убивал быстро. Не вырезал украшения из кишок и не заставлял живых пленников изображать музыкальные инструменты. По меркам тёмных эльфов это было почти милосердие.

Он остановился только тогда, когда магия слежения перестала находить их где-либо в мире.

* * *

— Фух...

Ровно неделя.

Туран вернулся в Каламаф не потому, что исчерпал силы. Он вымотался душой и нуждался в обычном отдыхе.

Сущность тут не помогла бы. Вернее, помогла бы, но цена казалась слишком опасной. Можно сделать свой разум холоднее, убрать усталость, притупить сомнения. А потом однажды обнаружить, что от прежнего тебя ничего не осталось.

Можно ли считать себя собой после такой переделки?

Особенно теперь, когда он в любой момент мог изменить и собственное тело.

Чтобы отвлечься, Туран сел разбирать бумаги. Вскоре дверь кабинета открылась.

— Ты когда вернулся?

— Только что.

— С этими телепортами хрен поймёшь, дома ты или нет.

Асиз вошёл с огромной стопкой документов и с грохотом опустил её на стол.

— Как дела в городе?

— Весело. Ты свалил перед воротами несколько сотен тысяч человек.

— Разве так много?

— Хорошо ещё, что нам есть чем их кормить. Иначе бунт уже начался бы.

Зерно везли с равнины Дакейн, из окрестностей Моргена. Заранее проложенный переход позволял без труда доставлять огромные объёмы.

Туран пролистал бумаги.

— А почему для меня так мало? Я ведь давно ничего не подписывал.

— Большую часть я решил сам.

— А.

Причина была понятна. Решать — значит распоряжаться властью. Поэтому раньше Асиз, несмотря на дружбу с Тураном и положение его правой руки, старался не присваивать полномочия главы Дома.

Теперь Туран был уже не просто главой Дома. По земле ходил живой бог. Ему не требовалось бояться, что какой-то человек отнимет у него часть власти.

— Так что благодари меня.

— Благодарю вас, господин Асиз. Может, приставить к вам Бидже в помощницы?

— Да пошёл ты.

Они ещё немного обсудили дела. Когда Асиз ушёл, Туран поднялся и направился в подземную тюрьму.

Пора закончить и с этим.

Из-за других забот он почти забыл, что одно дело всё ещё ждёт его.

Теперь тайные пароли не требовались. Стражники поклонились, Туран коротко похвалил их службу и вошёл внутрь. Знакомая вонь ударила в нос.

— Давно не виделись, Бадал.

Бадал Арабион, вселившийся в тело приговорённого к смерти преступника, не ответил. Только склонил голову.

Он всё ещё верил, что друг станет богом и однажды спасёт его. Верить было легко: о происходящем снаружи Бадал ничего не знал.

— Монарх мёртв, — сказал Туран. — Его душа, его замыслы, всё, чем он был, сгорело во мне как горсть топлива.

На лице Бадала появилось немое: «Врёшь».

— Сейчас поверишь.

Туран создал перед ним массивный слиток золота. Не перенёс откуда-то и не преобразовал другой металл, а сотворил материю из ничего. Мана на такое не способна.

Бадал знал тайну сущности. Его глаза едва не вылезли из орбит.

— Неужели?..

— Да. Мы сразились за сущность, и я победил.

— Ты хоть понимаешь, что находится за пределами мира? Как ты посмел натворить то, за что не способен отвечать?..

— Это вы натворили. А я хотя бы постараюсь всё исправить.

Туран положил ладонь ему на голову.

— Я предлагал Мейсе продолжить месть. Она отказалась. Сказала, что у неё и без того не хватает сердца на всех, кого она любит. Тратить время на ненависть к такой мрази, как ты, ей больше не хочется.

— Она...

— А я человек не такой добрый.

Тело смертника обмякло.

Туран вырвал духовное тело Бадала и невольно поразился. В душе бога с четырьмя сигилами хранилось столько силы и информации, что великаны рядом с ним казались пустыми оболочками.

Усталость, накопившаяся за неделю, исчезла почти сразу.

Когда от Бадала остались лишь память и сложившаяся из неё личность, Туран отпустил опустошённую душу вверх.

— Передавай привет друзьям. Монарх и Чуджак уже там.

Бадал не успел спросить, о чём речь. Его понесло в небо.

Под ногами раскрылся Каламаф, затем Серые земли, леса и вся равнина Дакейн, которой он когда-то правил.

Ещё выше Бадал понял, куда попал.

Знание само вошло в разум.

Это был Ад.

Освободиться отсюда можно лишь после того, как он сам переживёт все муки, которые по его вине испытали другие.

Впереди были тысячи лет боли.

А может быть, вечность.

* * *

Вслед за Бадалом Туран отправил в Ад и богов, чьи души хранились в ларце. Заодно он получил ещё немного сущности.

Часть добытого за неделю он отдал Мейсе, которая наконец завершила освобождение равнины Дакейн.

— Ну как? Получается?

— Подожди... Есть!

Мейса впервые сама изменила свои координаты и мгновенно оказалась в объятиях Турана.

Она уже получила немного сущности и умела с ней обращаться. Но веса бытия ей не хватало, поэтому сила плохо подчинялась.

Монарх поглотил вес бытия бесчисленных кукол, а Туран — своих богов-спутников. На их фоне Мейса заметно уступала. Теперь же, после освобождения равнины Дакейн, её вес бытия резко вырос. Этого хватило, чтобы освоить несколько простейших приёмов.

— Теперь я смогу в любое время увидеть тебя или Луску.

Туран вдруг понял, что сам ни разу не радовался телепортации именно так. Стало немного стыдно.

Даже после того, как Туран поделился с Мейсой, сущности осталось много. Вскоре он собирался отдать часть Солифу.

Но сначала предстояло изменить законы мира, чтобы родовые линии можно было получать через подвиги и обряды. Тогда Солиф овладеет четырьмя линиями и сможет принять саму силу.

На словах всё было просто. На деле переписать закон, действующий для каждого живого существа, оказалось чудовищно трудно.

Сначала старое правило нужно было изъять, присвоить, а затем вернуть миру уже в новом виде. Даже Туран, поглотивший Монарха и ставший несравнимо сильнее, не мог удержать всю сущность, заключённую в одном мировом законе.

Значит, требовалось ещё больше веса бытия.

В Колыбели Туран уже почти достиг предела. Он мог бы устроить бойню и впитать страх и ненависть миллионов людей, но такой путь даже обсуждать не стоило.

Тогда остаётся одно.

Туран посмотрел туда, где за небом лежал другой мир.

Похоже, пришло время снова посетить Землю.