Глава 238. Пересотворение мира (8)

Вот это сила...

Туран вобрал в себя старые законы мира, обращённые в сущность, и едва не задрожал от восторга.

Теперь он по-настоящему понимал, что такое всемогущество.

Стоило захотеть — и горный хребет рассыпался бы от одного движения руки. Море высохло бы до дна. Пустыня Энлиль покрылась бы травой, а Лес Морозного Ветра превратился бы в раскалённые пески.

Ещё немного...

Он мог вырвать из мира целую область, обратить её в сущность и поглотить. Эта мысль была до одури сладкой.

Туран мотнул головой и прогнал наваждение.

Не за тем он получил такую силу.

— Установка законов.

Он ясно сформулировал правила, и огромный запас сущности пришёл в движение.

Первым делом Туран изменил порядок накопления маны.

Врождённый предел по-прежнему зависел от родовой линии, но отныне чужую силу нельзя было забрать убийством. После смерти любого магического существа его мана вместе с душой возвращалась в море духовных тел и снова становилась сущностью.

Взамен каждый получил возможность расти благодаря мастерству. Тот, кто изучал собственную силу, искал новые способы её применения и упорно тренировался, со временем мог управлять всё большим запасом маны.

Затем Туран взялся за способности родовых линий.

Врождённые силы никуда не исчезали, но теперь человек мог получить новые, исполнив особое задание мира — подвиг, испытание или долгий обет.

Первую способность получить было легче всего. Четвёртую — почти невозможно. Рыцарям, в чьей крови уже жила запечатанная линия, мир давал послабление.

Без таких условий Колыбель не соглашалась наделять человека четырьмя силами просто так. Раньше для этого приходилось перемалывать бесчисленные души. Теперь их заменяли ограничения и личные заслуги.

Третьим изменением стало устранение неестественных правил, по которым сочетались вещества.

До сих пор в Колыбели нельзя было химическим способом создавать порох, накапливать электричество и получать многое другое. Теперь материя должна была подчиняться тем же основам, что и на Земле.

Без этого о настоящей науке можно было забыть.

Правда, у Колыбели не было космоса в земном смысле, поэтому Туран пока не представлял, куда здесь запускать спутники. Но это была проблема далёкого будущего.

Закончив с основным, он задумался о рельефе.

Мир делился на одиннадцать жёстко закреплённых природных областей. Такое устройство выглядело искусственным, однако вмешиваться Туран не рискнул. Он не мог предсказать, чем закончится попытка вернуть природе полную свободу.

К тому же у жёстко закреплённого климата имелся плюс: Колыбели не грозили земные погодные катастрофы, вызванные разрушением окружающей среды.

Когда работа завершилась, внутри ещё оставалось немало сущности.

Туран улыбнулся.

Это означало, что новые законы были для мира естественнее прежних.

* * *

Солиф и Берит приехали в Каламаф ровно через три дня.

Туран как раз закончил дела и пил чай в саду вместе с Мейсой и Луской.

— Быстро вы, — сказал он.

Берит уже обнимала Мейсу.

— Как ты? Ой, а чем так вкусно пахнет?

— Мылась тем, что привезла с Земли. Туран тоже сразу заметил. Наша линия, похоже, чувствует этот запах особенно остро.

— У нас нюх хороший. Ничего себе, Луска какой большой! Скоро сам ходить начнёт.

— Рида сказала, месяца через четыре-пять точно сделает первые шаги.

Пока женщины обсуждали ребёнка, Туран и Солиф обменялись кивками. Для старых друзей этого хватило.

— Ты же токкэби добивал. Закончил?

— Сегодня. Теперь хоть отдохну.

— Некогда. Тебе ещё линию Целителя получать.

— Потом. Мне всего-то чуть за шестьдесят. Я молодой.

Солиф растянулся на диване и с недовольным видом перевернулся на бок.

— Тогда на Землю не поедешь, — как бы между прочим заметил Туран. — Жаль.

Солиф тут же сел.

— Да блядь, почему? Я уже не настолько слаб, чтобы там сдохнуть.

— Всё равно лучше не рисковать.

Настоящая причина заключалась не только в безопасности. На Земле должны были появляться лишь те жители Колыбели, которые казались почти всемогущими. Тогда благоговение землян не успело бы рассеяться.

Проще говоря, Туран поддерживал ореол тайны.

— Вылечи тысяч десять-двадцать человек, подари им новую жизнь — и поговорим.

— Я уже человек пятьсот спас.

— Осталось совсем немного.

— Издеваешься? Даже слушать страшно. Может, доберу нужное число на Земле?

— А это неплохая мысль. Обсудим с президентом. Не обязательно американским. В Китае, говорят, народу полно.

Они ещё немного поговорили о Земле, потом посмотрели на Мейсу и Берит. Те посадили Луску между собой и умилялись каждому звуку, который он издавал.

— Когда свадьба? — спросил Солиф.

— В следующем году. Совместим с провозглашением империи. К тому времени всё должно устояться.

Дом Паршия уже без особых затруднений подчинял себе мир. Главную роль в этом сыграли копии Нефритового Зеркала. Теперь даже в Западные пустоши, Лес Морозного Ветра или степи, куда пешком пришлось бы добираться полгода, можно было попасть будто в соседний двор.

Как после такого отказываться от власти Паршии?

Когда сущности станет больше, Туран собирался сделать новые зеркала. Власть над сущностью позволяла пользоваться любыми способностями, но прежняя специализация всё равно имела значение. Мейса, бывшая Зачаровательница, справлялась с созданием реликвий лучше него.

— В Каламафе поставим по зеркалу, ведущему в столицу каждой области, — объяснил Туран. — А уже там сделаем переходы в остальные города региона.

— А прямые переходы в города Серых земель?

— Уже готовы.

— Когда ты успел?

— Сегодня утром.

Солиф цокнул языком.

— Каждый день просыпаешься в другом мире. Значит, и нам пришлёшь зеркала для областей?

— Конечно. Поэтому быстрее...

— Всё, понял. Сделаю.

Он поморщился, не дав Турану начать очередную нотацию.

— Значит, в следующем году. Гулянка будет знатная.

— Мы слишком долго откладывали. Теперь свадьба должна быть самой роскошной в мире.

— А коронация так, мелким довеском?

Туран только усмехнулся.

* * *

Прошло пять месяцев.

Маги успели прочувствовать перемены так хорошо, что кое-кому уже хотелось выть.

Объяснять новые законы не требовалось. Слишком многие вдруг заметили, что запас маны, годами остававшийся неизменным, начал расти от самых обычных упражнений.

— Да я правда стал сильнее!

— Я же говорил. Возвращайся к основам и тренируйся с самого начала.

— Я уже не помню, когда в последний раз этим занимался...

Особенно заметно менялись рыцари. Большинство дворян и без того владело большим запасом маны, чем позволяло их реальное мастерство. Новые законы ничего у них не отнимали, но сама мысль, что слабые теперь способны догнать их, заставляла нервничать.

Запретить тренировки они не могли. Дом Паршия, которому подчинялся мир, открыто поощрял обучение магии и возвышение через личные заслуги.

Вскоре в Каламафе появилось новое здание.

Его сложили из сине-зелёного камня и белого мрамора, почти прозрачного на свету. Постройку назвали Алтарём Вознесения.

Игроки прежних времён наверняка предпочли бы другое название: зал смены класса.

— Я ослышался?

— Рыцарь может стать дворянином?

— И это не всё. Дворянин, если достоин, способен проявить вторую или даже третью родовую силу.

— Какого хрена мы стоим? В Каламаф, быстро!

Стоило Турану объявить Домам, для чего нужен Алтарь, как к нему потянулись маги со всего света. Пришлось выдавать каждому Дому ограниченное число разрешений. Без отбора у дверей началась бы давка.

Одно из разрешений, выделенных Барахе, получил рыцарь Томен Бараха.

Его жена была дворянкой и хорошо знала Берит, которая теперь фактически управляла Домом. Только благодаря этой дружбе обычный рыцарь попал в число избранных.

Томен понимал, что вокруг будут в основном дворяне, и невольно робел. И всё же он расправил плечи.

Если испытание пройдёт удачно, отсюда он выйдет уже дворянином.

— Так вот он, Алтарь...

— Томен Бараха?

— Д-да.

— Входите.

Маг Паршии пропустил его внутрь.

В зале уже ждали другие участники, вошедшие через соседние двери. Все были напряжены и в то же время не могли отвести глаз от стен.

Ни единого шва. Пол, колонны и потолок словно выросли единым куском. Так выглядели постройки, созданные богами.

Разумом Томен понимал, что Алтарь возвёл не древний божественный народ Преа, а Туран Паршия вместе с Мейсой Арабион. Сердце отказывалось принимать эту мысль.

Он жил в одно время с живыми богами.

Вскоре вернулся проводник.

— Идите за мной.

— Мы войдём все вместе?

— Каждый получит своё испытание. И запомните главное: не лгите. Честный дурной ответ лучше красивого вранья.

Никто не решился спорить.

Они прошли по короткому коридору. Внезапно всё вокруг заволокло белым туманом.

Томен оглянулся и обнаружил, что остался один.

— Что за...

[Томен Бараха.]

Голос раздался прямо из воздуха. Именно так Томен в детстве представлял речь бога.

— Кто вы?

[Сын Айрама Кали и Белу Барахи, какую силу ты желаешь?]

— Я хочу повелевать огнём.

[Зачем?]

На языке уже вертелся правильный ответ: «Чтобы умножить славу великой Барахи». Но Томен вспомнил предупреждение.

— Я хочу стать сильнее. Хочу, чтобы меня уважали. Хочу больше зарабатывать, вкуснее есть и дольше жить.

[Ты честен в своих желаниях.]

Похвала это была или насмешка, он не понял.

[Как низко ты готов пасть ради силы? Убьёшь невиновного? Предашь человечество?]

— Нет!

[Станешь насиловать людей? Позаришься на чужое?]

— Никогда.

Вопросы продолжались долго.

Почти на всё Томен отвечал твёрдым отказом. Но некоторые заставляли задуматься.

Сумеет ли он бросить семью ради всего человечества? Закроет ли глаза на несправедливость, если вмешательство грозит смертью?

Томен не стал строить из себя святого и признался, что не знает.

Когда он уже решил, что провалился, голос перестал спрашивать.

[Каждый день кланяйся Солнцу на восходе и на закате. Когда придёт срок, сила войдёт в тебя.]

— И всё?

[Пропустишь хотя бы один раз — начнёшь сначала.]

Туман исчез. Томен снова стоял в общей комнате.

Остальные возвращались один за другим.

— Это невозможно... Как я должен провести целые сутки на дне моря?

— Простите! Я больше не совру! Дайте ещё одну попытку!

— Войти на Алтарь можно раз в год. Уходите. Или вы решили нарушить закон Дома Паршия?

После холодных слов проводника проситель опустил голову и заплакал.

Томен понял: тот солгал и лишился шанса.

Даже Великие Дома получили мало разрешений. Второй попытки этот человек мог не дождаться никогда.

Томен вышел из Алтаря, прошёл через врата переноса и вернулся в Хелио. Вскоре он уже был дома.

Жена встретила его у порога.

— Ну как?

— Кажется, задание несложное. Только я не знаю, сколько времени понадобится.

— Слава богам!

— Хотелось бы успеть до старости.

Томену исполнилось сорок два. При хорошем здоровье рыцарь мог прожить до пятидесяти, а то и до шестидесяти лет. Рядом с женой-дворянкой этот срок казался жалким.

Поэтому он так держался за свой шанс.

Шли месяцы.

Каждое утро и каждый вечер Томен кланялся Солнцу. Товарищи и начальники знали о заданиях Алтаря и не мешали ему.

Однажды на закате он встал с колен и почувствовал, как внутри разливается жар.

— А?..

Запас маны резко вырос. Томен вдруг увидел разлитое вокруг тепло — о такой способности он прежде лишь слышал.

Он вытянул руку и зажёг огонь.

Пламя возникло так легко, будто всю жизнь ждало этого жеста. Маны почти не убавилось.

Томен заплакал.

Он возвысился и стал дворянином линии Пиромана.

* * *

Последствия новых законов оказались куда серьёзнее, чем рассчитывал Туран.

Рыцари, ставшие дворянами, и маги, получившие вторую способность, принялись сводить старые счёты. Таких случаев было слишком много.

Обида почти всегда копится у слабого на сильного. Сильному незачем годами злиться на слабого — он может наказать его сразу. Зато слабые запоминают всё.

Теперь они получили силу, и накопленная ярость стала общественной бедой.

— Я не думал, что это будет настолько утомительно, — признался Туран.

Перед ним лежал список людей, недавно прошедших возвышение и зарегистрировавших новые силы.

Листы были уже не пергаментными, а бумажными. Их совсем недавно начали выпускать на фабрике под Каламафом, и для управления Домом это стало настоящим спасением.

Если бы чиновники и дальше писали на коже, скоро пришлось бы содрать шкуры со всех овец Серых земель.

Мейса сидела напротив и просматривала другой отчёт.

— Ты же говорил, что Алтарь отсеивает мерзавцев.

— Отсеивает. Иначе было бы ещё хуже. Попрошу Библиотекаря поднять требования.

Решение о возвышении принимал именно Библиотекарь.

Дух Библиотеки Орема по сути мало отличался от искусственного интеллекта и отлично подходил для такой работы. Магическое устройство позволяло ему распознавать искренность, после чего Библиотекарь оценивал ответы по заранее заданным правилам.

Даже после такого отбора происшествий оказалось слишком много.

Пожалуй, вопрос «готов ли ты доверить месть закону, а не вершить её своими руками» следовало оценивать строже.

— Тут ещё задания какие-то неравные, — заметила Мейса.

— Например?

— Томен дважды в день кланялся Солнцу. А другому человеку, для которого сила Пиромана тоже была первой, пришлось часами стоять на костре. Почему одному почти ничего, а второму такой кошмар?

Туран просмотрел запись.

— Томен из Барахи. У него с рождения была склонность к огню, поэтому мир снизил требования. Наверняка он и раньше часто пользовался огненной магией. Плюс честно отвечал.

— Значит, знакомая человеку магия даётся легче?

— Да. Условия назначаю не я. Их выбирает сам мир, а Библиотекарь только сообщает результат.

Туран переписал законы, но не стал подчинять себе каждую мелочь. Иначе возвышение требовало бы слишком много сущности.

Мейса кивнула.

— Тогда понятно, почему Солифу досталось такое зверское задание.

— Вряд ли кому-то ещё выпадет настолько тяжёлое испытание. Солиф просто совершенно не подходит для линии Целителя.

Сейчас Солиф находился на Земле. Формально — в путешествии, по сути — на благотворительных работах.

Он стал первым гостем Алтаря Вознесения и получил задачу: спасти миллион людей, которые без помощи умрут в течение пяти лет.

Само задание Туран предугадал, но условия оказались слишком строгими, а число — безумным.

В Колыбели невозможно было быстро найти и собрать миллион умирающих. Поэтому Туран нарушил собственное правило и отпустил друга на Землю.

Для лечения он одолжил ему реликвию Мимика. Раньше она была намертво связана с Тураном, но теперь он мог разорвать привязку. После возвращения Солиф должен был вернуть реликвию.

— Он через три дня вернётся? — спросила Мейса.

— Ушёл четыре дня назад, значит, да. Говорил, что уже почти набрал нужное число.

Во время первого перехода Туран сопровождал Солифа и лично встретился с главами нескольких государств.

Он объяснил им примерно следующее: этот маг слабее остальных гостей из Колыбели, но он дорог Турану. Если с ним случится что-то плохое, Туран очень рассердится.

Земные правители поняли намёк.

После того как Туран и Мейса сравняли Сан-Франциско с землёй, похищать Солифа никто не решился. Эксперты всего мира в один голос твердили, что существа с такой разрушительной мощью способны сделать целый материк непригодным для жизни.

Даже самый самоуверенный идиот предпочитал не проверять расчёты.

Солиф тоже проявил сообразительность. Сначала помог старым политикам и богачам. До полного омоложения дело не дошло, но он вернул им силы и избавил от хронических болезней.

Довольные влиятельные люди сами начали свозить к нему пациентов. На Земле Солифа встречали почти как бога исцеления.

— Первый шок достался нам, — сказал Туран. — Но он пробыл там дольше и наверняка собрал огромный вес бытия. Этот запас пригодится, когда Солиф научится управлять сущностью.

— Наверное.

— Папа!

Они одновременно обернулись, хотя давно заметили ребёнка и просто делали вид, что заняты.

Луска уверенно протопал к столу и схватился за штанину Мейсы.

— Мама!

— Ой, кто это к нам пришёл? Решил посмотреть, как мама с папой работают?

— Да!

Луске исполнилось пятнадцать месяцев. Научившись ходить, он немедленно решил, что вся резиденция Паршии принадлежит ему, и теперь бродил где хотел.

Родители велели няне подождать в стороне и несколько минут играли с сыном, подбрасывая его и качая на руках.

— Растёт на глазах, — сказала Мейса. — Будто вчера только гулил.

— Говорят, он рано начал говорить. Может, гений.

— А чей ещё сын?

Посмеявшись, Туран взглянул на календарь.

— Осталось совсем мало.

— Да...

Мейса тоже посмотрела на отмеченную дату.

Через три дня они собирались провозгласить единую державу — первую после гибели Древней Империи.

Старый порядок магических Домов уже разваливался из-за Алтаря Вознесения. Теперь Туран намеревался окончательно сломать его и построить всё заново.

В тот же день они с Мейсой должны были заключить равноправный брак.

Пожалуй, более громкой свадьбы мир ещё не видел.