Глава 239. Пересотворение мира (9)

Каламаф, столица Дома Паршия, напоминал огромную плавильную печь. Город втягивал людей и товары со всего света, перемешивал их и превращал во что-то новое.

Приезжим трудно было поверить, что ещё несколько лет назад Каламаф лишился правящего Дома и медленно угасал. Теперь здесь жили сотни тысяч человек, и всех требовалось кормить, одевать, селить и обеспечивать работой.

Следы стремительного роста всё же бросались в глаза. За старыми стенами теснились потемневшие дома прежнего города, а снаружи тянулись новые кварталы с аккуратными крепкими зданиями, ещё не успевшими покрыться копотью и трещинами.

— Так вот какой Каламаф...

— Не крути головой, как деревенщина.

— Сама чуть шею не свернула.

— Заткнись.

Брат с сестрой приехали из Западных пустошей и впервые видели настоящий столичный город.

Каламаф бурлил. Люди на улицах смотрели вперёд с такой жадностью, будто каждый собирался урвать себе кусок новой эпохи. То и дело попадались непривычные инструменты, диковинные повозки и люди в странной одежде.

Иногда люди в чёрной форме отгоняли прохожих от длинных металлических полос, уложенных прямо в землю. Вскоре брат и сестра поняли зачем: по ним с грохотом пронеслась огромная железная змея, окутанная клубами пара.

— Смотри туда!

— Куда?

— Гномы.

— Вот это да...

Молодой человек уставился на существ, которых прежде видел только на картинках. Чёрные блестящие глаза, приплюснутые лица, чем-то похожие на кротов, густая шерсть на руках и щеках. На рукавах у каждого была повязка со знаком двух наложенных друг на друга листьев.

— Говорили, в Серых землях иные народы живут вместе с людьми. Значит, правда.

— Похоже на то.

Западным пустошам повезло пережить недавнюю катастрофу почти без потерь. Но даже там знали, что древние народы внезапно вернулись и едва не уничтожили весь мир.

В Каламафе на гномов никто не обращал внимания. Только такие же приезжие провожали их любопытными взглядами.

Впрочем, рядом шли маги Паршии. Возможно, поэтому желающих задеть чужаков не находилось.

— Мир меняется слишком быстро, — тихо сказала сестра. — Я и представить не могла, что когда-нибудь доберусь сюда.

Брат кивнул.

Ещё недавно путешествие между областями занимало месяцы. Новости приходили с таким опозданием, что успевали устареть. Теперь Каламаф связал мир магическими вратами, и человек мог утром выйти из одного края Колыбели, а к вечеру оказаться в другом.

— Говорят, глава Паршии... то есть будущий император, тоже родом с запада.

— Не верю. У нас даже Великого Дома нет.

— Он умеет давать несколько родовых сил тем, кто не родился в Великом Доме. Наверное, сам прошёл через что-то похожее.

О Туране Паршии рассказывали столько невероятного, что отличить правду от выдумки было невозможно.

Одни называли его потомком Джахара и Арабиона. Другие уверяли, будто благодаря великой реликвии он свободно пользуется любыми родовыми способностями и даже возвращает силы, исчезнувшие тысячи лет назад.

Поговаривали и о том, что новые законы роста маны установил лично он.

Во многих местах это считали дешёвым хвастовством Паршии. Как может простой человек, пусть даже сильнейший маг, переписать законы мира? Он же не бог.

В одном не сомневался никто: Туран Паршия был самым могущественным из живущих и фактически правил всей Колыбелью.

Улицы Каламафа подтверждали это лучше любых речей.

— Вон знамя Рабитаса.

— Откуда ты его знаешь?

— В новой книге видел.

По проспекту шли около сотни людей под зелёным полотнищем с чёрной горой. По одежде и магическим зверям, сопровождавшим отряд, сразу становилось ясно: перед ними не простые путешественники.

Толпа без приказов расступалась.

Во главе процессии ехал на звере мальчик лет пятнадцати. Больше никто в отряде не позволил себе сесть верхом.

— И там ещё одно знамя!

У дворца брат и сестра увидели делегации всех уцелевших Великих Домов.

Арабион.

Бараха.

Джахар.

Камайн.

Лубан.

Не было только полностью уничтоженного Дома Нагин.

Следом прибывали посланники мелких Домов из Западных пустошей, лесных областей и степей. Брат с сестрой тоже входили в одну из таких делегаций.

Одного взгляда на площадь хватало, чтобы понять: власть Паршии действительно охватила весь мир.

— Значит, правда...

Впервые за тысячи лет Колыбель должна была снова стать единой державой.

Только теперь они это почувствовали.

* * *

В приёмной Дома Паршия Туран пил кофе с Осэлем, главой Рабитаса.

Напиток, недавно привезённый с Земли, пришёлся гостю по вкусу. Осэль щедро насыпал сахар и осторожно прихлёбывал сладкий кофе, точно кот, лакающий молоко.

При его мальчишеской внешности это выглядело настолько забавно, что Турану стоило усилий не рассмеяться.

— Благодарю, что нашли время приехать, Осэль.

— Какие могут быть дела важнее провозглашения вашей империи, глава Паршии... Прошу прощения, Ваше Императорское Величество.

Осэль смутился от вежливости Турана и поспешно покачал головой.

Рабитас до сих пор восстанавливался после Возвращения Богов. Туран уничтожил элементальных духов, которые бесчинствовали в болотах, однако выгоревшие леса и разлившиеся топи сами собой в прежнее состояние не возвращались.

— Я не знаю, как отблагодарить вас за то, что вы вновь подарили моей сестре долгую жизнь, — сказал Осэль.

— Я многим обязан Риде. Но, как уже писал, дать вечную жизнь каждому дворянину Рабитаса я не могу.

— Разумеется.

Осэль кивнул, хотя сожаление скрыть не сумел.

На поддержание связи между телом и душой требовалось не так уж много сущности. Но если раздавать нестарение всем подряд, вскоре окажутся сотни тысяч бессмертных, а потом и миллионы. Даже те, кто управлял сущностью, не смогли бы вечно поддерживать их всех.

— Напомните, кто именно получит право на вечную жизнь? — осторожно спросил Осэль.

— Это было в документах. Вы даже прислали письменное согласие.

— А... да.

Туран сразу понял: Осэль начал читать толстый свод новых законов, устал и отложил бумаги подальше.

Он тихо цокнул языком.

— Первая группа — император, его спутница и все, кто проявил четыре способности и прошёл Вознесение.

С этим Осэль спорить не собирался.

Скорее удивляло другое: Туран не обещал вечную жизнь всем своим потомкам. Осэль ожидал, что тот воспользуется властью и сделает бессмертными сотни или тысячи членов будущей императорской семьи.

— Вторая группа — князья, управляющие областями, и супруг или супруга каждого из них.

С провозглашением империи прежний порядок, при котором магические Дома владели городами как личной собственностью, прекращал существование.

Во главе каждой области должен был стоять князь, по положению примерно равный прежнему главе Великого Дома. Кандидату требовалось владеть как минимум тремя родовыми способностями. Назначал и смещал его император.

— Только один спутник получает вечную жизнь? — уточнил Осэль. — Те, у кого целый гарем любимых наложниц, подняли бы вой.

— К счастью, сейчас возмущаться почти некому. Если всё приживётся, так и останется.

Мейса, действующая глава Арабиона, была спутницей Турана. Солиф не держал наложниц и жил с Берит. У Осэля имелось несколько наложниц, от которых он ждал наследников, но настоящей спутницы не было.

Главы Камайна и Лубана и вовсе оставались номинальными фигурами.

— Сильный маг не обязательно хороший правитель, — продолжил Туран. — Но сама сила даёт авторитет. Лучше поставить во главе области могущественного человека, чем заставлять магов подчиняться тому, кого они считают слабаком.

— Тогда мне надо скорее получить третью способность. Иначе я не подхожу на должность князя.

— Спешить некуда. Третья сила даётся тяжело, претендентов мало. Вы ведь проходите задание Хранителя Земли?

— Прохожу. Никогда не думал, что под старость придётся пахать землю.

Чтобы увереннее управлять сущностью, проще было придерживаться правильных сочетаний сигилов из времён «Песни». Осэль уже владел силами Целителя и Очистителя, поэтому выбрал путь Матери-Земли.

Туран едва не усмехнулся. Раз Осэль мужчина, впору было придумать ему Отца-Землю. В самой игре архетип когда-то носил нейтральное имя «Родитель Земли», так что спор не имел смысла.

— Большую часть работы возьмут чиновники, — сказал Туран. — Князю останется назначать людей и следить за ними. Но для этого тоже нужен ум. Хотя бы научитесь отличать хорошего управленца от умелого болтуна.

— Разумеется. Просто задание Хранителя Земли отнимает много времени...

Осэль оправдывался неловко. Выговор был заслуженным: будущий князь даже не удосужился прочитать, как будет устроена империя.

Туран не стал давить. За последние годы Осэль неплохо управлял Рабитасом, а его новое испытание действительно занимало почти всё время.

— Тогда что будет с Ридой? — спросил тот.

— Я как раз подошёл к третьей группе. Каждая область получит от двадцати до тридцати мест, дающих право на вечную жизнь. Князь не сможет раздавать их по своему желанию. Они будут закреплены за должностями.

Дольше других должны были жить лучшие военачальники, канцлеры, судьи и чиновники, от которых зависела вся область.

Формально назначал их князь. Значит, фактически именно он решал, кто получит долголетие.

Глаза Осэля оживились.

— Тогда я могу дать сестре подходящую должность...

— Из столицы будут приезжать ревизоры. Если князь посадит на важный пост родственника без опыта и нужных навыков, он рискует лишиться собственного титула.

— М-м...

Осэль сразу сник.

В Рабитасе его воля прежде была законом. Мысль, что кто-то станет проверять его решения, наверняка казалась унизительной.

Но спорить он не посмел. Молодой человек напротив был почти создателем этого мира.

— За Риду я не беспокоюсь, — смягчился Туран. — Она много лет была старейшиной Рабитаса. Ей найдётся достойное место.

— Конечно найдётся!

Стоило похвалить сестру, и Осэль сразу просиял.

— Последняя группа — мэры городов. Их назначает князь, и каждый получает право на вечную жизнь. Но должность также должна доставаться тому, кто умеет управлять, а не тому, кто ближе к правителю.

Осэль задумчиво кивнул.

Вертикаль была понятной: император, князья, мэры. У каждого имелся начальник, способный остановить злоупотребления.

Но одна ступень оставалась без надзора.

— Императора никто не сдерживает.

— Да.

Если мэр превращался в тирана, его снимал князь. Если тираном становился князь, вмешивался император.

А если тираном становился сам император?

— Со временем я откажусь от трона, — сказал Туран.

— Вы?..

— Не хочу вечность заниматься бумагами. Чем больше власти, тем больше обязанностей. В этой системе императору придётся работать больше всех.

Когда жизнь простолюдинов станет спокойнее и люди получат образование, Туран собирался создать собрания избранных представителей. Они должны были доносить до власти мнение городов и областей. Но даже тогда дел у императора не убавится.

— Следующим правителем станет не обязательно мой потомок. Трон получит один из тех, кто проявит четыре способности и будет готов к Вознесению. А я стану следить уже за ним.

— Понимаю.

— Если империя пойдёт ко дну, а правитель не захочет или не сможет исправить положение, я велю ему уйти. Не послушает — придётся выбить из него дурь.

Теперь Осэль понял замысел.

Туран собирался стать выше императоров — единственным существом, способным судить верховного правителя.

Фактически богом этого мира.

Удобно устроился. Власть себе, работу другим...

Он не успел додумать крамольную мысль.

— Чем богаче и счастливее становится мир, тем больше он рождает сущности, — спокойно сказал Туран. — Поэтому мне выгодно, чтобы люди жили хорошо. Этот интерес не исчезнет через сто или тысячу лет.

Мир, за которым присматривает бог, заинтересованный в человеческом благополучии, всё-таки звучал лучше мира без такого бога.

Осэль признал это кивком.

* * *

Перед резиденцией Паршии снесли несколько десятков ветхих домов и устроили огромную площадь.

Теперь она была до отказа заполнена людьми.

На церемонию допустили только глав Домов, знатных магов, послов и свиты Великих Домов, но даже так собралось несколько тысяч гостей. Ещё сотни тысяч смотрели издалека.

Никто не хотел пропустить начало новой эпохи.

Бум!

Ударил огромный барабан.

Туран медленно пошёл к середине площади.

Маги Паршии, вооружённые длинными ружьями, принёсшими им победу в последней войне, одновременно вскинули оружие.

Щёлк!

Стволы образовали почётный коридор.

— Глава Паршии! Владыка беркута! Великий Туран!

[Туран!]

На крик Асиза ответили сотни магов. Ветер подхватил их голоса и разнёс над площадью, а потом над всем городом.

Туран шёл между рядами и узнавал знакомые лица.

Асиз. Миро. Солиф. Осэль. Рида.

Недавно вернувшийся Армани сидел на плече служанки и с детским любопытством рассматривал церемонию.

Кеорна среди приглашённых не было.

Всё-таки не пришёл.

Получив власть над сущностью, Туран предложил старому рыцарю пройти возвышение и продлить жизнь. Духовное тело Кеорна прежде было привязано к Монарху, а теперь оказалось связано с Тураном. Пока он не вмешивался, Кеорн мог жить свободно и почти не замечать этой связи.

Но старик отказался.

[Я устал, парень. Хочу пожить столько, сколько осталось, и уйти.]

Кеорн потерял семью, покинул Дом, много лет скитался, а потом наконец вышел в отставку. Новый мир менялся слишком быстро. Старый рыцарь считал, что такому старику, как он, не место среди будущих богов.

Заставлять его жить против воли было бы пыткой.

Туран дал Кеорну достаточно денег до конца дней и отправил в дом, где тот когда-то собирался спокойно встретить старость.

— Эх...

— Чего вздыхаешь в такой день?

Мейса подошла сбоку и взяла его за руку. Голубые глаза сияли.

— Просто всё сразу навалилось.

— Не накручивай себя. Ты и раньше делал то же самое, только без короны.

— Хотелось бы верить.

Они обменялись улыбками и продолжили церемонию.

Порядок позаимствовали у землян: объявили открытие, представили гостей, а затем Туран произнёс речь о едином мире и будущем, в котором человечество должно жить лучше.

После этого главы Великих Домов по очереди вышли вперёд и принесли присягу.

Первые трое опустились на одно колено.

— Я, Андир Лубан, клянусь в верности моему императору.

— Я, Баллен Камайн, клянусь в верности моему императору.

— Я, Рамель Джахар, клянусь в верности моему императору.

Эти трое заняли опустевшие места глав лишь потому, что кому-то требовалось представлять Дома. Поэтому их присяга была самой покорной.

Рамель приходилась Берит единокровной сестрой. Среди немногих уцелевших дворян Джахара её считали наиболее подходящей кандидатурой.

Скорее всего, со временем большинство из них лишится княжеской власти.

— Я запомню вашу верность, — ответил Туран.

Следом подошли Солиф и Осэль.

Их положение было выше. Оба были друзьями Турана, оба почти наверняка станут князьями, а со временем могли пройти Вознесение.

— Я, Солиф Бараха, клянусь моему императору в дружбе и верности.

— Я, Осэль Рабитас, клянусь моему императору в дружбе и верности.

— Верю, что дружба и верность Солифа Барахи и Осэля Рабитаса переживут века.

Туран обнял обоих, а затем заметил в дальней толпе знакомое лицо.

Он не мог ошибиться: Кеорн оставался связан с ним как носитель симбионта, и Туран чувствовал его даже на большом расстоянии.

Старик.

Кеорн неловко улыбнулся и помахал рукой, словно смущался, что его всё-таки обнаружили.

У Турана сразу отлегло от сердца.

Оставалась Мейса.

На ней было белое платье земного покроя. Полупрозрачная ткань легко колыхалась на ветру.

Она остановилась перед Тураном и произнесла:

— Я, Мейса Арабион, клянусь моему императору в вечной любви и верности.

— А я клянусь Мейсе Арабион в вечной любви.

Слова были отрепетированы, но Турану всё равно сжало горло.

Туран незаметно смочил пересохшие губы магией. Мейса уловила всплеск маны, улыбнулась глазами и сама подошла ближе.

Они поцеловались.

Когда присяги всех Великих Домов были приняты, Асиз поднял руку и крикнул:

— Объявляю: Дом Паршия и все Великие Дома отныне отрекаются от прежнего порядка и входят в состав новой державы!

Площадь взорвалась рёвом.

Голоса прокатились по Каламафу, ударились о стены и ушли далеко за город.

Началась новая эпоха.