Глава 241. Новая Империя (2)

От мира Колыбели расходились тринадцать ветвей. Одна вела к Земле, двенадцать других тянулись в противоположную сторону. Туран успел проверить ближайшие миры и выяснил, что все они закрыты.

Значит, разведчики Звероморфного мира пришли из гораздо большей дали.

Время в мирах текло по-разному. Порой разница была огромной, поэтому Туран рассчитывал, что настоящее вторжение начнётся через десятки лет. В худшем случае — через несколько.

Семь лет оказалось слишком короткой передышкой.

Впрочем, Империя не тратила это время зря. Люди снова заселили опустевшие земли, города росли, а мир становился богаче. Создание загробного мира и новые законы поглотили огромное количество сущности, зато вера и благодарность людей увеличили вес бытия Турана. Само человеческое процветание рождало новую силу.

Теперь он собрал её в себе и всмотрелся в приближающихся врагов.

Двадцать урука... И это ещё не всё.

На спине одного зверя стояло существо с львиной головой. Тёмно-синяя грива падала на покрытое шерстью человеческое тело. На фоне громадного урука оно казалось почти маленьким, но держалось как вожак.

Рядом ползли несколько змей из голой мышечной ткани. С содранной кожи стекала сукровица. Знания Монарха подсказали Турану, что они пришли из Мира Демонической Крови. Оттуда же происходило искусство, которым Монарх когда-то пользовался: магические знаки из человеческой плоти вытягивали силу и превращали её в ключи.

Ещё дальше плыл сгусток белого света, заключённый в венец из двенадцати птичьих крыльев. Разведчик Мира Реки Света выглядел почти святым, но был хуже многих чудовищ: такие существа не терпели жизни из крови и мяса.

Нашлись среди вторженцев и элементальные духи, и исполинский робот, и дракон. Следом летели всадники в доспехах — кто верхом на крылатых тварях, кто на непонятных машинах.

Увидев мировую преграду Колыбели, они закричали от радости.

— Правда! Стена и впрямь рухнула!

— ★ру ◆бьём▲! ▽ первым♠ пой■ду!

— □□□□□□□!

Некоторых Туран понимал. Речь других была слишком далека от человеческой. Впрочем, какая разница? Все они прошли через множество миров ради добычи.

К волкам, пришедшим за его овцами, пастух выходил с камнем в руке.

Туран принял облик беркута. Его тело растянулось на сотни метров. Поток сущности превратился в тысячи металлических шаров. Они закружились, словно камни в праще, затем один за другим взорвались и рванули вперёд под действием отдачи и магнитного ускорения.

Грохот!

Каждый снаряд шёл быстрее света — на Земле такое запретили бы сами законы физики. Залп рассыпался, как картечь, и в клочья разорвал урука.

Все эти годы Туран не только управлял Империей. Он учился обращаться с сущностью, осваивал силы, которыми прежде не мог пользоваться, и оттачивал старые приёмы. Нынешний Туран разгромил бы себя семилетней давности сто раз из ста. Возможно, даже двоих или троих таких, как он тогда.

Урука теперь и правда мелочь.

Мысль оборвалась.

Львиноголовый исчез со спины зверя.

Он уцелел под залпом и теперь бежал по пустоте, будто под ногами была твёрдая земля. Подскочив к гигантскому беркуту, он выбросил вперёд кулак.

Для тела длиной в сотню метров удар казался смешным.

Хруст!

Турана отбросило.

Кости переломались, внутренности скрутило. Огромный беркут был в сотни раз тяжелее противника, но не смог удержаться на месте.

Какого чёрта?

Магические существа становились сильнее уже потому, что носили в себе ману. Однако настоящий бой требовал сложных приёмов: можно было прижать тело телекинезом к земле, убрать часть отдачи, перенести лишний импульс во врага.

Львиноголовый не сделал ничего подобного.

Он просто был чудовищно тяжёлым и сильным. Вся эта мощь без потерь легла в один короткий удар. Каждое его движение словно выворачивало физику наизнанку.

У них совсем другой способ пользоваться силой. Значит, и моя магия для них в новинку.

Туран выплеснул навстречу поток ветра. Львиноголового унесло прочь.

— Гх...!

Он умел двигаться в пустоте, но против встречного урагана оказался так же беспомощен, как обычный летающий маг.

Пока вожак приходил в себя, остальные навалились разом. Мясные змеи впились в лапы и брюхо беркута. Белый сгусток прожёг крыло лучом. Робот выпустил ракету; взрыв почти ядерной силы залил всё светом и жаром.

«Ай!» — закричала Бидже в его сознании.

Спокойно. Возьми тело.

Туран передал ей управление и занялся магией. Белое пламя пожрало змей. Тень проглотила луч. Он уже собирался разнести робота, когда издалека ударила молния и выжгла внутренние цепи машины. Свет в её глазах погас.

— Мы пришли! — крикнула Мейса.

— Вовремя, — отозвался Туран. — Я уже почти умер.

— Пиздишь.

Мейса обернулась великаншей из бури. Солиф закрылся доспехом из серебряного пламени. Они перехватили остальных врагов, и Туран смог сосредоточиться на львиноголовом.

Тот уже придумал, как пройти сквозь встречный ветер, и снова летел к нему.

Громадное тело мешало. Туран вернулся в человеческий облик и выбросил холод, почти достигавший абсолютного нуля.

— О...

Любое живое существо замёрзло бы мгновенно. Львиноголовый даже не замедлился.

Туран ожидал, что родичи урука плохо переносят холод. Ошибка не смутила его. Он уклонился в сторону и приготовил ответный удар.

Кулак, покрытый чёрной шерстью, вдруг изменил направление, словно заранее знал траекторию ухода.

Хряск!

Лицо Турана смяло. Посыпались зубы, сломался нос. Следом противник ударил ногой. Пятка пробила грудную кость и прошла сквозь сердце.

Обычный человек умер бы дважды.

Туран потратил каплю сущности и восстановил тело за одно мгновение.

Он ответил кулаком. Львиноголовый вздрогнул, поднял ладонь и мягко отвёл удар. Казалось, он не блокировал силу, а менял направление всего, чего касался.

Ладонь вошла Турану в живот. Внутренности превратились в месиво, тело отлетело назад.

Это уже раздражало. Туран заимствовал силу Силача, Стража и других телесных архетипов. Общий запас энергии у него был гораздо больше, а в рукопашной он проигрывал без единого шанса.

Вот здесь мне точно нечего ловить.

Противник владел боевым искусством, которое тысячи лет развивали поколения гениев. Туран не был мастером рукопашного боя, но разницу видел ясно.

Раз не можешь победить на чужом поле — убери само поле.

Он исказил пространство. Расстояние между ними растянулось в сотни раз. Львиноголовый, уже занёсший руку для нового удара, вдруг оказался далеко.

— Что за нелепая дрянь?!

— После твоих кулаков это звучит смешно.

Туран соединил несколько ядов. Нейротоксины, вещества, вызывающие кровотечение, и ещё десятки соединений возникли в жидком виде, замёрзли острыми иглами и рванули к цели.

Львиноголовый уклонился почти от всех. Но пропущенные иглы испарились.

Этого хватило.

— Кх...

Его плоть поплыла, будто на неё выплеснули Воду Смерти. Против робота или духовного тела приём оказался бы бесполезен, зато живое существо он убил без труда. Тем более по весу бытия Туран превосходил врага подавляюще.

В рукопашной львиноголовый обращался с ним как с ребёнком. Умер он всё равно быстро и бесславно.

Туран оглянулся. Мейса и Солиф уже добивали своих противников. Всадник с копьём сгорел в серебряном огне. Робот взорвался сам. Дракон и несколько уцелевших тварей поняли, чем всё кончится, и бросились к межмировым коридорам.

Туран прикинул, стоит ли гнаться. Коридоров было слишком много. Если уйдёт хотя бы один, остальные потери уже ничего не изменят.

Пленных среди оставшихся взять было некого. Он разложил побеждённых на сущность. Запас оказался невелик, но и он пойдёт на пользу миру.

— Ну и дерьмовая работёнка, — выдохнул Солиф.

— Я ожидала худшего, — сказала Мейса.

Оба выглядели измотанными. Одежда и раны уже восстановились, но усталость скрыть было сложнее.

Туран долго смотрел в пустоту. Новых врагов не появлялось.

— На сегодня всё. Возвращаемся.

— А караул? — спросила Мейса.

— Кто предложил, тот и остаётся, — тут же сказал Туран.

— Вот же чёрт.

Солиф понял, что сам себя подставил. Туран рассмеялся.

— Ладно. Преграда выдержит первый удар. За несколько секунд мир не снесут. Нам нужен отдых.

Победители вернулись домой.

* * *

— То есть нас атаковали силы как минимум пяти миров? — спросил Асиз.

— Да. И среди них нашёлся один, который мог со мной драться почти на равных.

— Если такая тварь спустится на землю, Империи конец?

— Скорее всего.

— Чудесно. Просто охренительно.

Они сидели в комнате отдыха императорского дворца. Луска наигрался, уснул и теперь лежал головой на коленях отца. Асиз сидел напротив с редкостно серьёзным лицом.

За последние годы он получил архетип Пиромана и поднялся до второй ступени. Сам Асиз считал, что первая ступень ему не светит, а до особой и вовсе не добраться. Туран с ним соглашался. Природный предел нельзя отменить одним приказом.

Конечно, можно было перестроить его разум и духовное тело, потратив гору сущности. Но ослаблять мировую преграду ради друга Туран не имел права. Да и канцлер входил в число должностей, которым полагалась вечная жизнь. Вознесение ему не требовалось.

Хотя канцлер второй ступени звучал не слишком внушительно.

— Это была разовая вылазка? — спросил Асиз.

— Нет.

Скорее всего, вторженцы пришли проверить, почему погибли разведчики, которых когда-то оставили возле Колыбели. Остальные силы могли просто увязаться за отрядом Звероморфного мира. Теперь несколько миров знали о Колыбели и Земле. Знали они и то, что восстановленная преграда пока достаточно слаба.

— Значит, задача не изменилась, — сказал Туран. — Развивать мир и увеличивать число вознёсшихся.

Сейчас к сущности имели доступ только трое: Туран, Мейса и Солиф. Когда таких станет хотя бы десять, можно будет создать постоянную оборону.

— Десять... На это уйдёт тысяча лет, — сказал Асиз.

— Неужели настолько долго?

— Четвёртое испытание — не прогулка.

Он был прав. Осэль недавно получил архетип Хранителя Земли и узнал условие следующего возвышения: собственными силами построить Рай в небе. Осэль фактически сдался. Такую задачу нельзя было обойти за счёт земных возможностей, как когда-то обошёл своё испытание Солиф.

— Раз уж речь о развитии мира, давайте вернёмся к объединению валюты, — начал Туран.

— Нет! — Солиф зажал уши. — Только не работа. Я сегодня спас мир и имею право напиться.

Все засмеялись.

Туран поднял кубок телекинезом.

— Про валюту поговоришь со своим канцлером. Сейчас — за победу.

— За победу.

— За нас!

Они отпраздновали сражение, о котором почти никто никогда не узнает. Для Империи обычная жизнь продолжалась. Лишь несколько высших чиновников знали, что мир только что едва не погиб.

От битвы осталось одно вещественное напоминание: обломки робота передали в исследовательский институт. Машины при поражении взрывались, однако часть деталей уцелела. В них ощущался невероятный объём информации.

Инженеры из республики гномов осмотрели находку и дружно покачали головами.

— Сейчас от этой технологии никакой пользы.

— Почему? — спросил Туран. — Она явно совершеннее земной.

Роботы проходили по межмировым коридорам и бросали бомбы, способные ранить существ, управляющих сущностью. По земным меркам это была военная техника далёкого будущего.

— Именно поэтому, Ваше Величество. Мы даже не понимаем принципов её работы. Материалы нам тоже неизвестны.

— Настолько всё плохо?

— Представьте, что человеку, который только научился связывать камень с палкой, дали чертёж паровоза. Он увидит сложную вещь, но не поймёт, как выплавить железо и почему пар толкает поршень.

Туран создал институт на основе земных книг. Лучшие умы гномов и людей за несколько лет вывели технику Колыбели примерно на уровень конца девятнадцатого — начала двадцатого века, пусть и без прочного научного фундамента.

Если не могли подступиться даже они, разрыв составлял несколько столетий.

— Храните всё, что осталось, — распорядился Туран. — Когда дорастём до понимания, эти обломки дадут нам огромный скачок.

— Будет исполнено.

У неудачи нашлась и хорошая сторона. Раньше Туран сомневался, смогут ли земляне когда-нибудь участвовать в защите миров. У них не было магии, а возможности одной лишь науки Туран считал ограниченными. Теперь стало ясно: достаточно развитая техника способна ранить даже трансцендентов.

Оставалось надеяться, что Земля не угробит себя ядерной войной раньше, чем дойдёт до такого уровня.

Туран время от времени тайно проверял положение дел. Если война всё-таки станет неизбежной, придётся просто вырезать руководство стран, готовых нажать кнопку.

Грубо, зато надёжно.

* * *

Дальше жизнь понеслась ещё быстрее.

В Империи почти вся власть и почти вся ответственность сходились к императору. Стоило отвернуться — и правитель Камайна уже воровал из казны. Приходилось снимать его и искать нового. Потом Армани понадобилась помощь, чтобы объединить Северное и Южное моря в единое королевство морского народа и привести его под власть Империи.

Между делами Туран пытался повторить технику львиноголового.

Со стороны это выглядело как обычный прямой удар. Но именно таким движением враг сокрушил его в рукопашной.

Мейса вернулась из Арабиона, некоторое время наблюдала, затем спросила:

— Ты что делаешь?

— Пытаюсь понять его удар. Положение тела вроде то же, а толку никакого.

По запасу силы львиноголовый уступал Турану почти в десять раз, однако бил намного лучше. Если разгадать приём, можно было резко усилить себя в безоружном бою.

Похоже, дело заключалось не в движении рук и ног. Враг подключал какую-то местную первичную силу. Земные романы назвали бы это боевым искусством с внутренней энергией.

Чтобы узнать больше, оставалось ждать, пока нужные сведения сами принесёт мировая преграда, либо вторгнуться в Звероморфный мир и вырвать знания силой.

Второй путь был почти самоубийством.

Миры не любят захватчиков.

Даже Земля пыталась вытеснить чужаков. И это при том, что Земля и Колыбель располагались рядом, почти как миры-близнецы. Чем дальше лежал мир, тем труднее было сильному существу пройти коридоры и тем слабее оно становилось после перехода. В наполовину закрытый мир без огромной платы вообще не попасть.

Иначе Колыбель давно бы разобрали на части более могущественные соседи.

Именно поэтому недавних врагов удалось победить сравнительно легко: они тоже вошли сюда ослабленными.

Туран понял, что сегодня ничего не добьётся, и надел снятую рубашку.

В этот миг его восприятие зацепило чужой сигнал.

— Что-то пришло, — сказал он.

— Опять вторжение? — Мейса сразу напряглась.

— Не похоже. Сначала поговорим.

Через сигнальную сеть за преградой донёсся голос молодой женщины.

[Я прошу о разговоре, Владыка Белой Преграды.]

Впервые из чужого мира пришёл не удар, а предложение мира.

По крайней мере, так оно звучало.