Глава 244. Новая Империя (5)
После побега наследного принца дворцовую охрану немного перетряхнули. На этом неприятности, к счастью, и закончились. Для происшествия такого масштаба всё обошлось почти неприлично легко.
Первая влюблённость шестнадцатилетнего мальчишки тоже не привела ни к одной государственной катастрофе.
Туран и Мейса приняли слова сына всерьёз. Они сократили рабочий день, начали чаще оставаться вдвоём и понемногу возвращались к той жизни, которой жили в первые годы Империи. Луску тоже стали чаще вытаскивать из его расписания.
— Правда, со мной всё хорошо, — смущённо говорил он. — Не нужно ради меня отменять дела.
— А мы не ради тебя, — с невинным видом отвечала Мейса. — Нам самим хочется. Ты уж потерпи родителей и иногда уделяй нам время.
Луска краснел, но соглашался.
Когда люди, способные менять мир, решили иногда отдыхать, развитие Империи слегка замедлилось. Приговоры утверждали позже, новые земли осваивали не так стремительно, часть бумаг лежала лишний день.
Государство от этого не рухнуло.
Туран и Мейса не бросили работу, а всего лишь перестали жить за письменным столом. Если несколько свободных вечеров правителя могли погубить страну, значит, грош цена была всей построенной системе.
Туран повторял себе это всякий раз, когда тревога снова начинала грызть изнутри.
Если врага нельзя победить после одного выходного, без выходного мы его тоже не одолеем.
Правда, мысль о том, что однажды для победы не хватит ровно той крупицы силы, которую он мог получить за этот день, всё равно бесила.
Но это будет потом. А жизнь шла сейчас.
Освободившееся время Туран потратил на встречи с людьми, встречи с которыми давно откладывал. Он проверил, как живёт небольшая община белых эльфов в Лесу Морозного Ветра, затем навестил Риду, которая служила канцлером во владениях Рабитаса.
Услышав о побеге Луски, старуха хохотала так, что слуги заглядывали в комнату.
— Уже сбежал? Вот же шустрый паршивец. А ведь вчера под стол пешком ходил. Жаль, меня рядом не было, я бы хоть посмотрела.
— Приезжайте в Каламаф, — предложил Туран. — Луска наверняка обрадуется.
— Благодарю, Ваше Величество, но не стану навязываться. Подростки не любят сидеть со стариками. Понадоблюсь — сама его найду.
Рида успокоила Турана: из её внуков и правнуков едва ли не каждый второй хоть раз уходил из дома. Молодой маг, особенно сильный, рано или поздно решает, что способен сам разобраться с целым миром. Это почти болезнь возраста.
Туран и сам когда-то покинул холм Хисарил с похожей уверенностью. Разве что его подтолкнул Кеорн.
Следующим он навестил Харама Берка, мужа тёти Асиза и своего бывшего наставника по боевым искусствам. Недавно Харам получил титул князя и управление землями Лубана. Когда-то Туран поручил ему разобраться в технике человека с львиной головой, но Харам так ничего и не выяснил.
Зато старая просьба прозвучала снова.
— Я уже говорил, Ваше Величество: мне не место среди правителей.
Даже после коронации Турана Харам говорил с ним так, будто отчитывался перед командующим. Просьбы говорить проще ни к чему не привели, и Туран давно сдался.
— Что именно вас не устраивает?
— Я умею драться. Управлять людьми — нет. На совете сижу и половины не понимаю. Посадите вместо меня чучело, толку будет столько же.
Формально Харам подходил на должность лучше многих. Он командовал охраной главной ветви Дома Паршия, был заместителем Турана и прошёл с ним несколько важнейших войн. После изменения законов мира быстро пробудил архетипы Силача и Берсерка.
Но заседания мучили его сильнее любой битвы. Он не доверял себе и считал, что занимает чужое место.
Туран не стал убеждать его лестью.
— Чучело не сможет наказать мерзавца, который решил нажиться на слабых.
Жители Лубана всё ещё привыкли подчиняться сильным магическим Домам. Им нужен был правитель, которого боятся нарушители и которому верят обычные люди. Туран долго объяснял это Хараму и в конце концов добился хотя бы отсрочки: тот согласился ещё немного поработать и посмотреть, справится ли.
На самом деле Туран предпочитал ставить князьями именно таких людей. Харам не плёл интриг, не мечтал о троне и не присваивал налоги, как прежний правитель Камайна. Неумение красиво выступать на совете было куда меньшим злом.
Покидая Лубан, Туран невесело усмехнулся.
Отправился отдыхать и по дороге решил ещё одну кадровую проблему. Отлично отдохнул, нечего сказать.
В следующий свободный день можно было съездить с сыном на Землю. Показать ему города, в которых тот ещё не бывал, пройтись без охраны, поесть чего-нибудь вредного.
Туран уже прикидывал маршрут, когда ощутил смерть человека, которому был обязан всем.
Кеорн умер.
* * *
Последние годы Кеорн провёл в деревне неподалёку от небольшого городка к юго-востоку от Моргена.
Туран бывал там тайком и без труда перенёсся к знакомому месту. Прежде чем войти в деревню, он изменил лицо и назвался давним приятелем покойного.
Староста покачал головой.
— Не повезло тебе, парень. Кеорн умер всего несколько часов назад. Приди ты утром, успел бы проститься.
Туран молча кивнул.
Старосте его сдержанность не понравилась, но он решил, что молодой человек просто тяжело переживает утрату.
О причине смерти рассказал местный врач, ближе всех общавшийся с Кеорном.
— Болезнь его забрала.
— Болезнь? Он был магом.
— Я знал, что ты спросишь. Маги редко хворают, но не от всего защищены. У Кеорна внутри росла опухоль. Сейчас эту болезнь называют раком.
Кеорну было около девяноста. Для обычного человека это соответствовало примерно сорока или пятидесяти годам, но тяжёлая болезнь могла настигнуть и в таком возрасте. Медицина и гигиена в Империи развивались быстро, люди жили дольше, однако смерть никуда не исчезла.
— Восстановительная магия вылечила бы его, — сказал Туран.
— Конечно. Только магов третьей ступени мало, а Целителей среди них ещё меньше. Я уговаривал его съездить в город. Он отказался. Сказал, что это знак и ему пора уходить.
— Понятно.
Это было похоже на Кеорна.
Туран когда-то предлагал вернуть ему молодое тело и продлить жизнь. Кеорн тоже отказался. После гибели семьи он не искал смерти, но и за жизнь не цеплялся. Он продолжал жить только потому, что самоубийство казалось ему предательством тех, кто помог ему выстоять.
— Он оставил завещание?
— Три письма, — ответил врач. — Одно мне, второе старосте, там про имущество. Третье адресовано человеку, которого я не знаю. Кеорн велел ждать год, а потом сжечь.
— Кому оно?
— Пастушку с холма Хисарил. Это не ты случайно?
— Я.
Туран забрал письмо и ушёл на холм за деревней. Там, под ветром, он развернул сложенные листы.
[Великому императору Турану.
Раз это письмо у тебя, значит, я всё-таки умер, а ты не стал возвращать меня насильно. Спасибо.
И всё же на случай, если такая мысль у тебя ещё осталась, прошу: не возвращай меня к жизни. Я устал и хочу наконец отдохнуть.
Почти сто лет я называл себя рыцарем Арабиона. За это время случилось слишком многое. Я потерял семью, позволил ненависти вести меня и убивал рыцарей Джахара вместе со всеми, кто им помогал. Долгоживущему дворянину девяносто лет покажутся пустяком, но мне хватило. По-моему, я выжег в себе всё, что могло гореть.
Есть признание, которое я так и не решился сделать при встрече.
Когда я впервые увидел тебя, то вспомнил своих родных, особенно маленького внука. Если бы он выжил, вырос бы примерно таким же. Вот и вышло, что императора я втайне считал родным человеком. Глупая слабость старого рыцаря, но перед смертью скрывать её уже незачем.
Ты однажды спрашивал, не пожалел ли я о том, что рассказал тебе о магии и вытолкнул с холма в большой мир.
Пожалел. Совсем ненадолго.
Теперь — нет.
Даже в этой глухой деревне я каждый день видел, как меняется мир. Люди больше не мрут от голода и не просыпаются ночью от рёва магических зверей. Они читают газеты, узнают новости из далёких стран, пользуются вещами, которых прежде не увидели бы за всю жизнь. У них появились новые забавы и новые причины просыпаться утром.
Я даже ездил на поезде. Невероятная штука.
Мне посчастливилось помочь появиться богу, который сделал жизнь миллионов людей лучше. Этой заслугой я горжусь сильнее всего.
Всё это сделал ты.
Есть лишь одна вещь, которой я боюсь: суда в созданном тобой загробном мире.
Я прожил жизнь, не посрамив звания рыцаря Арабиона. Но не стану лгать, будто всегда поступал по совести. Я выполнял приказы и временами делал то, чего хороший человек делать не должен.
Если это преступления, я приму наказание.
И ещё одна просьба. Не вмешивайся в мой приговор. Если люди решат, что я заслужил камни и проклятия, пусть так и будет. Хочу уйти честно хотя бы в самом конце.
Не знаю, можно ли назвать это последней просьбой, но другой у старого рыцаря нет.
Пастушку с холма Хисарил.
Кеорн.]
Туран сложил листы и медленно выпустил воздух.
Сейчас он был не императором, а тем самым мальчишкой с холма. Поэтому можно было плакать и не думать о достоинстве правителя.
Кеорн, рыцарь Арабиона, стал первым взрослым после матери, на которого Туран мог опереться. Туран жалел, что не приехал раньше и не поговорил с ним в последний раз. И одновременно был благодарен письму: при жизни Кеорн никогда не сказал бы столько.
— Туран, почему ты плачешь? Тебе больно? — спросила Бидже.
— Нет. То есть... да. Наверное, мне всё-таки больно.
— Непонятно.
Туран рассмеялся. Бидже соображала лучше большинства людей, но чужие чувства по-прежнему ставили её в тупик.
После смеха стало легче дышать. Туран вытер лицо, сменил координаты и поднялся к границе мира.
Белая Преграда сомкнулась вокруг него.
Теперь посмотрим.
Когда-то загробный мир состоял из трёх дверей и одного зала суда. Теперь здесь появились коридоры, комнаты ожидания и служебные помещения. За порядком следили ангелы. Тех, кто задерживался у входа и тянул время, ангелы без церемоний хватали и отправляли дальше.
При виде Турана стражи выпрямились.
— Приветствуем Владыку Загробья!
— Продолжайте.
Ангелами становились добровольцы из тех, кто заслужил Рай. Обычно Туран выбирал бывших военных. Они следили за порядком в загробном мире, а за службу получали отдых в Раю.
Создать ангела можно было лишь из тех, кто умер после появления этого места. Поэтому старые воины Паршии, павшие задолго до его создания, не получили такого выбора. Туран по-прежнему считал это несправедливым, хотя изменить уже ничего не мог.
— Мне нужен один из умерших, прибывших сегодня, — сказал он.
— Назовите его, Владыка.
— Кеорн. Бывший рыцарь Арабиона.
Ангел быстро просмотрел список.
— Нашёл. Его суд начнётся совсем скоро. Как прикажете распорядиться?
— Никак. Я только посмотрю.
— Будет исполнено.
Турана провели в один из залов. Умершие входили по очереди, и суд показывал каждому прожитую жизнь целиком.
[Коаси из Дома Рабитас.]
[Рождён дворянином. С детства проявлял склонность к жестокости. Под видом лечения научился вызывать болезни. После основания Новой Империи продолжил опыты и был казнён после разоблачения.]
[Детство: кража — 13 случаев; подглядывание — 5 случаев.]
[Зрелость: кража — 5 случаев; присвоение чужого имущества — 12 случаев...]
[По приказу Дома исцелил 57 человек в детстве и 1 533 человека во взрослом возрасте.]
[Благодарны: 1 295. Считают врагом: 311...]
Суд не ограничивался сухими цифрами. Память умершего раскрывалась перед всеми.
Коаси лечил людей, а спустя месяцы тайком наблюдал, как они угасают от созданных им болезней, и дрочил, глядя на их мучения.
Зал взорвался криками.
— В Ад его!
— Пусть сдохнет ещё раз!
— В самое мерзкое место!
Перед судом умершие находились под завесой неведения и не помнили, кем были при жизни. Сам Коаси орал вместе с остальными, требуя кары для чудовища на экране. Даже он, не узнав себя, решил, что такой человек заслуживает Ада.
Судья уже поднял молоток, но застыл.
[Обнаружено противоречие.]
[Число благодарных превышает число пострадавших. Решение: Ад.]
[Проверка причины...]
[Лицемерие. Благие поступки совершались по обязанности перед Домом. Служебное положение использовано для удовлетворения садистских желаний.]
[Смягчающих обстоятельств нет.]
Тук!
Коаси закричал и провалился в Ад. Зал проводил его радостным рёвом.
Следующим назвали Кеорна.
[Кеорн из Дома Арабион.]
[Около шестидесяти лет служил рыцарем и исполнял приказы Дома Арабион. После ухода из Дома странствовал, охотился на магических зверей, затем поселился в деревне, где и умер.]
[Детство: драки и побои — 42 случая.]
[Зрелость: убийство — 295 случаев; присвоение чужого имущества — 42 случая...]
[Защитил по приказу Дома: 216 человек.]
[Защитил по собственной воле после ухода из Дома: 391 человек.]
[Благодарны: 21 953. Считают врагом: 49...]
В жизни Кеорна не нашлось ничего, что потрясло бы зал.
Детские драки происходили в казарме, где мальчики-рыцари мерились силой и устанавливали порядок. Кеорн не травил слабых и не искал беспомощных жертв.
Взрослым Кеорн убивал разбойников, преступников и врагов во время войны с Джахаром. В число краж попала военная добыча, взятая у противника после боя. Грязи хватало, но за ней не стояло наслаждение чужой болью.
Людей, которых он спас, было несравнимо больше.
Кеорн не был безгрешным. Зато после увиденного никто не сомневался, что перед ними хороший человек.
— В Рай.
— Он заслужил покой.
— Пусть ему воздастся за всё добро.
Приговор прозвучал быстро.
Кеорн поднялся над залом и поплыл к белым облакам. За ними открывалось чистое голубое небо Рая.
Туран поднял руку в прощальном жесте.
Пусть старый рыцарь наконец отдохнёт. А когда будет готов — отправится в новую жизнь.