Глава 371. Ветер перемен.

Впервые за долгое время я приехала в Академию. Накопившиеся дела требовали моего присутствия, но была и другая причина — человек, с которым мне непременно хотелось поговорить.

Когда я поставила чашку на блюдце, звон разнёсся по непривычно тихой комнате.

— Вам пришлось нелегко.

Я произнесла это первой и сразу поняла: слова слишком слабые. За две недели Аделия изменилась до неузнаваемости. Исхудавшее лицо, потухший взгляд, улыбка, в которой не осталось её прежнего спокойного тепла.

— Со мной всё в порядке, Кали. Правда. Уже одного того, что ты принесла эту весть, достаточно.

Теперь мы называли друг друга по имени, без церемоний. От этого мне было только тяжелее.

«Я-то видела Чонсона своими глазами. А она все эти дни могла лишь ждать».

— Он действительно вне опасности? — спросила Аделия.

— Да. Более того, сейчас ему лучше, чем прежде. Госпожа Ария сделала для него всё возможное. Подробности непростые…

— Расскажи всё. Ничего не опускай.

В её голосе не было ни страха, ни колебаний. Я кивнула.

— По словам госпожи Арии, сила апостола не пыталась убить кадета Хан Чонсона. Она запечатала его.

— Запечатала?..

— Именно. И речь, вероятно, идёт не об обычном апостоле. Ты наверняка слышала о катастрофе, связанной с апостолами Луа. Судя по всему, за ней стояли существа, которых старые хроники называют Девятью апостолами.

Аделия широко раскрыла глаза. Я её понимала: когда Ария впервые объяснила это мне, я отреагировала не лучше.

Та бойня вошла в историю не только из-за чудовищных жертв. Именно после неё разрозненные древние королевства объединились в нынешнюю Империю.

— Выходит, — продолжила я, — он выжил именно потому, что апостол не уничтожил его, а заключил внутри печати.

— Но зачем? Что им от него нужно? Почему они подвергли его такому риску?..

— Даже госпожа Ария пока не знает. Императорский двор уже уведомлён. Думаю, нас ждут серьёзные перемены.

К встрече с апостолами готовились и прежде, однако появление существа, равного одному из Апостолов Луа, меняло всё. При худшем развитии событий Империя могла дойти и до всеобщего призыва.

Я не хотела, чтобы наш разговор окончательно утонул в мрачных догадках.

— Есть и хорошее.

— Что именно?

— После освобождения от печати тело Чонсона стало почти безупречным. Так выразилась госпожа Ария. Я сама вижу: телосложение, координация, выносливость — всё стало лучше. Но главное даже не это.

— А что?

— Он сам изменился. Стал собраннее, крепче духом. Воли ему и раньше было не занимать, а теперь в нём будто появился внутренний стержень, который уже ничем не согнёшь. Не знаю, сколько испытаний он пережил в заточении, но они его не сломали. Аделия, он остался собой.

Вот ради этих слов я и пришла.

Само его возвращение было чудом. Но не менее важно было знать, что вернулся именно тот человек, которого мы знали.

— Слава богам… — выдохнула Аделия.

— Поэтому не мучай себя. Он жив, в здравом уме и всё так же думает прежде всего о других. Скоро я поговорю с госпожой Арией ещё об одном деле.

— О каком?

— Ты ведь хочешь его увидеть. И не только ты. В Академии есть другие кадеты, которые ждут этой встречи. Я постараюсь устроить её в Башне.

Произнеся это, я вдруг особенно ясно поняла: нельзя радоваться лишь тому, что мне самой позволено быть рядом с Чонсоном. Нужно помнить и о тех, кто лишён такой возможности.

«Он и сам о них не забывает».

Всего через несколько дней после пробуждения, когда ему бы следовало думать только о собственном восстановлении, он просил меня передать весть всем, кто за него тревожился. Значит, сейчас я должна была взять часть этой заботы на себя.

— Кали, если ты сумеешь это устроить, я буду бесконечно благодарна. Остальным тоже очень тяжело.

— Я знаю. Сделаю всё, что смогу.

Я накрыла её ладонь своей. Аделия вздрогнула, но затем слабо улыбнулась, и я медленно провела пальцами по её руке.

Мы сблизились незаметно. Нас роднили и чувства к одному человеку, и то, что обе мы были инструкторами. Теперь её боль не казалась мне чужой. Наверняка и другие женщины, связанные с Чонсоном, пережили те же страшные недели.

— Что такое? — спросила я, заметив её взгляд.

— Ты изменилась.

— И как же?

— Стала мягче. Терпимее к людям. По-моему, это хорошая перемена.

Я не сразу нашлась с ответом. Меня называли холодной, резкой, прямолинейной — чем угодно, только не мягкой.

«Неужели теперь я и правда кажусь такой?»

Я задумчиво погладила её ладонь.

— Видимо, меняюсь и я.

— Не ты одна. Со мной произошло то же самое.

Она сказала это спокойно, без жалобы. И я подумала, что Чонсон меняет всех, кто подпускает его близко. Чем прочнее становилась связь, тем сильнее человек менялся.

* * *

С пробуждения Чонсона прошла неделя.

Мне начинало казаться, что время в Башне течёт неправильно. Дни проскакивали один за другим, а усталость с каждым утром давила всё сильнее.

Солнечный свет уже залил комнату. Я открыл глаза и почти сразу подумал:

«Ещё бы немного поспать».

Ничего страшного, пожалуй, не случилось бы. Ария берегла меня и не требовала невозможного. Даже занятия по управлению маной она строила так, чтобы я успевал восстановиться.

Но я сам не позволял себе поблажек.

Скинув одеяло, я сел и осторожно размял плечи.

Хруст! Хруст!

Сведённые мышцы отозвались резкой болью. Из горла вырвался тонкий стон, но я заставил себя выпрямиться.

В ту бессонную ночь я дал себе слово: за месяц, который предстояло провести в Башне, стану сильнее. Не стану заранее решать, что мне не по силам. И если рядом не окажется человека, готового гнать меня вперёд, я сделаю это сам.

— Пора тренироваться.

До дневных занятий с Арией утро принадлежало мне. С восьми до полудня — личная практика, простая и безжалостная.

У стены стояло моё копьё — целиком чёрное, от наконечника до древка, а теперь ещё и усиленное чарами Арии.

— Для начала душ.

Я откинул со лба растрёпанные волосы и поднялся. Было уже за семь: завтрак — и сразу на полигон.

* * *

Белое сияние сомкнулось вокруг нас.

Мы с Кали и леди Изабель ступили в подготовленный Арией круг переноса. Мир дрогнул, но привычного головокружения уже не было.

«Привык».

В следующую секунду лицо обдало прохладой.

Фью-у-у…

До горизонта тянулась высокая зелёная трава.

— Кадет Хан Чонсон, может, всё-таки передохнёшь? — спросила Кали.

Я снова взялся за копьё.

— Нет, всё в порядке.

— А по-моему, нет. Последние дни ты себя загоняешь.

В её голосе не было привычной жёсткости. Дальше спорить я не стал. Я примял траву и сел; Кали устроилась рядом. Изабель осталась в нескольких шагах от нас.

— Мне нравится твоё упорство, — начала Кали. — Всегда нравилось. Ты не умеешь довольствоваться достигнутым, и это редкое качество.

— Спасибо.

— Не благодари. Я тебя сейчас не хвалю.

Холод в её тоне заставил меня замолчать. Кали смотрела внимательно, будто видела каждую натянутую мышцу и каждую попытку скрыть боль.

Она положила ладонь мне на плечо.

Я невольно поморщился. Прикосновение было лёгким, но в забитых мышцах вспыхнула боль, словно в них вогнали раскалённый прут.

— Вот же… И в таком состоянии ты собирался продолжать?

— Я действительно могу…

— Не можешь.

Возразить было нечего. Я по-прежнему верил, что новое тело выдержит. Но взгляд Кали говорил: дело не в том, сколько оно выдержит, а в том, что я уже перестал замечать собственные пределы.

— Леди Изабель, на сегодня закончим.

— Согласна.

Изабель ответила сразу. Кали опустила ладонь на древко и без всякого усилия отвела копьё в сторону. Я не стал сопротивляться.

— Хорошо, инструктор Кали.

— Послушай меня. Я не хочу тебя ни к чему принуждать. Тем более сейчас, после всего, что случилось. Ты ведь понимаешь, почему я настаиваю?..

В её голос вернулось тепло. Она не приказывала — уговаривала. И именно поэтому я не смог отказать.