Глава 389. Конфликт. Искренность Глесии (2).

— Если ты сама не понимаешь, чего хочешь, лучше вообще не приближайся к Хан Чонсону.

Холодный голос Карите прозвучал особенно отчётливо.

До сих пор она говорила осторожно, почти робко. Теперь же высказалась твёрдо, и все посмотрели на неё с удивлением.

Я тихо выдохнул.

— Карите, на это отвечу я.

На душе было тяжело.

Весь ужин я чувствовал взгляды сидевших рядом женщин, но так и не высказал того, что намеревался.

Нет, дело было не в недостатке решимости. Пока вечер проходил спокойно, мне казалось, что вмешиваться незачем. Я надеялся, что мы закончим ужин мирно.

Однако всё оказалось не так просто.

— Почему ты отвечаешь вместо неё? — возразила Карите. — Я обращаюсь к Глесии.

Её голос стал ещё твёрже. Я невольно улыбнулся.

«Она имеет право злиться».

Реакция Карите была естественной. Я не собирался придумывать оправдания. Ни Глесия, ни сама Карите не были виноваты в возникшем споре.

Причиной стал я. Значит, и разбираться следовало мне.

— Потому что это я попросил Глесию остаться рядом.

— Ты попросил её?..

Карите замерла. Я кивнул.

— Да. Пока меня не было, она сильно страдала. Наверное, в какой-то момент ей захотелось забыть обо мне, лишь бы больше не мучиться. Сегодня мы подробно поговорили, и я понял, почему её чувства изменились. Я знаю, что теперь она относится ко мне не так, как раньше.

В глазах Карите оставалось недовольство. Я продолжил уже твёрже:

— Но мои чувства к Глесии не изменились. Поэтому я сам попросил её не уходить.

Я хотел, чтобы она осталась, даже если прежняя любовь исчезла. Мне было важно не потерять её. Именно поэтому я сказал всё прямо.

Карите приоткрыла рот, не найдя ответа. Мне стало неловко перед ней, но я всё же повернулся к Глесии.

— Не обвиняйте её за то, что она ведёт себя иначе. Это я попросил её дать нашим отношениям ещё один шанс. Верно, Глесия?

Я попытался перенести весь удар на себя и закончить спор.

Но Глесия не согласилась.

— В основном ты прав. И всё же решение я приняла не потому, что ты меня попросил.

— Глесия?..

Она глубоко вздохнула и собралась с мыслями.

— Спасибо, что пытаешься защитить меня. Но Карите права: отвечать должна я сама. Поэтому теперь позволь мне говорить за себя.

В её взгляде появилась решимость.

Я не понимал, к чему она ведёт.

«Что ещё она собирается сказать?»

Перед ужином мы, как мне казалось, обсудили всё необходимое. Решили продолжать отношения и договорились, как будем вести себя дальше. Теперь Глесия словно собиралась изменить то, о чём мы договорились.

— Хорошо. Говори.

Она повернулась к девушкам.

— Карите, Милия, пожалуйста, выслушайте меня до конца.

Милия смотрела настороженно. В глазах Карите всё ещё читалось недоверие.

— Раньше я любила Хан Чонсона. Иначе не искала бы встреч, не хотела бы проводить с ним время и не думала бы о нём так часто. Поэтому я остаюсь рядом не только потому, что он меня удержал. Я сама всё обдумала и приняла решение.

Она говорила прямо, не снимая с себя ответственности.

Я невольно посмотрел на неё внимательнее.

— Но тогда твои слова противоречат друг другу, — заметила Милия.

— Получается, ты всё равно хочешь вступить в отношения, не разобравшись в чувствах, — резко добавила Карите.

Я тяжело вздохнул.

Карите была не единственной, кого тревожила позиция Глесии. Милия тоже не одобряла её, просто не стала первой начинать спор.

Кали и Аделия молча наблюдали. По их лицам было ясно: позиция Глесии вызывала сомнения и у них.

Ситуация становилась всё хуже.

Но Глесия ответила спокойно:

— Мне следовало сказать это раньше, до того как Чонсон заговорил за меня. Я вовсе не собираюсь сближаться с ним, оставив всё без решения.

— Я не люблю словесные уловки, — холодно предупредила Карите.

— Это не уловка. Я понимаю, насколько серьёзно вы обе к нему относитесь.

— Тогда ты и сама должна понимать, почему твоя позиция кажется бессмысленной. Что именно ты пытаешься нам объяснить?

Голоса становились громче, и обстановка в кабинете снова стала тяжёлой.

Я смотрел на Глесию. В её глазах была такая решимость, что вмешаться я не осмелился.

Её чувства ко мне изменились, но характер остался прежним. Если сейчас снова начать отвечать за неё, она по-настоящему рассердится.

— Я знаю, что слова «хочу узнать его получше, а потом решить» звучат несерьёзно, — сказала Глесия. — Понимаю и то, что со стороны это может показаться легкомыслием. Но я говорю не об обычном любопытстве. Я действительно собираюсь лучше понять Хан Чонсона и собственное отношение к нему.

— Для меня это всё равно звучит одинаково, — отрезала Карите.

— Нет. Это совсем не одно и то же.

— Тогда объясни разницу.

Глесия стиснула губы и резко повернулась ко мне.

— Хан Чонсон.

Я невольно напрягся.

— Я скажу это сейчас при всех. Я решила узнать тебя заново. И если после этого пойму, что действительно хочу быть с тобой, то буду готова связать с тобой всю жизнь.

Я не сумел скрыть потрясения.

— Я говорю совершенно серьёзно, — продолжила она. — Я знаю о твоих отношениях с другими женщинами. Помню и то, что раньше сама предложила остаться друзьями. Но теперь всё иначе. Даже лишившись прежних чувств, я не смогла отдалиться от тебя. После завершения навыка ты всё равно не выходил у меня из головы. Я вспоминала о тебе по нескольку раз в день. Поэтому и приехала сюда.

Она говорила быстро, но каждое слово звучало твёрдо. Я мог только слушать.

В её взгляде было больше решимости, чем когда-либо за весь сегодняшний день.

— Сейчас я не могу сказать, что люблю тебя так же, как Милия и Карите. Это было бы ложью. Моё сердце изменилось. Но сегодня я увидела, как ты со мной обращаешься, и поняла, почему так хотела встречи. Если я сейчас просто откажусь от тебя, то, возможно, буду горько жалеть об этом всю жизнь.

Последние слова прозвучали медленнее.

Я не ожидал такой глубины признания.

До этого я думал только о новом начале. Не был уверен, спокойно ли Глесии рядом со мной и приносят ли ей наши встречи хоть какую-то радость. После того первого прикосновения я даже не пытался снова обнять её или взять за руку без необходимости.

Поэтому её признание поразило особенно сильно.

«Она всё это время думала гораздо глубже, чем я предполагал».

Прежняя любовь исчезла, однако Глесия всё равно хотела понять меня и снова подойти ближе. Это уже не было тем любопытством, с которого началось наше знакомство. Теперь за ним стояло осознанное решение.

— Поэтому я прошу вас обеих понять меня. Я знаю, что не могу поступать как захочу, потому что моё решение затрагивает и вас. Потому и прошу, а не ставлю перед фактом. Я говорю это, будучи готовой поставить на кон собственную жизнь.

В конце Глесия снова посмотрела на меня. В её голосе впервые прозвучала почти отчаянная просьба.

Такой я её ещё не видел.

Милия и Карите молчали, явно не находя слов. Глядя на них, я сам невольно затаил дыхание.

— Хорошо. Я принимаю твоё решение, — наконец сказала Милия.

Карите растерянно повернулась к ней.

— Милия?..

Та улыбнулась немного растерянно.

— Глесия говорит не из прихоти. Она уже ясно дала понять, насколько серьёзно к этому относится.

— Но всё равно…

— Карите, в любом случае решать не нам.

Милия мягко посмотрела на меня.

— А… вот как, — выдохнула Карите.

Я осторожно заговорил:

— Я уже решил принять Глесию.

Это следовало произнести ясно, без двусмысленности.