Глава 63. Элис Верт (3)

Живя в этом мире, часто слышишь такие слова:

«Знание — сила».

Или «Меньше знаешь — крепче спишь».

Оба утверждения по-своему верны, и если спросить, какое из них правильнее, ответить будет непросто.

Но что, если найти между ними удачный компромисс?

Я бы сформулировал это так:

Оставаясь в неведении, ты становишься дураком, но, зная правду, ты по крайней мере можешь что-то предпринять.

После того как сестра стала свидетельницей нападения Кранца, дом встал на уши.

Конечно, это продлилось недолго.

Вскоре ей пришлось вернуться в Академию, и, лишившись своего единственного защитника, я снова остался совсем один.

Кранц стал издеваться надо мной еще более настойчиво и изощренно, а окружающие продолжали игнорировать меня, словно ничего не изменилось.

Перед отъездом сестра сказала мне:

«Если тебе будет тяжело, обязательно скажи мне».

Но я не проронил ни слова.

Потому что не хотел снова видеть её в гневе или в слезах.

Ни тогда, ни сейчас я не собирался прятаться за женской юбкой, убегая от реальности.

Однако, как я уже говорил, неведение делает человека слепцом, не способным подготовиться к грядущим испытаниям.

Я хотел, чтобы сестра знала.

Насколько грязен и жалок тот самый «долг семьи», который она так стремится защитить.

Что ей вовсе не обязательно жертвовать собой ради этого.

Именно поэтому я сказал ей правду.

«...!»

Правая рука сестры сильно дрожала.

Казалось, она готова прямо сейчас обнажить меч и броситься в Белиас.

Я решил подождать, пока она заговорит первой.

— То, что ты сейчас сказал... это правда?

— Я бы не стал шутить такими вещами.

— Тогда как ты смог выжить и добраться сюда?

Как раз в этот момент к нам подошел мужчина и почтительно склонил голову.

— К-кто вы?

Это был Брайан — юноша лет двадцати с аккуратными каштановыми волосами и простодушным взглядом.

— Я Брайан Кендрик, официальный рыцарь Нового Белиаса. В настоящее время я являюсь рыцарем-защитником молодого господина Киана и неотлучно нахожусь при нем.

— Рыцарь-защитник?

Брайан твердым и четким голосом пересказал события последних трех лет.

О том, как получил приказ от супруги герцога, но счел его несправедливым, предал её и тут же стал моим рыцарем-защитником, чтобы благополучно сопроводить меня в Академию.

По сути, всё, что сделал я, он приписал себе.

Разумеется, именно я велел ему так сказать.

— Я... я просто не могу этого понять! Почему ты никому не рассказал?!

— А кому мне было рассказывать? Отец ведь постоянно занят делами на передовой.

— Тогда хотя бы мне мог сообщить!

Честно говоря, такое случается впервые.

Чтобы сестра по-настоящему злилась на меня.

Но знаете что?

В моей жизни никогда не было человека, который бы так искренне злился ради меня.

Обычно, когда тебя отчитывают, настроение портится и становится тоскливо, но мне, как ни странно, хотелось улыбаться.

Даже я понимаю, что это попахивает извращением.

Подавив свои чувства, я невозмутимо ответил:

— Точно так же, как вы, сестра, странствовали по континенту три года ради собственной жизни, я тоже молчал ради своей. Как только супруга герцога поняла, что её план провалился, она не предпринимала новых попыток. Кранц тоже сидел тихо, видимо, осознавая свою вину. Я рассказываю вам об этом именно сейчас только потому, что всё уже благополучно завершилось.

— Да как же это можно назвать благополучным завершением! — не выдержав, сестра схватила меня за плечи и повысила голос.

Я смотрел в её глаза, в которых уже скопились слезы, не выдавая своих эмоций.

— Прости меня, Киан. Я клялась, что буду жить ради вас, а сама даже не знала, через что тебе пришлось пройти.

Как я уже говорил, моя сестра умна и сильна.

Я рассказал ей это, потому что она из тех людей, кто быстро понимает, что нужно делать.

— Я хотела не спеша поговорить с тобой и посмотреть твое общежитие, но, видимо, не получится. Мне нужно срочно кое-куда сходить.

Не знаю насчет других мест, но в мое общежитие ей сейчас точно нельзя.

Если наша милая малышка проснется, хлопот не оберешься.

Поэтому я хитро спросил:

— Вы ведь еще придете?

— Конечно.

Мне показалось, что она снова собирается погладить меня по голове, но вместо этого она нежно обняла меня.

— Тебе не нужно нести всё это бремя в одиночку, Киан. Если тяжело — так и скажи.

Когда её теплое дыхание коснулось моего уха,

я ощутил небывалое умиротворение.

Как же уютно.

И так тепло.

Я думал, что больше никогда не испытаю этого чувства.

В который раз убеждаюсь, как же хорошо, что я вернулся в прошлое.

Теперь мне остается лишь сохранить это тепло.

Пока я жив, день, когда эти теплые руки сестры похолодеют, никогда не наступит.

Мои кулаки крепко сжались, полные решимости.

— С-с вами всё в порядке, молодой господин? — с беспокойством спросил Брайан после ухода сестры.

— А что?

— В-возможно, я лезу не в свое дело, но не заставили ли вы госпожу Элис волноваться понапрасну? Признаться, я и сам был удивлен, что вы заговорили об этом...

Я пожал плечами и ответил:

— Человеческое сердце подобно тростнику на ветру — изменчиво, но иногда оно твердо, как камень, и его не так-то просто сдвинуть с места.

Особенно это касается таких людей, как моя сестра.

— Поэтому её нужно было насторожить. Дать понять, что всё, во что она безоговорочно верила, на самом деле глубоко порочно. Иначе она дойдет до точки невозврата и в итоге погибнет.

Если спросите, говорю ли я это из личного опыта, то мне не хотелось бы отвечать.

Я лишь надеюсь, что мое предупреждение, замаскированное под совет, поможет ей подготовиться к грядущим событиям.

Уверен, она сможет со всем справиться.

Что ж, с делами сестры на этом пока покончено...

Я перевел взгляд на стоявшего рядом Брайана.

— П-почему вы так смотрите, молодой господин?

— А ты неплохо сыграл. Думал, будешь трястись и слова вымолвить не сможешь.

Брайан смущенно потер затылок и ответил:

— Ха-ха! Я... я вчера всю ночь не спал, репетировал! Правда, не уверен, что госпожа Элис всё правильно поняла...

И всё же, по сравнению с тем нерасторопным юношей два года назад, это огромный прогресс.

Значит, он умеет быть серьезным, когда это необходимо?

— Думаешь, мою сестру просто так прозвали «Дитя Бога»? Даже если бы ты запинался на каждом втором слове, она бы всё поняла в точности.

— П-правда? Тогда слава богу.

Я пристально посмотрел на его смущенно улыбающееся лицо.

— Ч-что не так?

— А чего это ты покраснел?

— А?!

Даже влюбленная девчонка не покраснела бы так сильно.

— Э-это... просто я тоже впервые увидел госпожу Элис вживую! И она действительно так прекрасна, как о ней говорят! Н-но не поймите меня превратно, молодой господин! У меня и в мыслях не было ничего дурного!

Ничего дурного, значит.

Ладно, ты парень, так что я могу тебя понять.

Я и сам считаю, что красивее моей сестры в этом мире никого нет.

Но почему мне так сильно хочется съездить ему по лицу?

Я неосознанно посмотрел на свой сжатый кулак.

Это был момент серьезных раздумий — стоит ли опустить его на макушку этого парня или нет.

Проводив сестру, я снова направился в кабинет ректора.

Постучав, я тут же распахнул дверь. Ректор, оторвавшись от дел, окинул меня глубоким взглядом, словно ожидая моего прихода.

— Вижу, вы уже ознакомились.

Ректор читал те самые документы, которые я передал ему чуть ранее.

— Как всегда, я не стану спрашивать, откуда у тебя эта информация.

— Весьма признателен.

— Но спрошу другое. Ты действительно рассчитываешь, что я в это поверю?

Его пронзительный взгляд обжигал.

— Если вкратце подытожить твой документ, получается следующее: некоторые старшие рыцари из Ордена Рыцарей Света связаны с Императорской семьей. Главный подозреваемый — Первый принц Луинель Севелус. Вскоре они собираются устроить заговор, спровоцировав монстров на передовой, чтобы развязать крупный конфликт. И этот момент совпадает с визитом Императорской семьи на передовую... Даже в дешевом романе сюжет не был бы столь абсурдным.

Если бы такие захватывающие сюжеты сами рождались в моей голове, зачем бы мне вообще понадобилось ходить на уроки литературы?

Но, к сожалению, всё, что только что озвучил ректор, было не вымыслом, а суровой реальностью.

Судя по его взгляду, он всё еще сомневался.

— Пусть я покинул клан больше десяти лет назад, но это не значит, что я оглох и ослеп. И ты хочешь сказать, что мой клан и Луинель втайне от меня замышляют подобное? Честно говоря, если бы этот документ принес не ты, я бы порвал его на мелкие кусочки.

Для человека, который якобы не заботится о чести семьи, его слова звучали несколько противоречиво, но я решил не акцентировать на этом внимание.

— В любом случае, достоверность фактов проверять будете вы, не так ли?

— Твоя правда. Информаторы, которых я послал на всякий случай, скоро принесут вести, от которых можно будет схватиться за голову.

Звучало так, будто он говорил по собственному горькому опыту.

— Это как-то связано с твоей сестрой?

— Почему вы так решили?

— Опыт просто так не дается. Твои бесстрастные глаза, в которых обычно ничего не прочтешь, дрогнули, когда ты встретился с Элис.

Отрицать это не имело смысла.

— Честно говоря, я немного удивлен. Я думал, такому, как ты, нет дела ни до семьи, ни до кого-либо еще, кроме себя самого. Рад знать, что кровные узы для тебя не пустой звук. Впрочем, если подумать, у тебя нет причин её ненавидеть. Из всех студентов, прошедших через эту Академию, она была единственной, кого я хотел бы видеть своей дочерью.

— Вы говорите опасные вещи.

И я был совершенно искренен.

На мгновение мне даже показалось, что старик выжил из ума.

Даже для вас это перебор, господин ректор.

Ректор, не обращая внимания на мои слова, продолжил:

— Итак, предоставив мне эту информацию, больше похожую на выдумку, что ты потребуешь взамен?

Я не настолько глуп, чтобы заниматься благотворительностью.

Ректор это прекрасно понимал, поэтому каждый раз спрашивал о моих условиях, но я и так получал более чем щедрую награду.

— Разве вы и так не делаете для меня достаточно?

— Ха, ты про свою разгильдяйскую школьную жизнь?

Разгильдяйскую...

Я-то думал, что веду себя тихо и не создаю проблем. Слышать подобное было слегка неприятно.

Улыбнувшись, я ответил:

— Как я уже говорил, не усложняйте. Считайте это подарком в знак признательности за то, что вы идете мне навстречу.

— Не подарком, а взяткой. Впрочем, я понял твой замысел. Только смотри, не вздумай потом отпираться.

Слово «взятка» заставило меня усмехнуться.

— Воистину, совершенно невозможно понять, что у тебя на уме.

Услышав это, мне в голову пришла одна мысль.

Может, спросить?

— Могу я задать вам один вопрос?

— Какой?

— Чуть ранее, когда вы разговаривали с моей сестрой, я слышал, вы упомянули, что среди всех ваших студентов был лишь один, чью истинную сущность вы так и не смогли разгадать.

Я не то чтобы подслушивал, просто слова сами донеслись до моих ушей.

— Да, так и было. До твоего поступления в Академию, — равнодушно отозвался ректор.

— Не могли бы вы сказать, кто это был?

Зачем я спрашиваю?

Из простого любопытства.

Мне вдруг стало интересно, насколько проницателен этот старик.

Ректор усмехнулся и ответил:

— Спрашивать, когда уже знаешь ответ — это что за манеры? Можешь не сомневаться. Это именно тот человек, о котором ты сейчас думаешь.

Как и ожидалось от нашего ректора.

В умении видеть людей насквозь ему действительно нет равных.

Жаль только, что своего будущего он разглядеть не смог.