Глава 541. Сладкий виноград
[Пр.ред.: Название арки «단 포도» («Сладкий виноград») — это инверсия популярной корейской идиомы «виноград, который не можешь достать, — кислый», или же в обиходе сокращённо «кислый виноград».]
*
Чон Хасон, тот самый охотник, который ещё недавно занимался самобичеванием, вскоре быстро достал оружие.
Крепко сжав [Меч заката], он подумал:
«Кстати, до наступления данжен-шока я всегда считал, что люди страшнее призраков».
Но, увидев такую ситуацию вблизи, он не мог не пересмотреть свои прежние убеждения.
— [Граждане, отойдите назад.]
По крайней мере, у призраков в медиа не было физической силы. А явление под названием шок от подземелий — это очень реальная катастрофа. Так что, возможно, самое страшное в этом современном мире — не призраки и не люди, а такие монстры? Особенно когда сталкиваешься с существом, обладающим таким огромным объёмом маны, даже S-ранговому охотнику было трудно сохранять спокойствие.
Но этот охотник уже слишком давно был в профессии, чтобы зваться новичком.
— [Обнаружен неопознанный монстр. Отойдите от улицы.]
Слишком жалко было бы терять накопленную репутацию из-за страха.
Щёлк!
Чон Хасон поднял переводчик, который всегда носил с собой. И с помощью голоса искусственного интеллекта вывел предупреждение на разных языках, чтобы туристы тоже поняли.
— Ха...
Кстати, неужели эти уродливые монстры настолько любили людей? Вместо того чтобы жить в своих странных гнёздах под названием подземелья, они постоянно вылезали из синих врат.
Первый ранг Кореи начал демонстрировать усталость от таких ситуаций.
***
Это был не просто монстр. Проблемный вид, причастный к созданию врат, внезапно вырвался в центр города. Для человечества это была чрезвычайная ситуация без права на оправдание.
Дзынь, дзынь.
Но два дружественных Земле пришельца в это время находились в Корее. То есть они не могли заметить инцидент в другой стране — Сингапуре.
Дзынь.
К тому же это был не безопасный проход, созданный с затратой времени. Скорее как попадание на борт безбилетника, пробравшегося в грузовой отсек самолёта. Поэтому система наблюдения, установленная учёными, не смогла сразу засечь появление этой особи...
— Хм?
Однако, к счастью, один S-ранговый охотник быстро нашёл зацепку.
Он был занят починкой големов и созданием новых зелий, но не мог пропустить это.
— Хм.
Исследование захваченных тел врагов. Сегодня Кан Чанхо тоже проводил эту работу в лаборатории.
«Раз уж это объект исследования, я не могу бездельничать только потому, что Архимаг отдыхает».
Но в процессе изучения мёртвых тел Кан Чанхо получил особую информацию.
«Кстати, это как раз тот момент, который меня давно интересовал, и мне повезло».
Информация, которую он только что понял, была проста: нынешняя двойная звёздная система — это ад, настолько нестабильный, что её граждане могли сбежать на Землю в любой момент.
Конечно, то, что города захватчиков были наполовину разрушены, уже было известно и из исследований Архимага.
Но зачем он сегодня сосредоточился на такой очевидной вещи?
Кан Чанхо с самого начала проявлял огромный интерес к «обществу» альфаурийцев, которое они заново создали спустя три тысячи лет. И этот, казалось бы, бесполезный интерес вскоре стал его оружием. Кан Чанхо собирал данные о врагах и предсказывал модели поведения новых альфаурийцев.
«Похоже, в ближайшее время один солдат может сбежать сюда по своей воле».
Но чем больше он изучал города захватчиков, с которыми ему предстояло сражаться, тем больше в них обнаруживалось хаоса.
«Похоже, та планета теперь держится только на эгоизме».
Учёный с грубыми чертами лица, носящий необычный артефакт [Око Дракона], ненадолго задумался.
«Я удивлялся, как в обществе, где все граждане наполовину вооружены, может сохраняться угнетение. Но если так, то неудивительно, если низшие слои сбегут в любой момент».
При попадании в немилость правительства вся семья будет истреблена. Поэтому даже если многие попытаются сопротивляться вместе, коварная верхушка выудит среди них отдельных личностей и накажет их публично, поэтому граждане вынуждены оставаться пассивными. Повторяя такое одностороннее трение, гены альфаурийцев, которые в конце концов выжили, стали крайне чувствительны к собственному ущербу. Если бы они думали о сотрудничестве с другими, они бы умерли.
Итак, альфаурийцы на другом конце Вселенной теперь объединялись с большим трудом. Поэтому, если внутри что-то случится, то с высокой вероятностью это будет индивидуальный бунт — так стало ясно из этого исследования трупов.
«Нельзя ли… подстрекать низшие классы, чтобы общество рухнуло само?»
Но раз уж он получил столько информации об альфаурийском обществе, возникали и вопросы.
Можно понять, что простолюдины на самом дне пирамиды молчали из-за недостатка сил.
«Но при такой ситуации даже среди богатых должны быть трения. И всё же общество каким-то образом не рушится».
Как планета, где эгоизм так распространился, до сих пор не разрушилась?
На самом деле это было возможно потому, что правитель этой планеты подбрасывал альфаурийцам, этим эмоциональным нищим, определённую пищу. Большинство новых альфаурийцев, не знающих реальности, даже сейчас цеплялись за надежду, которую им давал правитель. Даже перед лицом великой катастрофы враги не убивали своих сородичей и себя.
Но, к сожалению, тот факт, что у них была надежда, прямо в этот самый момент был связан с причиной появления монстра на сингапурском пляже.
«Предчувствие нехорошее. Надо бы подготовиться к чему-то ещё».
Раз такие понятия, как надежда и возможность, ещё не исчезли, призраки Альфаури, которые должны были кануть в истории, продолжали появляться на суше.
***
Буль-буль-буль...
Как и в информации, полученной учёными при вскрытии трупов, весь мир смутно простирался подобно багровому аду.
[Сегодня тоже жарко.]
Сейчас это место — второе гнездо, куда заново переселились альфаурийцы.
Но на самом деле эта планета была богата лишь на магические ресурсы. Прочие экологические факторы разительно отличались от прежней родины, поэтому до сих пор на обустройство ушло много сил.
[Сколько же жидкости испарится сегодня?]
Особенно крайне неудобно, что пространства для плавания — морей — стало чрезвычайно мало.
[Облаков слишком много.]
Но ничего не поделаешь.
Изначально расположение планет отличалось, так что требовать, чтобы среда планеты переселения была такой же, как прежде — было бы чрезмерно.
Чвак, чвак.
За исключением некоторых районов, где жили богачи, этот новый Альфаури — сухое пространство.
Один безымянный альфауриец, глядя вниз на приставшее к полу липкое желатиновое тело, издал недовольный звук.
[Эх. Эх, эх.]
Поскольку он являлся потомком, родившемся спустя три тысячи лет, если бы он не знал своей истории, то, скорее всего, не испытывал бы сильного дискомфорта даже в сухой среде. Но этот морской вид, чтобы справиться с надвигающимся бедствием, был вынужден обучать соплеменников.
Правящий слой не хотел этого признавать, но существа в конечном счёте должны в некоторой степени обращаться к своей истории, чтобы преодолеть трудности.
[Эх...]
Но по факту даже из-за тоски, запечатлённой в генах, сухая среда всегда казалась обидной.
Один гражданин двойной звёздной системы, с глубокими вздохами недовольства, продолжал шевелить щупальцами.
[Наконец-то дом!]
Шлёп, шлёп.
Передвигаясь не плаванием, а низшим способом — семенящей походкой — добрался до личного пространства размером едва на одного.
Один альфаурийский гражданин, не переставая издавать усталые звуки, повалился там.
- Экстренный выпуск, экстренный выпуск.
- Генерала, пойманного на продаже лекарств для осознанных снов, завтра казнят публично.
- Все приходите смотреть.
- Ещё раз говорю: наше государство строго запрещает неконтролируемый сон. Это может быть расценено как тяжкое преступление...
Слышал, что в прошлом морские существа нарочно погружались в сны и наслаждались, можно сказать, идеальной жизнью. Но теперь, когда светоч-солнце в небе находился на грани гибели, такая роскошь уже была затруднительна.
[Когда же я смогу пожить, щедро расходуя магическую силу?]
Поскольку у них отсутствовали веки, большинство существ просто сталкивались с данной реальностью, но теперь, честно говоря, повседневность уже изматывала.
Один гражданин внутренне выразил недовольство.
Но всё же к счастью, даже в таком аду, если приложить усилия, можно было жить чуточку лучше.
.
.
.
[Что?]
То, за чем большинство новых альфаурийцев слепо гнались, словно глубоководные удильщики — это жажда «смены класса». Три тысячи лет назад это было почти невозможно, но теперь, хотя бы для того, чтобы граждане умирающего мира выживали, правительство массово ослабило ограничения на повышение статуса. Чтобы в такое время получить огромное богатство и славу, быстрее всего, конечно, было отличиться в плане переселения на новое место.
[Говорят, те, кого отобрали на этот раз для бурения магии, все не вернулись?]
[Да, правда.]
[Как такое может быть? Им ведь стоило только безопасно вернуться — и жизнь уже была бы успешной.]
Но однажды в обществе двойной звёздной системы случилось небольшое потрясение.
В конце концов, ресурсы не были нужны срочно. Но всё же, подумав, не перенести ли с Земли сюда и не использовать ли, альфаурийцы однажды решили перехватить часть ключевой энергии другой планеты.
Однако как же так вышло, что проект, затеянный с такой решимостью, вдруг лопнул, как мыльный пузырь?
[Говорят, они достигли района, куда не доходит слух правительства, и что, низшие воспользовались этим и объединились с дурными намерениями?]
Один гражданин нового Альфаури высказал личное предположение. Он сузил причины того, что давно собранная экспедиция не вернулась, до нескольких вариантов:
① Низший слой ударил в спину начальству и коллективно дезертировал.
② Или даже начальство присоединилось и, притворяясь мёртвыми, все вместе сбежали.
Ни один вариант не соответствовал реальности. Ведь вид «земляне» для здешних обитателей магического города был просто диким зверьём.
[Неужели их всех покусала стая мимо проходящих зверей...]
Чтобы захватчики были истреблены аборигенами — практически невозможно. Новые альфаурийцы были в этом уверены на девяносто девять процентов, поэтому их мысли о провале миссии исказились.
[Насколько же там хорошо жить, что они целой группой бросили задание?]
Конечно, ограничение информации правительством, предпринятое для повышения мотивации к исследованию Земли, тоже сильно повлияло на эти мысли.
На самом деле всё было совсем иначе, но граждане новой Альфаури часто ошибочно полагали, что если надеть разведывательный костюм из человеческих костей и кожи, то на Земле можно более-менее жить.
Между тем распространилась искажённая информация, что причина ускорения эволюции землян — это то, что нынешняя кожа из человеческих костей слишком неудобна, поэтому правительство улучшало удобство для жизни после переселения.
Конечно, на той планете был обнаружен один древний переродившийся альфауриец, но высокомерные современники, естественно, не видели причин интересоваться каким-то стариком, казавшимся им лёгкой добычей.
[И правда, насколько же хорошо там жить-то.]
Один гражданин, запертый в умирающем городе, вскоре начал грезить нелепой мечтой. Как и большинство существ здесь, он желал переселения в более безопасный мир.
К тому же иногда… Ему приходила мысль, что куда бы он ни пошёл, там будет лучше, чем здесь и сейчас. Ведь жизнь здесь почти не давала свободы.
Конечно, он знал, что этот мир мог взорваться в любой момент, поэтому нельзя было предаваться лени и распущенности, как предки десятки тысяч лет назад. Но по сравнению с тем, чтобы ежедневно работать до изнеможения, не было ли проще и здесь придумать какой-нибудь благовидный предлог и тихонько ускользнуть на Землю?
[Хо-о.]
Вскоре возник дурной умысел.
Он попытался посетить другую планету под предлогом поисков пропавшей буровой группы.
[Однако управляющие вратами говорят, что нельзя.]
Но когда начальство это запретило, его решимость только укрепилась.
Если кто-то объяснит, что для создания безопасного прохода, по которому альфаурийцы могли бы перемещаться, требуются огромные ресурсы, и поэтому врата нельзя открывать без разбора, то для эгоистичного вида этот «проход» внезапно становится ещё более желанным. А судя по общей атмосфере, один из высоких управляющих на вопрос «что с разведывательной группой» даже выказал признаки уклончивого сокрытия информации.
[Точно, они массово сбежали!]
Одна личность, в конце концов, после нескольких дней размышлений пришла к выводу.
Он задумал тайком подобраться к системе врат и раньше других переселиться на другую планету.
[Раньше я лишь смутно мечтал о Земле! На самом деле я сильно сомневался, стоит ли там жить...]
Разведывательный жилет, содержащий человеческие кости, он тоже, конечно, решил украсть и использовать.
Всё это стало возможным, потому что он был магом с достаточно хорошими заслугами — его даже назначили на задание сразу после буровой операции.
[Мой соперник, который только и думал, как бы пожить в своё удовольствие, не вернулся с захваченной территории — теперь я точно уверен.]
[Они не умерли.]
[Они просто не хотят больше работать, поэтому сами собрали вещи и сбежали первыми в прекрасный мир. Весьма эффективно.]
Однако в тот момент, когда, преодолев множество опасностей, он достиг третьего мира… Он действительно думал, что наконец-то совершил это, но с этого момента на исследователя обрушились неожиданные и нелепые ситуации.
Земля — планета, носящая бледный спутник, для новых альфаурийцев была незыблемой утопией.
Ш-ш-ш, ш-ш-ш...
Действительно, как говорили учёные, первыми наблюдавшими эту планету, рядом было море. Не та безвкусная фальшивая ссанина созданная магией, а настоящая морская экосистема, созданная природой!
Правда, из-за обстоятельств он прибыл в тёмное время суток, но шум волн, создаваемый природными явлениями, конечно, произвёл на альфаурийца огромное впечатление.
Всё бы хорошо, однако...
[Ох!]
Разве говорили, что мана здесь подобна яду?
[Ах!]
Приземлившийся инопланетянин тут же вскрикнул.
Но вибрации, издаваемые альфаурийцем, не могли достичь человеческого уха.
— Ш-ш-ш, ш-ш-ш, ш-ш-ш.
Только странные шумы, возникающие при расширении и сжатии органов, иногда разносились в воздухе.
Боль. За всю жизнь он не испытывал такой боли.
Достигшее этого места существо, будучи низшим магом без особых талантов, ни разу не ощущало «волю мира». Но едва оказавшись на планете под названием Земля, его пронзила такая неочищенная враждебность, что желудок выворачивало...
[**!]
Вырвалось ругательство.
Достаточно было лишь боли, и всё в этом мире начало казаться пугающим.
Гул-гул.
И без того он был в растерянности, но что это за шумные создания, которые с самого начала издавали галдёж?
[Слишком темно, не разобрать цвет.]
Слепой зверь с шипением осмотрел окрестности.
Теперь было видно, что на этом побережье собралось довольно много существ, похожих на аборигенов планеты. Но альфауриец из трёхтысячелетнего будущего не выказал ни капли тепла к встреченным аборигенам.
[Хах, хах-хах.]
Чувство, которое он сейчас испытывал, было не удивлением, а чистой обидой.
[Хах-хах...]
Альфаурийцы обычно считали, что земные аборигены вызывали у них обиду. Потому что относительно них здешние люди выглядели как невежды, «просто удачно родившиеся на молодой земле».
К тому же они хорошо знали, что существа на захватываемой территории обладали разумом, но уважения к землянам не испытывали. Языки слишком разнообразны по регионам, их трудно понять, а главная проблема — внешность. Странные животные с красными, похожими на молнии, жилами, доходящими до глазных яблок. Одним словом, земляне.
Теперь эти непрозрачные, отвратительные существа ещё и собрались толпой и глазели на него, так что рациональное суждение пропало.
[Прежде всего, так… так нельзя.]
Альфауриец, которого долго атаковала мана Земли, сначала решил уничтожить всех собравшихся земных существ. А после того как «приберёт» этот район, он полагал, что можно будет спокойно обдумать следующий шаг на пустом пляже.
– Граждане, отступите назад!
Спереди, кажется, стояло одно животное с особенно большим количеством магической силы по сравнению с другими. Но в любом случае это примитивная земля, где магическая наука была почти не развита. Так что от одной этой особи с чёрными волосами ничего такого не случится, верно?