Глава 60
«Меня зовут Лесли Шуя Сальваторе».
Лесли изящно поклонилась перед членами герцогского дома: Шуэллой, Дженной, Мадлен, Салли, Батой и многими другими, кто усердно трудился и искренне заботился о ней. В зале звучали слёзы радости и восторженные восклицания.
— Какое прекрасное имя, — с уважением произнёс один из слуг.
— Да, оно вам очень к лицу. Такое… лёгкое и воздушное, словно облака, — добавила другая служанка.
— Наша госпожа такая талантливая — даже заставляет печенье летать, и у неё такое милое имя…
— Всё действительно сложилось наилучшим образом для нашей госпожи Лесли....
Те, кто знал, через какие испытания прошла Лесли, не могли сдержать слёз счастья — среди них были и Мадлен с Батой. Все обнимались, разделяя трогательные и радостные чувства вместе с Лесли.
— Да, всё у неё действительно сложилось хорошо. Но уже поздно. Предлагаю завершить поздравления, — сказала герцогиня, обращаясь к гостям.
В зале собралось множество людей, и все были переполнены эмоциями. Никто не хотел прерывать празднование, и лишь герцогине пришлось взять инициативу в свои руки. Некоторое время спустя собравшиеся нехотя начали расходиться по комнатам, многие продолжали плакать от счастья.
— Лесли, ты не хочешь ли поспать? — ласково поинтересовалась герцогиня.
— Ммм, немного, наверное. Наверное, я слишком взволнована. Но усталости особо не чувствую, — ответила Лесли.
— Однако нам уже пора ложиться. Поздно, — сказала герцогиня и подняла Лесли на руки.
Они направились к спальне, и, приблизившись к двери, герцогиня аккуратно опустила Лесли на пол, продолжая держать её за руку. Когда они наконец достигли комнаты, Лесли на мгновение взглянула на переплетённые пальцы, а затем — на герцогиню. Тихо пробормотала:
— …Спокойной ночи, мама.
Лесли не была уверена, хотела ли она просто пожелать спокойной ночи или тихо произнести слово «мама» ещё раз. В любом случае, расставаться с герцогиней не хотелось. С пониманием улыбнувшись, герцогиня нежно погладила Лесли по голове.
— И тебе спокойной ночи, Лесли.
После этого герцогиня ушла в свои покои, а Лесли переоделась в пижаму и легла в кровать, однако ворочалась без сна, несмотря на сильную усталость несколько часов назад.
«Это всё слишком нереально!» — подумала она.
Я больше не Сперадо. Я смогла уйти от них и стать Сальваторе. И теперь у меня есть благословенное имя! Лесли с недоверием и радостью улыбнулась.
«Это ведь не… сон, правда?»
В свои первые ночи в герцогстве она часто засыпала и просыпалась резко, в тревоге, думая, что всё это могло оказаться сном. И вот теперь, когда всё наконец стало спокойно и устоялось, то же сомнение вновь закралось в её разум. Победа в суде, официальное усыновление — всё это казалось слишком нереальным.
— Лесли Шуя Сальваторе.
Лесли снова и снова повторяла своё имя. Каждый раз, когда она его произносила, её тело будто замирало от волнения, внутри всё переворачивалось, вызывая приятную дурноту. Переполненная чувствами, Лесли забарахталась под тяжёлым одеялом, размахивая руками и ногами, прежде чем немного успокоиться.
— Фух…
Я так больше не могу. Если так пойдёт и дальше, я вообще не смогу уснуть. Может, пойти выпить воды?.. — подумала она.
Как только Лесли встала с кровати, она заметила свёрток писем от дяди Тарина. Она так обрадовалась новому имени, что совсем о них забыла.
Сначала она сделала глоток из высокого стакана на тумбочке, затем уселась за письменный стол и начала читать письма.
«Дорогая мисс Лесли.» — так начиналось письмо. Довольно формально. Но чем дальше она читала, тем личнее становились строки, и вскоре её глаза наполнились слезами, затуманив текст.
В письме он подробно описывал всё насилие, которое сам пережил в детстве. Описания были пугающе похожи на её собственный опыт — некоторые совпадали до жути точно. Затем Тарин дал советы на случай непредсказуемого будущего, если вдруг Лесли снова окажется в руках маркиза.
«В подвале особняка есть старый заброшенный винный погреб. Его построили более 600 лет назад, но сейчас им никто не пользуется. Это тёмное место без света и ветра. Мой отец и брат часто запирали меня и моего другого брата там на много дней без еды и воды. Это по-настоящему худшее место в мире.
Если вдруг он затащит тебя туда, прочитай это внимательно и запомни. За тринадцатой дубовой бочкой есть небольшое отверстие. Оно достаточно велико, чтобы через него поступал свежий воздух, и это поможет тебе дышать. А на чердаке…»
Содержание письма описывало всё, что могло помочь Лесли выжить или хоть как-то облегчить страдания. Строки были смазаны слезами самого Тарина — видно было, насколько сильно он переживал за неё и верил, что эти слова могут ей помочь. Лесли вытерла глаза рукавом и, сдерживая рыдания, продолжила читать.
«Я — трусливый человек, уже проигравший. Мне ничего не осталось, чтобы помочь тебе, кроме этих слов. Я не знаю, насколько они окажутся полезными, и молюсь богам, чтобы тебе никогда не пришлось воспользоваться ими. Потому что если это произойдёт, значит, ты проиграла суд, и твоя судьба повторит мою. Поэтому после дачи показаний в суде — это всё, чем я могу быть тебе полезен.»
«Моя дорогая племянница,
Я уважаю тебя за твою храбрость. У меня никогда не хватало смелости бороться с теми, кто причинял мне боль. Даже когда они причиняли мне страдания, я всё равно хотел их любви. Поэтому я сам приковал себя к этому поместью и позволял им пользоваться мной, когда им было угодно. Если бы не та авария с каретой, я бы до сих пор был там... или был бы убит задолго до этого.
Но ты другая. Ты сама сбежала из лап моего брата. Ты была такой смелой, решительной. Когда герцогство Сальваторе впервые обратилось ко мне с просьбой выступить в суде, я отказался. Я слишком боялся, что мой брат найдёт меня и будет мучить до конца жизни. Я смертельно боялся возвращаться в столицу, в тот дом, и не хотел сталкиваться с ним лицом к лицу. Как ты знаешь, мой брат — человек настойчивый.
Но когда они рассказали мне, как ты, ещё ребёнок, сама нашла герцогиню и попросила её о помощи — я не смог тебя игнорировать. Я не мог вечно убегать от прошлого. Ты хотела жить. Маленькая, беззащитная девочка — ты выбрала жизнь. Так как же я мог просто сидеть и смотреть, как тебя снова тащат в ад?
Если бы я не выступил, мой брат получил бы над тобой полные родительские права. И тогда ты жила бы той же жизнью, что и я... пока боги не помогли мне сбежать. Я захотел быть таким же храбрым, как ты. Я захотел быть смелым, чтобы помочь тебе, хоть как-то.
Лесли, моя племянница. Ты сбежала от Сперадо и обрела любящий дом — Сальваторе. От всего сердца я желаю тебе счастья.»
Письмо закончилось
В конце концов, Лесли не смогла больше сдерживать слёзы. Они покатились по её щекам и затуманили всё перед глазами. Она крепко прижала письма к груди и представила, сколько же мужества Тарин должен был в себе собрать, чтобы прийти в суд и взглянуть в глаза маркизу. Сколько он заботился о ней — возможно, больше, чем о себе, — раз поставил под удар свою тихую, мирную жизнь, лишь бы защитить её.
«Кто-то был… таким же, как я.»
Лесли всегда думала, что в этом мире нет никого, кто бы по-настоящему понимал её страдания. Она думала, что одна. Что это её личный ад. Но она ошибалась. Был и другой человек, переживший ту же боль. И он выжил, как и она. И сейчас — он желал ей счастья, говорил ей: живи. Как те маленькие руки и голоса, которые вытянули её из пожара.
— Я буду счастлива...
Лесли сжалась в комочек, склонившись вперёд. Серебристые волосы упали, как водопад, скрывая её лицо. Но сквозь рыдания её голос звучал твёрдо. Теперь, когда она знала — она не одна.
— Я обещаю... я обязательно буду счастлива. Спасибо тебе, дядя. Спасибо большое.
***
— Вы плохо спали прошлой ночью, мисс Лесли? Вы выглядите немного усталой.
Мадлен откинула волосы Лесли в сторону и посмотрела ей в глаза через отражение в зеркале. Взгляд Лесли скользнул с обеспокоенного лица Мадлен на собственное. Как и сказала Мадлен — под глазами у неё были тёмные круги, и в целом она выглядела уставшей, словно не спала. Наверное, потому что я плакала перед сном, читая письма дяди, — подумала Лесли.
— Ах... Я просто слишком волновалась, чтобы заснуть.
Мадлен понимающе кивнула, вспомнив всё, что происходило накануне. Было логично, что Лесли не могла уснуть после всего этого адреналина.
— Да уж, день был просто великолепный! Вы выиграли суд и получили новое имя... Ах, и дворецкий Дженна вчера ночью сказала, что вы теперь официально вписаны в родовой реестр дома Сальваторе! Она лично видела и проверила!
— Понятно... Моё имя теперь официально в книге...
Лесли вслух повторила это с изумлением, и радость моментально наполнила её сердце. Теперь её имя действительно вписано в семейную книгу, что хранится глубоко в библиотеке храма.
— Спасибо, что рассказала, Мадлен.
Лесли повернулась к Мадлен и улыбнулась так светло, что в уголках её глаз появились морщинки. Увидев эту улыбку, Мадлен так сжала щётку в руке, что костяшки пальцев побелели — лишь бы не броситься к Лесли и не задушить её в объятиях.
— О, ничего страшного!
Мадлен резко покачала головой, пытаясь отогнать нахлынувшие чувства, и продолжила причёсывать Лесли.
— А шеф-повар Бата сказал, что приготовит кое-что особенное — в честь вашей победы и официального усыновления! Я помогала ему с ингредиентами перед сном, и всё выглядело просто потрясающе!
— Но ведь всё, что готовит мистер Бата, вкусно.
Мадлен тепло улыбнулась на слова Лесли.
— Ох, но держите это в секрете. А то он расплачется у нас прямо на кухне!
— Он и вчера плакал.
— Да уж, он был так счастлив, когда вы поприветствовали нас как полноправная наследница Сальваторе.
Мадлен и Лесли засмеялись, вспоминая, сколько людей тогда плакали и обнимали друг друга от счастья. Они продолжили болтать и смеяться, пока утренние приготовления Лесли не были завершены.
— Он и вчера плакал.
Да, он был так счастлив, когда вы поприветствовали нас как официальная наследница рода Сальваторе. Мадлен и Лесли засмеялись, вспоминая, сколько людей тогда плакали и обнимались от радости. Они продолжали болтать и смеяться, пока утренние сборы Лесли не были завершены.
Лесли была в восторге от того, как Мадлен одела её и причёсывала сегодня. Ей казалось, что она выглядит, как настоящая принцесса из сказки — в красивом голубом платье с пышными рукавами и большим бантом в волосах. Она закружилась перед зеркалом, любуясь собой.
Мадлен смотрела на Лесли с нежностью, испытывая лёгкую гордость. Затем добавила:
— Ах, сегодня вас тоже ждёт кое-что хорошее, мисс Лесли.
— Что-то хорошее? Даже лучше, чем вчера?
— Хм... может, и не лучше, чем вчера, но всё равно очень приятное. Я много старалась последние дни, и уверена — вам понравится!
Вы очень удивитесь, — с гордостью сказала Мадлен и проводила Лесли в столовую.
Как только Лесли вошла, её челюсть отвисла, а глаза широко раскрылись. Неужели это и есть тот самый сюрприз, о котором говорила Мадлен?
Обычно длинный обеденный стол в доме Сальваторе был накрыт довольно скромно — только на лёгкий завтрак. Но сегодня еда занимала всю длину стола, от одного конца до другого. Всё, что Лесли пробовала и полюбила за всё это время, — и даже новые блюда, которых она раньше не видела. Пышный омлет с грибами и сыром, аппетитно поджаренная утка, ассорти из запечённых овощей, маленькие стейки размером с один укус, суп с моллюсками, полный ракушек...
Казалось, этому не было конца. Было невозможно даже перечислить всё, что стояло на столе, и Лесли невольно снова открыла рот. Разве мы сможем всё это съесть? Это вообще возможно? — подумала она, поражённая, но одновременно немного обеспокоенная.
Но эти тревоги были только у неё. Где-то вдалеке, на противоположном конце стола, она услышала, как Сайрейн громко жаловался, что еды может не хватить, а его два сына спокойно кивали в знак согласия. Все они смотрели на необычайно щедро накрытый стол совершенно невозмутимо.
— О, Лесли! — громко позвал Сайрейн, только заметив её, когда она уже подошла совсем близко. Раньше он не видел её из-за высокого крокембуша — башни из заварных пирожных, покрытых сахарной паутинкой, стоявшей ближе к краю стола. Но когда он, наконец, её заметил, то похлопал по сиденью рядом с собой и ласково пригласил:
— Иди к папочке, Лесли.
— Боже... — только и прошептала Лесли.
Она машинально подошла к Сайрэйну, словно притянутая его тёплым, полным любви голосом. Её сердце учащённо забилось, она чувствовала себя желанной и любимой. Но в этот момент другой голос — тоже тёплый, но выше по тону, — остановил её. Обернувшись, Лесли увидела всех четверых членов семьи Сальваторе, которые с ожиданием смотрели на неё.
У неё пересохло во рту, а пальцы ног невольно дёрнулись от лёгкого смущения и приятного волнения. Больше не колеблясь, она вежливо склонилась в поклоне:
— Доброе утро, мама, папа, братья.
Все в зале — как её новая семья, так и слуги герцогства — с нежностью улыбнулись Лесли и удовлетворённо кивнули.
Огромная благодарность моим вдохновителям!
Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко,Dary,Алёне Бенцой за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!
Вы — настоящие вдохновители!