Глава 2201. Перемена ситуации
Глава 1516
(П.п Тушэн → Ту Шэн)
«Что-то... зовёт тебя?»
«Угу», — Ту Шэн кивнул.
«Что... именно зовёт?» — вкрадчивым, пониженным голосом спросил Мо Хуа.
Ту Шэн крепко нахмурился и произнёс: «Я и сам не могу объяснить толком... В голове постоянно всё путается, полная муть. Чаще всего это происходит глубокой ночью, а изредка — и среди бела дня».
«На грани сна и бодрствования, в какой-то полудрёме и тумане, до меня смутно доносится чей-то голос...»
«Он очень низкий, ужасно хриплый, словно исходящий из полностью сгнившего, разложившегося горла, и непрерывно дрожит».
«Это явственно не похоже на человеческую речь, но я почему-то способен понимать её смысл».
«Он зовёт меня по имени и заставляет меня идти в какое-то место...»
«Мне становится жутко и страшно, но я совершенно не могу этому воспротивиться. Днём всё переносится чуть легче, а вот ночью... я просто не в силах контролировать самого себя».
«Перед сном я ложусь на кровать, однако стоит мне заснуть, как, открыв глаза снова, я обнаруживаю, что нахожусь совсем не на кровати, будто хожу во сне...»
«Подобное случалось уже несколько раз».
«Другие в Даосском Дворе теперь смотрят на меня косыми, странными взглядами, словно перед ними какой-то монстр или чудовище...»
«У меня не оставалось иного выхода. Каждую ночь перед сном я вынужден беречь себя и с помощью кожаных пыточных кандалов Даосского Двора привязывать себя к кровати...»
Ту Шэн засучил рукав, обнажая руку, на котором виднелись глубокие, въевшиеся в кожу багровые рубцы от ремней.
Чтобы не бродить в бессознательном состоянии после того, как крепко заснёт, Ту Шэн явно приложил немало усилий и натерпелся много страданий.
Мо Хуа, увидев это, ощутил в душе сострадание и спросил: «Ты рассказывал об этом кому-нибудь ещё?»
Ту Шэн качнул головой: «Нет, я не осмелился никому сказать...»
Мо Хуа снова спросил: «И надзирателю Гу ты тоже ничего не говорил?»
Ту Шэн замешкался на мгновение, а затем ответил: «Надзиратель Гу слишком занят, он постоянно куда-то уезжает».
«Меньшее его не бывает три-пять дней, а то и по полмесяца».
«К тому же... мне кажется, у надзирателя Гу холодное и мрачное лицо, он не очень-то похож на доброго человека...»
Гу Чанхуай был человеком из Даосского Двора.
В представлении Ту Шэна все служащие Даосского Двора — это ищейки и верные цепные псы.
Гу Чанхуай к тому же занимает должность надзирателя, то есть занимал довольно высокое положение, а значит был самым большим цепным псом.
Проблема, возникшая в его теле, была слишком странной и жуткой, поэтому он естественным образом не мог довериться и рассказать всё надзирателю Гу.
Мо Хуа не стал многого объяснять на этот счёт.
Ту Шэн происходил из бедной среды, поэтому у него с рождения жило подсознательное опасение и отторжение к людям вроде надзирателя Гу, наделённым властью Даосского Двора.
Подобное отношение невозможно было развеять и прояснить парами слов.
Задумавшись ненадолго, Мо Хуа задал следующий вопрос: «Тогда ты знаешь, куда именно пытался вести тебя тот голос из твоих снов?»
Ту Шэн честно ответил: «Я связывал себя и никуда не ходил, поэтому не знаю».
Мо Хуа уточнил: «А в твоих снах... были какие-либо картины или образы?»
Когда человек видит сон, слышит голос или ощущает зов, всё воспринимаемое им является иллюзорным.
Но даже иллюзорное в этом мире непременно должно иметь связь с реальностью.
Даже злым богам необходима реальная статуя, чтобы служить объектом паразитирования и воплощения.
«Почувствовал ли ты или видел в своём сне хоть какие-нибудь странные, необычные картины?» — тихо произнёс Мо Хуа. — «Попробуй хорошенько вспомнить?»
«Я...» — Ту Шэн сдвинул брови.
Ему крайне не хотелось погружаться в эти воспоминания.
Зов во сне внушал ему неописуемый, панический страх, и он изо всех сил старался избегать его.
Именно поэтому он не смел ничего всматриваться и вслушиваться.
Но раз уж сам господин Мо Хуа спросил об этом, Ту Шэн не мог ему отказать.
«Я... попробую...» — Ту Шэн изо всех сил стал принуждать себя вспоминать те вещи в сновидениях, на которые ранее не смел взглянуть напрямую.
По мере того как он погружался в глубины памяти, вращающийся злой туман начал немного рассеиваться.
Брови Ту Шэна сжимались всё сильнее и сильнее, а голос стал хриплым и сухим:
«Там... была земля...»
«Земля?» — Мо Хуа слегка опешил, его взгляд замёрз.
«Да, земля... очень, очень много земли... На небе и на земле — повсюду была лишь земля...» — зрачки Ту Шэна начали мелко дрожать.
«А ещё там было множество теней... Я не знаю, чьи это были тени».
«Были среди них огромные и совсем маленькие. Большие возвышались, словно небольшие горы, а маленькие были крошечными, как младенцы...»
«А затем... там было...»
«Было...»
Голос Ту Шэна неожиданно оборвался на полуслове и мгновенно перешёл в невнятное, тупое всхлипывание и хрип.
Лицо Мо Хуа изменилось.
На лице Ту Шэна вдруг проступил неописуемый ужас, словно он увидел нечто такое, что человеку видеть категорически запрещено.
С него градом покатился холодный пот.
«...»
Ту Шэн больше не мог произнести ни слова.
Зрачки в его глазах мгновенно закатились и исчезли, оставив лишь сплошные белки.
Всё его тело забилось в судорогах, будто он тонул и изо всех сил пытался выкарабкаться.
Казалось, будто некая неведомая, страшная сущность утягивает его на самое дно непостижимой бездны.
Ту Шэн был объят нечеловеческим страхом, но как бы он ни бился и ни барахтался, он не мог вырваться из хватки этого жуткого присутствия.
Плоть Ту Шэна на глазах стала приобретать мертвенно-серый, пепельный оттенок.
В тот самый момент, когда Ту Шэн погрузился в пучину колоссального страха и его тело сотрясалось в судорогах перед готовой начаться аномальным превращением, Мо Хуа резко вытянул руку и коснулся пальцем точки между его бровями.
Поток золотой, чистой, мягкой, но в то же время обладающей властной природой ци божественного сознания устремился в море сознания Ту Шэна.
Она рассеяла часть иллюзий и смятения, а также не позволила сознанию Тушэна окончательно рассеяться и исчезнуть.
Его разум вновь обрёл целостность и постепенно успокоился.
В настоящее время Мо Хуа ещё не обучался изощрённым техникам, неортодоксального пути, а потому мог полагаться исключительно на колоссальную силу собственного божественного сознания, чтобы подавлять зло и нечисть.
Благодаря подавляющей силе Мо Хуа аномалия в Ту Шэне постепенно отступила.
Цвет его кожи из пепельно-серого вновь налился живой кровью.
В пустых глазницах вновь проявились чёрные зрачки.
Ту Шэн сумел вырваться из кошмара и вернуть себе божественное сознание.
Он весь промок от холодного пота и с изумлением, смешанным с потрясением, посмотрел на Мо Хуа.
Его голос звучал хрипло, словно у мертвеца:
«Учитель...»
Мо Хуа качнул головой и мягко произнёс: «Пока ничего не говори».
«Успокой свой разум и полностью выброси из головы всё, что сейчас видел».
Ту Шэн медленно кивнул, затем подчинился приказу Мо Хуа, замолчал и начал успокаивать сознание.
От фигуры Мо Хуа исходила особая аура, даровавшая глубокое спокойствие.
Находясь рядом с Мо Хуа и чувствуя прикосновение его пальца ко лбу, Ту Шэн действительно ощутил, как его духу и разуму стало намного легче и приятнее.
Спустя совсем немного времени он смог полностью отринуть весь кошмар.
Спустя время, за которое сгорают две палочки благовоний, Ту Шэн медленно раскрыл глаза.
Мо Хуа спросил: «Как ты себя чувствуешь?»
Ту Шэн кивнул: «Мне намного лучше...»
Хотя в его голосе всё ещё слышалась лёгкая хрипота, это уже был живой человеческий голос.
Мо Хуа бросил взгляд на глаза Ту Шэна и удовлетворённо кивнул.
Ту Шэн всё ещё находился под впечатлением от недавнего ужаса, его голос всё ещё слегка дрожал:
«Учитель... что это было... со мной... что-то не так?.. Неужели я...»
Ту Шэн тяжело сглотнул, лицо его исказилось от боли, и он с трудом выдавил: «...уже не человек?..»
Сердце Мо Хуа вздрогнуло, однако его тон остался абсолютно спокойным и невозмутимым: «Кто тебе такое сказал?»
«С чего бы это ты перестал быть человеком?»
Ту Шэн замер и тихо пробормотал: «Но... я...»
Мо Хуа уверенно произнёс: «Твоё состояние вполне нормально».
Ту Шэн обомлел: «Я... нормален?»
Мо Хуа уверенно кивнул: «В этом мире существует великое множество самых удивительных вещей, и люди бывают абсолютно разными».
«Различное происхождение, разный гороскоп, разные учения и пути культивации, разный жизненный опыт — всё это формирует индивидуальные судьбы и выковывает уникальные характеры...»
«В твоём случае ты просто перенёс внезапный тяжёлый удар, погрузился в глубокую скорбь, из-за чего твой организм ослаб от болезненных размышленный, да вдобавок попал под воздействие злой техники демонического культиватора, которая временно вредит твоему морю сознания, вызывая кошмары».
«Это совершенно обычный недуг божественного сознания, не стоит обращать на него внимания...»
Слушая, как складно и убедительно говорит господин Мо Хуа, Ту Шэн поверил его словам в душе процентов на восемьдесят, но в то же время где-то глубоко внутри ощутил сомнение — а вдруг господин Мо просто пытается его успокоить и обмануть?
«Господин, но мне действительно кажется... что со мной правда что-то не так...» — пробормотал Ту Шэн.
Мо Хуа спросил: «Знаешь ли ты поговорку: "В глухом переулке и обыденность кажется нечистью"?»
Ту Шэн качнул головой.
Мо Хуа пояснил: «"В глухом переулке и обыденность кажется нечистью" означает, что если у человека мало знаний, незначительный опыт и узкий кругозор, то сталкиваясь со странными вещами, он начинает делать из мухи слона и поддаваться панике».
«Вот оно что...» — Ту Шэн кивнул.
Слова учителя Мо хоть и звучали не слишком приятно, но, похоже, в них действительно был смысл.
Если говорить о познаниях, опыте и понимании пути культивации, то он, разумеется, ни в коей мере не мог равняться с учителем Мо.
И если учитель Мо утверждал, что с ним всё в порядке, значит, он наверняка обладает огромным опытом в подобного рода делах.
У него самого познания скудны, а кругозор ограничен — как он смеет ставить под сомнение слова учителя?
Ту Шэн немного позанимался самоанализом, и на душе у него непроизвольно стало гораздо легче, паника и страх отступили.
При жизни отец и мать часто наказывали ему: если ты сам глуп, слушай то, что говорят мудрые и знающие люди.
Он совершенно очевидно был глуп, и то, о чём он думал сам, в большинстве случаев оказывалось ложью.
А учитель Мо был именно таким мудрым человеком с глубочайшими познаниями, и всё, что он говорил, несомненно, являлось истиной.
Ту Шэн с серьёзным выражением лица произнёс: «Учитель, я всё понял. Благодарю господина за наставление».
Мо Хуа сдержанно кивнул, а затем достал неприметный кусок жёлтой ткани, на котором смутно проступали таинственные и глубокие узоры божественного пути.
«Возьми это».
«Каждую ночь перед сном или днём, если почувствуешь, что твоё божественное сознание мутится, прикладывай её ко лбу».
«Она защитит твоё море сознания, успокоит твою душу и не даст тебе видать кошмары».
Лицо Ту Шэна изменилось, он с глубочайшим почтением принял жёлтую ткань из рук Мо Хуа.
Его сердце затрепетало от шока, и он спросил:
«Господин... что это за вещь?..»
Мо Хуа ответил: «Это сокровище. На нём начертаны божественные письмена рукой великого мастера, освящённые выдающимся человеком».
«Оно способно изгонять зло, успокаивать дух и обладает непревзойдённым волшебным действием...»
Ту Шэн, услышав это, изумился ещё сильнее.
Бережно спрятав ткань, он почувствовал такую благодарность, что не знал, как выразить её словами.
«Великая доброта учителя навсегда останется в моём сердце, я не забуду её до самой смерти».
Ту Шэн порывался пасть на колени и сотворить земной поклон перед Мо Хуа, но Мо Хуа одной рукой удержал его.
Мо Хуа произнёс: «Тебе не нужно лишний раз забивать себе голову, просто спокойно занимайся культивацией».
«А голос во сне считай просто пустым звуком. Что бы ты ни увидел, делай вид, будто ничего не видел».
«Здесь, в Даосском Дворе, тебе незачем чувствовать неуверенность, не нужно робеть и оглядываться на каждый шаг».
«Считай себя самым обычным служителем Даосского Двора, честно выполняй свои обязанности, строго соблюдай правила, и никто не посмеет причинить тебе вред».
«Даже если возникнет какая-то странность — не обращай внимания. Всё это вполне естественные вещи. Ешь как обычно, спи как обычно».
Настроение Ту Шэна окончательно стабилизировалось, и серьёзно кивнул.
«Ладно, иди занимайся своими делами», — сказал Мо Хуа. — «Мне чуть позже нужно будет встретиться с надзирателем Гу по одному делу».
Ту Шэн сложил руки в приветственном армейском поклоне пред Мо Хуа и почтительно произнёс: «Благодарю господина за указанный путь и рассеянный туман, я более не смею вас беспокоить».
«Иди». — Мо Хуа слегка кивнул.
«Угу».
Ту Шэн повернулся и глубоко вдохнул, словно с его плеч свалилась огромная тяжесть, а его шаги стали намного лёгкими.
После того как облегчённо улыбающийся Ту Шэн ушёл, в тайной комнате остался лишь один Мо Хуа.
Однако лицо Мо Хуа постепенно стало мрачным, а взгляд — глубоким, словно бездонный пруд.
Зародыш Трупа Живого Мертвеца...
Что за сущность зовёт Ту Шэна?
Что за сила зовёт его...
Зародыша Трупа Живого Мертвеца...
И если Ту Шэн всё же пойдёт на этот зов, что тогда произойдёт?
Мо Хуа постукивал пальцами по столу, его сердце сжималось от тяжести.
В таком месте, как континент Кунь, вне всяких сомнений, скрывалось какое-то неизречённое, ужасающее существо.
Он всё сильнее ощущал, что подбирается к этому существу всё ближе и ближе.
Порой он сталкивался с явлениями, которые на первый взгляд казались самыми обычными, но при глубоком рассмотрении оказывались бездонными и странными знамениями.
Это говорило о том, что причинно-следственные нити ведут его вперед.
Однако между ним, этой сущностью и истиной континента Кунь словно всегда висела тонкая вуаль, окутанная лёгким туманом.
Казалось, что всё находится прямо перед глазами, буквально на расстоянии вытянутой руки, но проткнуть эту пелену и постичь всё до конца никак не удавалось.
Оказавшийся внутри ситуации не видит её целиком, тогда как сторонний наблюдатель видит всё ясно.
Но в этом мире изначально не существовало сторонних наблюдателей.
Пока человек жив, он неизбежно находится внутри происходящего.
Находясь в самом центре происходящего, он словно пребывает в тумане: оказывается в смертельной опасности и даже не осознаёт этого.
В то же время в сердце Мо Хуа внезапно возникло необъяснимое чувство тревоги.
Ему казалось, что нынешняя ситуация до боли напоминает то, что происходило в Великой Пустоши.
Если не суметь заранее разглядеть сквозь туман происходящее и заблаговременно расставить свои фигуры, то, как только туман рассеется и истина выйдет наружу, это вполне может стать моментом, когда разразится бедствие.
В точности как тогда в Великой Пустоши: когда рассеялся туман, явилось истинное тело Дяди и спустился Призрачный путь...
И тогда исправлять что-либо будет уже поздно.
Мо Хуа глубоко вздохнул.
На его сердце словно давил огромный камень, наполняя его неописуемой тяжестью.
Оставшись в тайной комнате один, Мо Хуа долго погружался в размышления, после чего поднялся, толкнул дверь и вышел наружу.
Покинув тайную комнату, Мо Хуа направился в главный зал, нашёл там одного из служащих клана Гу и спросил о распорядке дяди Гу.
Узнав, что дядя Гу прибудет на дежурство только через полчаса, он нашёл свободный стол и стал терпеливо ждать.
Один из служащих подал Мо Хуа чашку чая.
Это был лучший чай, который только можно было найти в Даосском Дворе.
Однако Мо Хуа привык пить чистый чай, приготовленный Сяо Цзюй, его вкус разбаловался, поэтому местный чай показался ему довольно пресным.
Тем не менее он неторопливо попивал его, размышляя о делах.
Не успел он допить чайник, как его божественное сознание уловило знакомую ауру.
Подняв глаза, он действительно увидел облачённого в чёрное одеяние Даосского Двора дядю Гу, он выглядел мужественно и внушительно.
Вот только шаги его были довольно поспешными, брови слегка нахмурены, а от тела исходила холодная, убийственная аура.
Это...
Сердце Мо Хуа вздрогнуло.
Он сложил пальцы в рукаве, совершив быстрый расчёт, и когда причинно-следственные нити прояснились в его разуме, его лицо вновь стало мрачным.
Гу Чанхуай, увидев Мо Хуа, сначала опешил, а затем его выражение лица стало сложным, он будто хотел что-то сказать, но колебался.
Мо Хуа произнёс первым: «Пойдём найдем место и поговорим».
Гу Чанхуай кивнул.
Он провёл Мо Хуа в ещё более тайную и защищённую комнату.
Внутри находилось множество свитков и нефритовых пластинок — судя по всему, это было место, где Гу Чанхуай обычно работал.
Как только они уселись, не успел Гу Чанхуай открыть рот, как Мо Хуа спросил:
«Что-то случилось?»
Гу Чанхуай замер, но, имея богатый опыт общения с ним, он уже привык к проницацельности Мо Хуа, похожей на предсказания гадателя.
«Да...» — Гу Чанхуай немного помолчал, не стал ничего скрывать и с тяжёлым вздохом произнёс: «В регионе Великих духовных Полей... вспыхнул бунт...»
Услышав это, зрачки Мо Хуа сузились: «Бунт?»
Гу Чанхуай кивнул с крайне сложным и суровым выражением лица: «Бунт...»
Мо Хуа спросил: «Где конкретно?»
Гу Чанхуай качнул головой: «Из того, что известно на данный момент — лишь в четырёх малых регионах: Цинчоу, Гуйтинь, Хуанран и Наньсуе... В каждом из них лишь на небольших территориях собрались духовные фермеры, вспыхнули бунты...»
«Остальные обширные земли пока остаются спокойными, там нет ничего необычного, однако...»
Зрачки Гу Чанхуай мелко задрожали, в его голосе проскользнула нескрываемая тревога.
Мо Хуа всё прекрасно понимал без слов.
Текущее спокойствие... это всего лишь спокойствие «на данный момент».
Бунт подобен искре: на первый взгляд она слаба, но стоит ей разгореться, как в мгновение ока, словно весенний ветер над сухой степью, пожар охватит всё вокруг и погрузит земли континента Кунь в пучину колоссальных потрясений...
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.