Глава 2202. Смута
Глава 1517
Стоило лишь представить, как вспыхнувшее восстание охватит подобно пороховой бочке весь регион Великих духовных Полей, и гнев миллиардов духовных фермеров разлетится по всем землям континента Кунь — и атмосфера в тайной комнате мгновенно остыла до самого предела.
Взгляд Мо Хуа стал предельно суровым, и он спросил: «Отчего вспыхнул этот бунт?»
Гу Чанхуай произнес глухим голосом: «Поговаривают, причиной всему стало небольшой голод...»
Мо Хуа был чрезвычайно чувствителен к слову «голод» и, услышав это, мгновенно изменился в лице: «Голод?»
Гу Чанхуай посчитал реакцию Мо Хуа чересчур бурной и слегка удивился, но все же кивнул.
Картины бедствий в диких землях Трёх Тысяч Гор снова ожили в разуме Мо Хуа.
Тот затяжной и безысходный голод, что выжег тысячи ли земли, доводя людей до поедания себе подобных и заставляя племена вырезать друг друга, вновь всплыл в его памяти.
Одна за другой перед глазами возникали трагические картины, которые невозможно было забыть.
А еще... та жуткая фигура Дяди.
Голос Мо Хуа слегка дрогнул от скрытого страха: «Какой... именно голод?»
Гу Чанхуай не совсем понял его: «Какой именно?»
Мо Хуа строго и въедливо допросил: «Был ли там невидимый зловещий туман? Высыхали ли растения и деревья? Наблюдались ли странности у культиваторов, попавших в бедствие... Были ли... знаки того, что люди "поедали" людей?»
Мо Хуа выплеснул целый поток вопросов без передышки.
Гу Чанхуай опешил, вовсе не понимая, что именно пытается описать юноша.
То, о чем ты говоришь — это голод или же настоящий конец мира культивации?
Гу Чанхуай лишь качнул головой:
«То, что ты описываешь, выглядит слишком уж преувеличенным. До такого дело не дошло...»
«Бедствие голода в регионе Цинчоу, Гуйтине и прочих местах вызвано проблемами с землей».
«Земля лишилась питательных веществ, урожай засох, и огромное число местных духовных фермеров осталось без пропитания».
«Не получив помощи и раздачи зерна, они превратились в скитающихся беженцев».
«Беженцы перебиваются с хлеба на воду, а когда их собирается слишком много, легко возникают самые разные беспорядки, которые в итоге и перерастают в небольшие бунты...»
Слыша это, Мо Хуа слегка перевел дух, но все еще не смел терять бдительности и осторожно переспросил: «И все действительно так просто?»
Гу Чанхуай ответил: «Сведения, поступившие в Даосский Двор, именно таковы».
«Однако...»
«Какова ситуация на самом деле и замешаны ли тут иные факторы — сказать наверняка никто не знает...»
Брови Гу Чанхуая тоже сошлись к переносице.
Дела в этом мире лишь на первый взгляд кажутся простыми и обобщаются парой слов.
Происходящее в таких регионах, как Цинчоу и Гуйтине, сводится к короткому слову «бунт».
Но если начать докапываться до сути, причинно-следственные нити человеческих взаимоотношений окажутся невероятно запутанными.
Мо Хуа снова спросил: «И как Даосский Двор намеревается с этим поступить?»
Гу Чанхуай проговорил: «По устоявшемуся порядку: с одной стороны — раздавать помощь и утихомиривать народ, с другой — силой подавлять тех, кто сеет хаос, пользуясь смятением».
«Это устоявшийся устав Даосского Двора. Континент Кунь в этом плане не исключение, для большинства дел здесь есть прецеденты...»
«Вот только...» — взгляд Гу Чанхуая потемнел. — «В регионе Великих духовных Полей обстановка довольно специфическая».
«Некоторым привычным правилам Даосского Двора здесь задействовать не удастся».
Мо Хуа уточнил: «О какой специфике речь?»
Гу Чанхуай произнес: «Народные жертвоприношения».
Мо Хуа на мгновение застыл, в его голове мелькнула мысль, и он переспросил: «Народные обряды и жертвоприношения?»
Гу Чанхуай кивнул и, размышляя пару мгновений, медленно продолжил:
«Когда я раньше лично отправлялся по деревням и изучал ситуацию на местах: в огромном регионе Великих духовных Полей почти в каждом доме духовных фермеров курятся благовония и установлены поминальные дощечки».
«На въездах в деревни возведены храмы предков и алтарные ниши. А уж объекты их поклонения — самые невероятные и причудливые».
«Они поклоняются предкам, почитают богов земли, городских богов, Бодхисаттву Кшитигарбху, а также некоторых существ, чье происхождение и вовсе невозможно установить — непонятно, то ли это призраки, то ли боги, и существуют ли они вообще...»
«Духовные фермеры живут в крайней бедности, но в вопросах жертвоприношений не смеют проявлять ни малейшей халатности».
«Человек скорее недоест кусок хлеба, чем не воскурит палочку благовоний».
«Территория региона Великих Духовных Полей неизмерима, да и народу слишком много».
«Масштаб этих народных жертвоприношений невозможно себе представить. И сама система жертвоприношений переплетена и перемешана, она чрезвычайно хаотична».
«При этом подавляющее большинство духовных фермеров невежественны, но хитры; слабы, но при этом грубы и упрямы».
«Если унизить или отругать их, порой они ещё могут это стерпеть».
«Но если ты осмелишься осквернить народные жертвоприношения и их веру, дело уже дойдёт до вражды не на жизнь, а на смерть».
«Если неправильно с этим разобраться и нарушить какое-нибудь табу, связанное с народными обычаями, это не успокоит ситуацию, а, напротив, лишь подольёт масла в огонь и спровоцирует ещё более масштабное восстание…»
Чем дольше говорил Гу Чанхуай, тем более тяжелым и мрачным становился его тон.
Мо Хуа слегка прищурился, его выражение лица тоже сделалось предельно серьезным.
Вслед за этим он вспомнил слова мастера фэн-шуй Линь Юйфана, с которым познакомился во время раскопок гробниц.
Неортодоксальный путь континента Кунь процветал именно по той причине, что был тесно связан с этими народными обычаями и жертвоприношениями.
Любая сущность божественного пути — будь то призрак или бог — нуждается в питании благовониями.
Благовония являлись преобразованием человеческой веры и ци божественного сознания.
Чем больше людей, тем сильнее поток благовоний, а значит, тем более плодородной почвой становился мир призраков, богов и необычных техник.
Ранее Мо Хуа уже бывал в регионе Великих Духовных Полей, в загородной усадьбе клана Чжу.
Тогда он лишь поверхностно мельком осмотрелся и совершенно случайно столкнулся с тем, как иньский служащий ловил душу.
Сперва Мо Хуа посчитал это простой случайностью.
Теперь же, выслушав Гу Чанхуая, он все больше склонялся к мысли, что силы мира божественного пути континента Кунь гораздо могущественнее, чем он себе представлял.
Потому что поток благовоний здесь был слишком велик.
Подземный мир питался благовониями народов неизвестно сколько лет, накопив колоссальный объем веры.
Этой необъятной, как океан, силы мысли от благовоний с лихвой хватило бы для создания подземного мира со строгой иерархией и порядком, где сосуществуют боги и призраки.
И этот подземный мир был тесно сплетен с «миром живых».
Беды мира людей неизбежно влияют на подземный мир.
Стоит затронуть причины в мире живых, как это отзовется последствиями в мире мертвых.
На первый взгляд происходящее может казаться простым бунтом, возникшим из-за небольшого голода.
Но это была лишь «видимая сторона» мира людей.
Никто не знал, не стояли ли за этим другие бедствия, вызванные людьми.
И тем более неизвестно, переплетены ли с этим причинно-следственные нити подземного мира...
Из-за столь сложного изменения обстановки даже когда Мо Хуа пытался просчитать всё происходящее, его море сознания начинало слегка побаливать.
Мо Хуа ненадолго замолчал, а затем снова спросил: «А что насчет великих кланов? Есть ли подвижки с их стороны? И что насчёт секты Земли?»
«В том-то и странность...» — Гу Чанхуай нахмурился. — «Великие кланы ведут себя предельно спокойно, да и секта Земли не предпринимает никаких лишних действий».
По логике вещей, вспыхни в регионе Великих Духовных Полей бунт, великие кланы и секта Земли должны были прийти в полное замешательство.
В конце концов, если вспыхнет восстание и Даосский Двор начнет привлекать к ответственности, местным силам вроде секты Земли никак не уйти от наказания.
Однако нынешнее положение дел шло вразрез со здравым смыслом, излучая во всем некую противоестественную тонкость.
Мо Хуа посмотрел на Гу Чанхуая и спросил: «Дядя Гу, ты собираешься отправиться в регион Великих Духовных Полей?»
Гу Чанхуай кивнул: «Завтра я отправляюсь».
«Сперва наведаюсь в регион Цинчоу, чтобы оценить размах бунта».
Будучи надзирателем, официально назначенным Даосским Двором, он обязан был расследовать любые шорохи и изменения на землях континента Кунь.
Что уж говорить о столь масштабном событии, как бунт.
Однако это было очевидно раскалённым железом, которое легко могло обжечь.
Если не справиться с ним как следует и вызвать гнев Даосского Двора, Гу Чанхуай, как надзиратель, неизбежно окажется втянут и понесет наказание.
Такова уж работа в государственных учреждениях: не стоит обманываться временной славой — одна небольшая ошибка, и последствия могут оказаться крайне тяжёлыми.
Мо Хуа хотел было отправиться вместе с Гу Чанхуаем в регион Цинчоу, чтобы лично расследовать подробности восстания.
Однако выезд намечался уже на завтра, времени катастрофически не хватало, он просто не успел бы подготовиться.
А уж сколько времени займет дорога туда и обратно — и вовсе неизвестно.
У самого Мо Хуа оставалась куча незавершенных дел.
Гу Чанхуай и сам не хотел втягивать Мо Хуа, потому произнес: «Спокойно занимайся своей культивацией и не забивай себе голову лишними заботами, это не то, о чем тебе следует беспокоиться».
«И еще...» — Гу Чанхуай немного подумал, после чего достал несколько мешочков с духовными камнями и протянул их Мо Хуа: «Здесь один миллион духовных камней, возьми на расходы».
Мо Хуа немного удивился: «Награда за Лю Саня пришла? Всего один миллион?»
Гу Чанхуай качнул головой: «Если бы все было так просто! Разве из Даосского Двора так легко выбить духовные камни... Этот миллион — из моих личных средств».
Мо Хуа обомлел: «Дядя Гу, твои личные сбережения?»
Гу Чанхуай кивнул: «Тебе, должно быть, не хватает духовных камней».
Мо Хуа спросил: «А как же ты?»
Гу Чанхуай ответил: «Кроме культивации я веду скромный образ жизни и редко куда выхожу, мне не требуется много духовных камней».
«Раз ты сильно нуждаешься — возьми и пользуйся».
В душе Мо Хуа поднялась волна трогательной благодарности.
Пусть дядя Гу и был немного холоден на вид и упрям на словах, но в душе он всё-таки был хорошим человеком.
Впрочем, Мо Хуа было неловко пользоваться щедростью дяди Гу: честный надзиратель не мог нажиться на нечистых доходах.
К тому же этот честный надзиратель находился вдали от дома, без поддержки своего клана, а в городе Земли его со всех сторон окружали враги.
Да и нехватку духовных камней у Мо Хуа невозможно было перекрыть каким-то миллионом.
Мо Хуа произнес: «Все в порядке, дядя Гу, оставь себе. Я не так уж сильно спешу».
Он спешил добыть четыре миллиарда, а вовсе не один миллион.
Гу Чанхуай смутился: «Ты действительно не спешишь?»
«Угу», — Мо Хуа кивнул и соврал: «Я тут посчитал... Совсем скоро мне перепадет огромная сумма духовных камней...»
Гу Чанхуай так и не понял, правду ли говорит Мо Хуа или лжет.
В конце концов, по словам Мо Хуа порой было трудно определить, говорит ли он человеческие речи или несёт какую-то чертовщину.
Впрочем, Гу Чанхуай не стал разводить лишних разговоров и просто кивнул: «Что ж, ладно. Если понадобятся — скажешь».
«Хорошо», — ответил Мо Хуа.
Гу Чанхуай убрал духовные камни обратно.
Увидев это, Мо Хуа вдруг о чем-то подумал и переспросил: «Дядя Гу, а что с тем Лю Санем?..»
Услышав это, взгляд Гу Чанхуая потяжелел, и он покачал головой: «Состояние Лю Саня очень тяжелое».
«Из него выпили слишком много сил, его море сознания до сих пор погружено во тьму, он не может вымолвить ничего внятного».
«Неизвестно, через что ему пришлось пройти и какими тайнами он обладает...»
Мо Хуа задумчиво спросил: «Может, мне стоит сходить и взглянуть на него?»
«Ты...» — Гу Чанхуай взглянул на Мо Хуа, вздохнул и качнул головой: «У Лю Саня особый статус, к нему нельзя подпускать никого, кто не состоит в Даосском Дворе...»
Мо Хуа проговорил: «Вообще-то меня тоже можно считать частью Даосского Двора».
Гу Чанхуай возразил: «Ты вне штата, это не считается».
Мо Хуа лишь беспомощно вздохнул.
Эта дискриминация по наличию «официальной должности» ужасно раздражала.
«Если у вас смягчатся правила или появится необходимость, дай мне знать. Дядя Гу, ты ведь знаешь...» — проговорил Мо Хуа. — «Я всегда был очень хорош в допросах».
На этот раз настала очередь Гу Чанхуая беспомощно вздыхать.
Он, естественно, знал, что Мо Хуа очень хорошо умел допрашивать людей.
Знал об этом уже давно и впечатление получил весьма глубокое.
Но Лю Сань все же отличался от остальных...
Гу Чанхуай вздохнул: «Ладно, если потребуется твоя помощь, я разыщу тебя».
Мо Хуа: «Угу».
Мо Хуа хотел расспросить еще кое о чем, но внезапно раздался стук в дверь.
Гу Чанхуай открыл дверь.
За ней стоял служащий из клана Гу, который что-то тихо шепнул Гу Чанхуаю на ухо.
Лицо Гу Чанхуая потемнело еще сильнее, он кивнул: «Я понял, идите готовьтесь».
Исполнитель поклонился Гу Чанхуаю, сложил руки в приветствии перед Мо Хуа и удалился.
Мо Хуа спросил: «Снова что-то стряслось?»
Гу Чанхуай вздохнул: «Обстановка в регионе Великих Духовных Полей не внушает оптимизма, мне придется выехать уже во второй половине дня...»
Мо Хуа Понимал всю серьезность происходящего и проговорил: «Тогда я не буду тебе мешать, дядя Гу».
«Угу», — кивнул Гу Чанхуай.
Мо Хуа немного подумал и напоследок упомянул еще об одном деле: «Тот ребенок, Тушэн... Дядя Гу, присмотри за ним. Он немного особенный... и очень важен».
услышав это, Гу Чанхуай слегка изменился в лице.
Он знал, что Мо Хуа обладает немалыми способностями и осведомленностью, а порой и вовсе мог подобно предсказателю «провидеть будущее».
Слово «очень важен» из его уст не могло быть простым сотрясанием воздуха.
Вот только...
Гу Чанхуай был погребен под кучей служебных дел и едва справлялся сам, потому, немного подумав, вздохнул:
«Я передам его главному управляющему Юю. У главного управляющего Юя высокая культивация, под его присмотром мальчик будет в полной безопасности».
Главный управляющий Юй, находившийся на пике ранга Золотого Ядра и шагнувший в полшаге к рангу Превращения Перьев, являлся редчайшим сильным культиватором среди всех, кто находился ниже ранга Превращения Перьев.
Мо Хуа кивнул: «Тоже верно».
Обстановка накалялась, потому оба не стали тратить время на пустые разговоры и отправились каждый своей дорогой.
Гу Чанхуай направлялся в регион Великих Духовных Полей, а Мо Хуа покинул Даосский Двор и приготовился возвращаться в благословенную землю.
Впрочем, перед тем как вернуться обратно, Мо Хуа нарочно сделал крюк и заглянул в башню Богатства, чтобы встретиться с лавочником Чжао.
Он уже довольно долго не видел лавочника Чжао, хотя по меркам долгих лет мира культивации этот срок был совсем незначительным.
Лавочник Чжао при встрече с Мо Хуа проявил прежнее радушие.
Мо Хуа спросил лавочника Чжао, нет ли в последнее время подходящих дел: он хотел как можно скорее наскрести духовных камней и поднять свою культивацию до среднего ранга Золотого Ядра.
Однако лавочник Чжао замялся, выглядя крайне затрудненным.
Мо Хуа почувствовал неладное и спросил: «Что случилось?»
Лавочник Чжао отослал стоящих подле него слуг, отвел Мо Хуа в уединенное место и тихо спросил: «Господин Мо... вы случайно не натворили недавно дел?»
Мо Хуа переспросил: «Каких дел?»
Лавочник Чжао не знал, действительно ли Мо Хуа не понимает или притворяется, и лишь вздохнул: «Господин Мо, вы ведь... посещали бордель?»
Мо Хуа обомлел: «И ты об этом знаешь?»
Лавочник Чжао проговорил: «Я не просто знаю!»
«Я знаю, что заведение, в которое ходил господин Мо, было вовсе не простым борделем».
«Это самый крупный бордель в городе Земли».
«И не просто самый крупный бордель, а тот самый, где обитает Первая Куртизанка».
«Мало того, вы были с Первой Куртизанкой в одной комнате... и предавались романтическим беседам?»
Мо Хуа с недовольством поправил его: «Играли на цине и обсуждали Дао».
Лавочник Чжао взмахнул рукой: «Это одно и то же, суть не меняется...».
Мужчина и женщина наедине в одной комнате — какая разница между романтическими разговорами и игре на цине?
Затем он посмотрел на Мо Хуа сложным, исполненным глубочайшего почтения и восхищения взглядом, в котором читалось преклонение перед недосягаемой высотой.
Смочь соблазнить даже Первую Куртизанку — этот господин Мо поистине невероятный человек...
Увести женщину у самых выдающийся молодых господ из великих кланов континента Кунь — этот молодой господин Мо действительно невероятно смелым.
Его ведь явно «содержала» Старшая Сестра, превратив его в своего юношу на содержании, он при этом умудрялся прихлапывать за первой куртизанкой.
Умудриться настолько виртуозно жить за чужой счёт — такое действительно вызывало уважение.
Способности этого господина Мо по части обольщения женщин были поистине божественными, оставалось только преклониться.
(П.п А ты думал как он смог собрать гарем Дедов?)
А ведь раньше он был обманут его «чистым и невинным» внешним видом, считая юношу непорочным подростком, ни черта не смыслящим в отношениях между мужчиной и женщиной!
Кто бы мог подумать, что господин Мо на самом деле является мастером среди мастеров!
Лавочник Чжао непрерывно изумлялся про себя.
Мо Хуа нахмурился: «О чем это ты там про себя бубнишь?»
Лавочник Чжао вздрогнул, пришел в себя, снова бросил на Мо Хуа взгляд, исполненный «почтения», и вздохнул:
«Господин Мо, все женщины ядовиты».
Мо Хуа спросил: «Что ты имеешь в виду?»
Лавочник Чжао беспомощно пояснил: «Это значит, что женщины несут с собой неприятности».
«И чем красивее женщина, тем больше с ней проблем».
«Вы вместе с Первой Куртизанкой совершили то, о чем мечтают и чего не могут добиться толпы мужчин...»
Мо Хуа потерял дар речи: «Ничего такого мечтенного там не было, мы просто играли на цитре и обсуждали Дао».
А уж если бы они действительно разговаривали о любви, это было бы ещё хуже…
Так подумал лавочник Чжао, после чего его выражение лица стало серьёзнее, а голос наполнился тревогой: «Но вы вызвали слишком большую зависть и ненависть, перейдя дорогу слишком, слишком многим людям».
Мо Хуа внутренне кое-что понял: «Поэтому...»
«Поэтому», — вздохнул лавочник Чжао, — «наша башня Богатства больше не смеет вести с вами дел».
Мо Хуа сдвинул брови и спросил: «У вашей башни Богатства есть доля, принадлежащая великим кланам?»
Лавочник Чжао кивнул с беспомощным видом: «Господин Мо, вы совершенно правы».
«Чтобы зарабатывать на жизнь в таком месте, как в городе Земли, кто сможет обойти стороной секту Земли и великие кланы?»
«Башня Богатства — не исключение. Какое может быть богатство без великих кланов?»
«К тому же, дело не только в нашей Башне Богатства...»
Лавочник Чжао молча посмотрел на Мо Хуа, долго колебался и в конце концов вздохнул, понизив голос до шепота:
«Я ещё слышал, что секта Земли, четыре великих клана и прочие кланы объединились и наложили на вас, господин Мо, Запрет на Богатство...»
«Отныне ни в одном уголке города Земли вам не удастся заработать... даже одного-единственного духовного камня!»
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.