Глава 2203. Запрет на богатство
Глава 1518
«Запрет на богатство?»
Взгляд Мо Хуа постепенно становился всё холоднее.
Запретить мне зарабатывать?
Сделать так, чтобы я не мог получить ни единого духовного камня?
Сделать так, чтобы я не мог прокормить Таоте...
От тела Мо Хуа неоправданно веяло мрачной и зловещей аурой.
Он был подобен изголодавшемуся свирепому зверю, который медленно открывает глаза из-за того, что никак не может насытиться.
Лавочник Чжао по непонятной причине ощутил страх, он даже не смел смотреть Мо Хуа прямо в глаза.
Ему даже показалось, будто стоящий перед ним кроткий молодой господин Мо вдруг вознамерился «пожирать людей», что заставляло невольно трепетать от ужаса.
Лавочник торопливо прошептал пониженным тоном:
«Молодой господин Мо, таково решение кланов... Я тоже ничем не могу помочь».
«Находясь в городе Земли, приходится жить по чужим указкам и зависеть от их благосклонности. Не взыщите с меня, господин... Не вините...»
Мо Хуа постепенно подавил вспышку гнева и укротил бушевавшую внутри него силу, после чего медленно перевёл взгляд на лавочника Чжао и спросил:
«Этот запрет касается только меня, или в нём участвуют секта Земли и четыре великих клана?»
Лавочник Чжао кивнул и произнёс с глубоким вздохом:
«Запрет на богатство — это крайне суровая мера».
«Лишение человека средств к существованию — дело не шуточное, и подобное никогда не издаётся легкомысленно».
«К тому же в обычных обстоятельствах указ о запрете богатства издаётся лишь сектой Земли или каким-то одним из четырёх великих кланов в отдельности, чтобы наложить санкции на определённых культиваторов или силы и запретить им зарабатывать духовные камни в конкретных сферах деятельности».
«Однако ваш случай, молодой господин... совершенно иной... Ваш запрет куда более серьёзен».
«Вам вынесли тотальный запрет, который исходит от всех великих кланов, включая секту Земли, и распространяется на абсолютно все торговые павильоны и на все заведения без исключения...»
Лавочник Чжао покачал головой.
На самом деле он и сам не понимал, что же такого совершил Мо Хуа, раз смог заставить секту Земли, четыре великих клана и прочие кланы объединиться для совместных санкций.
По логике вещей, если бы он просто приударял за куртизанкой или соперничал с молодыми господами из великих кланов из-за любовных капризов, до такого бы точно не дошло.
Разве что он натворил нечто куда более вопиющее и слишком уж беспощадно оскорбил секту Земли и крупнейшие кланы.
Да так, что и секта Земли, и четыре великих клана сплочённо вознамерились вытеснить его отовсюду...
Впрочем, размышления об этом выходили далеко за пределы того, о чём надлежало задумываться простому управляющему.
Лавочнику Чжао оставалось лишь горько усмехнуться: «Молодой господин Мо, я действительно… ничем не могу вам помочь».
Мо Хуа кивнул, поскольку прекрасно понимал, что лавочник Чжао — всего лишь управляющий, и во многих вопросах он бессилен.
Затем Мо Хуа снова задал вопрос:
«Они перекрывают финансовые потоки только мне одному или же под запрет попадают и те, кто меня окружает?»
Лавочник Чжао ответил: «До тех пор, пока вы не вступаете в финансовые и имущественные отношения с другими культиваторами, запрет касается исключительно вас одного.»
Мо Хуа уточнил: «А что насчёт Железного Тигра и остальных?..»
Лавочник Чжао пояснил: «Если они не будут вести дела вместе с вами, секта Земли не станет к ним придираться».
«Но если они отправятся в гробницы вместе с вами, тогда...»
Он не договорил, но смысл был совершенно очевиден.
Мо Хуа отныне превратился не просто в «бога бедствий», но ещё и в «бога нищеты»: любого, кто окажется рядом с ним, ждёт лишение всех доходов.
Стоит кому-либо заключить с ним сделку, как секта Земли тут же подвергнет этого человека санкциям.
Взгляд Мо Хуа слегка омрачился.
Лавочник Чжао продолжил делиться новостями: «Кстати, Железный Тигр заходил ко мне несколько дней назад».
«Говорил, что давненько не видел вас, молодой господин, и выражал желание снова вместе с вами отправиться под землю ради заработка...»
Мо Хуа покачал головой: «Передайте им, чтобы отныне они крутились и промышляли в этом деле самостоятельно».
Он уже вывел их на нужный путь; Железный Тигр и его товарищи обладали собственными умениями, и хотя спускаться под землю было весьма опасно, они вполне могли заработать себе на кусок хлеба.
Если же они продолжат увязываться за ним, то рискуют не заработать вообще ни единого духовного камня.
Лавочник Чжао тяжело вздохнул: «Что ж, хорошо».
Мо Хуа окинул его взглядом, сложил руки перед собой в прощальном жесте и произнёс: «В таком случае, лавочник Чжао, я прощаюсь с вами».
Раз уж вести дела больше невозможно, задерживаться дольше не имело смысла.
Лавочник Чжао пристально посмотрел на Мо Хуа с прискорбием и сожалением в глазах.
Разделяясь сейчас, неизвестно, появится ли у них когда-либо в будущем возможность снова работать вместе.
Путь культивации долог и нескончаем, а людские связи хрупки и поверхностны; пересекутся ли их пути впредь — оставалось полной неизвестностью.
Немного подумав, лавочник Чжао снова вздохнул и произнёс от самого сердца:
«Молодой господин Мо, некоторые вещи действительно происходят вопреки нашей воле».
«Плетью обуха не перешибёшь, да и башня Богатства не в силах противостоять общей воле могущественных сил».
«Однако если в будущем появится хоть малейшая возможность, я искренне надеюсь, что мы с вами снова сможем вести совместные дела».
«Желаю вам, молодой господин, блистательного будущего и неиссякаемого потока богатств...»
Мо Хуа был слегка изумлён.
Он взглянул на лавочника Чжао, и его взгляд немного смягчился.
Он прекрасно разбирался в причинно-следственных нитях и отчётливо понимал, что его с лавочником Чжао связывала исключительно деловая выгода.
Если нет способов зарабатывать духовные камни, то в дальнейшем у них вряд ли найдутся точки пересечения, и они вполне могут больше никогда не встретиться...
Отношения, основанные лишь на выгоде, угасают, как только выгода исчерпывается — таков естественный порядок вещей в этом мире и неизбежный принцип причин и следствий.
Мо Хуа тихо вздохнул про себя, сложил руки и промолвил: «Лавочник Чжао, берегите себя».
Лавочник Чжао ответил взаимным жестом почтения: «Берегите себя, молодой господин Мо».
После этого они больше не произнесли ни слова.
Лавочник Чжао остался в Башне Богатства, чтобы продолжать вести свои дела.
Мо Хуа же покинул Башню Богатства и отправился дальше по своему собственному пути.
...
Выйдя из башни Богатства, Мо Хуа больше всего беспокоил так называемый «запрет на богатство».
Ему хотелось лично убедиться, действительно ли этот «запрет на богатство» вступил в силу и действует на практике.
Первым делом Мо Хуа направился к аренам, рассчитывая, как и прежде, сойтись в поединках с другими культиваторами и подзаработать на ставках.
Однако на арене ему решительно отказали во входе.
Ранее знакомый управляющий с горьким видом расплывался в заискивающей улыбке, словно перед ним стоял великий и неприкосновенный бог, которого он не смел ни принять с почестями, ни обидеть отказом.
«Молодой господин Мо, не могли бы вы... отправиться в другое место?»
«Наше скромное заведение слишком мало и ничтожно, мы действительно... не смеем...»
Управляющий с натянутой улыбкой говорил обрывками, стараясь выразиться как можно деликатнее.
Мо Хуа всё прекрасно понял и, не желая ставить его в неловкое положение, развернулся и отправился обедать в павильон Красных Облаков.
Однако и в павильоне Красных Облаков не осмелились его обслужить.
Затем он отправился на рынок, однако и там никто не осмелился продавать ему товары.
Стоило кому-нибудь продать ему что-либо, как его торговую лавку тут же «конфисковывали».
Тогда Мо Хуа отправился в незнакомый торговый павильон, расположенный в нескольких десятках ли.
Управляющий того торгового павильона поначалу встретил его крайне вежливо, но стоит Мо Хуа назвать своё имя, как его лицо мгновенно изменилось в цвете.
Управляющий побледнел до смерти, словно среди бела дня впустил к себе «свирепого призрака», и стал бледным как полотно уговаривать Мо Хуа уйти.
Он твердил, что сверху поступил приказ, нарушить который они не смеют, а потому просил господина простить их и поискать другое место для сделок, ведь им такое не под силу...
Хотя это и называлось «отказом гостю», слова звучали весьма обтекаемо и даже содержали в себе оттенок мольбы.
Эти управляющие, крутившиеся в торговых кругах долгие годы, были прожжёнными и проницательными людьми.
Как могли они не понимать, что любой человек, подпавший под «Запрет на богатство», явно не был простой фигурой?
Более того, на этот раз объединённый и полный запрет наложили совместными усилиями сама секта Земли и четыре великих клана.
И фигура, против которой вынесли подобное решение, была ещё более выдающейся и невероятной.
Этот запрет на богатство на первый взгляд казался целенаправленной атакой и санкциями.
Но если взглянуть с другой стороны, это также означало, что секта Земли и четыре великих клана, возможно, просто ничего не могли поделать с этим человеком.
Его невозможно было ни убить, ни схватить, а потому оставалось лишь перекрыть ему все пути к заработку.
В противном случае, обладай секта Земли мощью и влиянием «местного хозяина», они бы просто заставили человека исчезнуть бесследно, и им незачем было бы прибегать к запрету на заработок.
Однако, какова бы ни была причина, персонаж, оказавшийся под прицелом запрета, являлся тем, с кем обычные управляющие вроде них ни в коем случае не смели связываться.
Поэтому им оставалось лишь выдавливать из себя фальшивые улыбки и изо всех сил искать способы «выпроводить» этого бога бедствий в лице Мо Хуа.
Мо Хуа обошёл всё по кругу, и везде его встречало примерно одинаковое отношение.
Если бы он применил кое-какие хитрости вроде сокрытия имени, маскировки или изменения внешности, то вполне мог бы подзаработать духовных камней.
Но в этом не было никакого смысла: во-первых, в городе Земли культиваторы со скрытой внешностью и неопределённым статусом всё равно не могли проникнуть в высшие официальные круги секты Земли и великих кланов, а значит, больших сумм там заработать было невозможно.
Во-вторых, в случае разоблачения это подставило бы мелких торговцев, управляющих или лавочников, решивших вести с ним дела.
Они оказались бы втянуты из-за него и лишились бы средств к существованию.
В таком месте, как город Земля, стоит простым культиваторам оказаться втянутыми и навлечь на себя затаённую ненависть великих кланов, потеряв свой кусок хлеба, попытаться снова найти способ прокормить себя станет для них сложной задачей, подобной восхождению на небеса.
Из этого следовало, что «запрет на богатство» действовал в полную силу и без обмана.
Секта Земли и великие кланы континента Кунь ради того, чтобы нанести по нему удар, действительно наглухо перекрыли ему все источники дохода.
Не имея пока иного выхода, Мо Хуа оставалось лишь вернуться в благословенную землю малого обителя Луань.
Вернувшись обратно, Мо Хуа был погружён в тяжёлые мысли; голод и неутолимая жажда Таоте также скрыто бурлили внутри него, заставляя чувствовать раздражение и тревогу.
Лишь когда он вошёл в маленький двор и увидал белоснежную, подобную ледяному снегу фигуру Младшей Старшей Сестры, его душевное состояние будто обрело точку опоры и постепенно успокоилось.
Однако Бай Цзыси уловила, что за внешне спокойным лицом Мо Хуа скрывается не самое лучшее настроение, и спросила: «Младший Брат, что случилось?»
Взгляд Мо Хуа слегка потемнел, он хотел сказать что-то, но вовремя остановился.
Дела с кланами континента Кунь — это его собственная карма и причинно-следственные нити, и он не должен создавать лишних хлопот Младшей Старшей Сестре или мешать её культивации.
Поэтому Мо Хуа покачал головой: «Ничего».
Взгляд Бай Цзыси на мгновение замер, а её чистый, звонкий голос произнёс: «Если что-то произойдёт, не забудь рассказать мне».
Сердце Мо Хуа потеплело, и он медленно кивнул: «Угу, хорошо».
Бай Цзыси снова повернулась и продолжила изучать формирования; её фигура была изящной и грациозной, словно вырезанная из нефрита, прекрасная до невозможности.
Настроение Мо Хуа постепенно пришло в норму.
Он с нежностью смотрел на силуэт Младшей Старшей Сестры, но по мере того как он вглядывался в неё, в его голове неожиданно возник сугубо жизненный и реальный вопрос:
«Как долго я ещё смогу быть рядом с Младшей Старшей Сестрой?»
Как только ситуация на континенте Кунь изменится и вспыхнут великие бедствия, никто не сможет предсказать, какие именно перемены произойдут.
Да и у самой Младшей Старшей Сестры... есть своя судьба и свой собственный путь, к которому она стремится.
«Смогу ли я... действительно всегда оставаться рядом с ней?»
Как только эта мысль зародилась в его голове, в душе Мо Хуа поднялось сильное смятение, а разум охватило глубокое беспокойство.
Мо Хуа оставалось лишь силой подавить возникшую тревогу и, пока обстановка ещё не изменилась окончательно, улучить момент и всматриваться в Младшую Старшую Сестру как можно дольше.
Бай Цзыси, будто почувствовав что-то, повернула голову и обнаружила, что Мо Хуа смотрит на неё своими темными, словно чёрный нефрит, глазами и о чём-то задумчиво мечтает.
Её сердце дрогнуло, после чего она слегка нахмурилась:
«Чего ты всё время на меня смотришь?»
Взгляд Мо Хуа стал сложным и глубоким, а голос прозвучал мягко: «Да так, ничего...»
В самом глубине его глаз мелькнула едва заметная трепетная нежность и привязанность.
...
Последующие дни текли подобно воде.
Однако запрет на богатство, изданный сектой Земли, полностью нарушил все планы Мо Хуа.
Мо Хуа не мог заработать духовные камни, не мог кормить жизненное формирование и не мог прорваться на средний ранг Золотого Ядра.
Его культивация и границы снова застопорились.
Перекрыть финансовый поток и помешать пути культивации — всё это считалось смертельной враждой.
Мо Хуа крепко запомнил этот долг в своём сердце.
В то же время его одолевали непрерывные раздумья.
То ли из-за того, что кто-то потревожил неизвестные небесные тайны, Мо Хуа всё сильнее казалось, что в последнее время в его причинно-следственных нитях то и дело происходят аномалии, а путь впереди становится всё более туманным и непредсказуемым.
Его первоначальный план тоже превратился в полный беспорядок.
Возможно, именно это и было подлинным ощущением того, когда небесные тайны не определены, человек не принадлежит самому себе, причинно-следстественные нити переплетаются, а ты сам подобен ряске, плывущей по течению.
Люди и события в этом мире непрерывно меняются, и под влиянием причинно-следственных нитей подавляющее большинство вещей развиваются вовсе не так, как ожидалось.
В последующие дни Мо Хуа пробовал и другие способы, надеясь обойти запрет на богатство и подзаработать духовных камней.
Однако все они без исключения потерпели крах.
Секта Земли, четыре великих клана и даже клана всего Континента Кунь внезапно проявили невероятное единодушие, сплотившись в монолитную стену.
Вся их совокупная мощь надвинулась словно гора без единой прорехи, а их блокада против Мо Хуа носила всеобъемлющий характер.
А ведь Мо Хуа находился в городе Земли, и попытки зарабатывать духовные камни в самом городе по сути означали попытку добыть пропитание на территории секты Земли и кланов.
И если секта Земли вместе с кланами решает не давать ему ни крохи, выходит, что у него действительно нет возможности заработать духовные камни и нет ни единого способа извернуться.
И это при том, что Мо Хуа был выходцем из великой секты, обладал солидным статусом, именовался гением формирований и находился на раннем ранге Золотого Ядра — но всё равно не мог заработать ни камня.
Будь на его месте обычный свободный культиватор, переход дороги великим кланам континента Кунь означал бы для него окончательный тупик.
Вся причина кроется в том, что абсолютно все ресурсы для культивации и каналы для продвижения наверх уже были монополизированы верхушкой.
Чтобы выбиться в люди, оставалось лишь пойти в прислужники и верные псы к секте Земли и великим кланам; иного выбора просто не существовало.
Таков был мир культивации, находящийся под гнётом монополии кланов, таковы правила, установленные тех что стоят на верху, и такова их система одомашнивания и окружения свободных культиваторов.
Не хочешь быть прислужником — не получишь ни единого духовного камня.
Находясь в самом эпицентре этой системы и подвергшись санкциям, Мо Хуа ощутил всю её тяжесть ещё более остро.
Даже у него не было хорошего выхода, что уж говорить о других культиваторах.
И вот, когда Мо Хуа провёл под гнётом запрета на богатство уже полмесяца, так и не собрав ни единого духовного камня...
В благословенную землю малого обителя Луань доставили приглашение.
Пригласительное письмо было прислано кланом У; в ней говорилось, что у молодого поколения клана У устраивается бракосочетание, союз уже решён, и Мо Хуа приглашают прийти на банкет, чтобы вместе отпраздновать это радостное событие.
Выражение лица Мо Хуа оставалось холодным и равнодушным.
Какое ему дело до помолвки из клана У?
К тому же после банкета с куртизанками и истории с запретом на богатство Мо Хуа даже с закрытыми глазами мог догадаться, что на этом пиру его не ждёт ничего хорошего.
Эта помолвка и праздничный банкет клана У являлись лишь предлогом, а на самом пиршестве ему совершенно точно устроят неприятности.
Он неприятностей не боялся, но и искать их не собирался.
Однако после этого новые пригласительные письма, подобно снежинкам, посыпались в благословенную землю малого обителя Луань.
Истинный мастер Жун по непонятной причине не стала их перехватывать, а вместо этого передала все приглашения Мо Хуа.
Все эти приглашения представляли собой запросы на «банкеты» от прямых потомков различных крупных сил, приглашающих Мо Хуа, как гения секты Тайсюй, прийти и поздравить их.
Масштабный план брачных союзов, который ранее активно продвигала Секта Земли, похоже, наконец подходил к завершению.
Молодые господа и молодые госпожи, указанные в приглашениях, обладали высоким статусом и богатством, являясь прямыми потомками четырёх великих кланов и секты Земли.
Однако абсолютно все эти приглашения были полностью проигнорированы Мо Хуа.
Он и без того совершенно не интересовался подобными помолвками и союзами, а тут ещё и свежие обиды из-за перекрытых финансовых путей заставляли его затаить затаённую злобу, отчего ему совсем не хотелось обмениваться лицемерными любезностями с этими отпрысками великих кланов континента Кунь.
...
Однако спустя несколько дней в малую благословенную землю было доставлено ещё одно, совершенно необычное приглашение.
В тот момент Мо Хуа сидел вместе с Младшей Старшей Сестрой в изящной бамбуковой комнате, читая книги и вместе исследуя формирования.
Сяо Цзюй, жуя на ходу мандарины, вошла снаружи и протянула Мо Хуа пригласительное письмо со словами:
«Истинный мастер Жун велела передать это тебе».
Мо Хуа слегка удивился, взял приглашение и окинул его взглядом — его лицо чуть изменилось.
Это приглашение выглядело чрезвычайно изысканно и благородно: окаймление из жёлтого нефрита, ткань из шелковых нитей духовной земли, выгравированные погружённым золотом знаки, гладкие как нефрит, а сверху также имелась печать секты Земли, источающая легкий тонкий аромат.
С первого взгляда становилось понятно, что подобной бумагой могли пользоваться только самые высокопоставленные и важные фигуры секты Земли.
Мо Хуа нахмурился и ещё не успел внимательно развернуть его.
Сидевшая рядом Бай Цзыси, увидав эту карточку, немного удивилась и произнесла: «Ты знаешь Чжао-чжао?»
Мо Хуа замер на мгновение: «Чжао-чжао?»
Бай Цзыси кивнула: «Угу.»
«Не знаю...» — Мо Хуа покачал головой, а затем спросил: «А кто такая Чжао-чжао?»
Бай Цзыси ответила: «Младшая дочь главного главы секты Земли, она же... Старшая Сестра секты Земли».
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.