Глава 2214. Шахматная партия
Глава 1529
Прямой наследник клана Лу, Лу Чжэньмин, взглянул на него с надменным превосходством и с холодной ухмылкой произнес: «Ну что, носящий фамилию Мо? Пришел к моему клану Лу поживиться на халяву…»
Однако не успел он договорить, как лицо госпожи Лу слегка похолодело: «Мин'эр!»
Лу Чжэньмин запнулся.
Госпожа Лу произнесла строгим тоном: «При гостях не смей вести себя невоспитанно».
Хотя госпожа Лу обычно выглядела кроткой и доброжелательной, статусу хозяйки и первой госпожи дома сопутствовала естественная, внушающая трепет властность.
Даже будучи признанным наследником клана, Лу Чжэньмин не осмелился перечить матери.
Он лишь слегка опустил голову и ответил: «Слушаюсь, матушка…»
Взгляд Мо Хуа едва заметно дрогнул.
Госпожа Лу посмотрела на Мо Хуа, пыл ее мгновенного гнева угас, и на лице вновь засияла ласковая, теплая улыбка.
Она мягко проговорила: «Мин'эр с самого детства был избалован, оттого и утерял манеры. Прошу вас, молодой господин Мо, простить его».
Мо Хуа кивнул: «Госпожа Лу слишком великодушна».
Госпожа Лу со вздохом добавила: «Все-таки молодой господин Мо, действительно воспитанный человек, понимающий правила и умеющий видеть общую картину».
С этими словами она вновь взглянула на Лу Чжэньмина и произнесла со скрытым подтекстом: «Между молодыми людьми небольшие споры, немного вспыльчивости — это совершенно нормально…»
«Однако, будучи потомком великого клана, следует обладать широтой души и ставить во главу угла общие интересы».
«Только так можно взять на себя великую ответственность и добиться высоких свершений в будущем».
«К тому же великие кланы с давних пор тесно переплетены между собой узлами браков и родства».
«Если отсчитать назад с десяток поколений, окажется, что абсолютно все здесь так или иначе состоят в родстве».
«По сути, все мы — одна семья, и не стоит из-за мелочей доводить дело до раздоров».
«Лишь в гармонии рождается процветание, и лишь сплоченность ведет к успеху…» — наставляла госпожа Лу с глубоким назиданием.
Лу Чжэньмин лишь мысленно усмехнулся: «Кто с этим Мо Хуа одна семья? Настанет день, и я со сдиранием кожи вытяну из него все жилы!»
Однако перед лицом матери Лу Чжэньмин не дерзнул проявлять своенравие и, склонив голову, проговорил: «Да, матушка, сын усвоил ваш урок».
Услышав это, Мо Хуа слегка удивился.
Мысли его стремительно закружились, и он глубоко осознал, насколько глубоки и запутанны связи внутри великих кланов.
Если отсчитать назад с десяток поколений, все они оказываются родственниками…
Степень переплетенности всех этих великих кланов мира, вероятно, превосходит любое воображение.
Впрочем, лично к нему это не имело никакого отношения.
Он изначально не был выходцем из великого клана, и сколько бы связей ни пытались приплести, родней этим великим кланам он стать не мог.
Но из уважения к госпоже Лу следовало проявить учтивость.
Мо Хуа произнес: «Госпожа Лу совершенно права».
Госпожа Лу удовлетворенно кивнула, взмахнула рукой Лу Чжэньмину и сказала: «Иди, занимайся своими делами…»
Лу Чжэньмин бросил еще один пристальный взгляд на Мо Хуа, в глубине которого таились опасение и вражда, после чего поклонился госпоже Лу: «Матушка, сын удаляется».
«Ступай».
Поклонившись еще раз, Лу Чжэньмин удалился.
Когда он ушел, госпожа Лу со вздохом беспомощности пожаловалась Мо Хуа: «Этот ребенок, Мин'эр, вырос, его культивация поднялась, оттого и характер стал упрямым, его трудно обуздать».
«Прошу простить, молодой господин Мо…»
Мо Хуа с мягким выражением лица ответил: «Госпожа Лу слишком скромна».
«Молодой господин Лу — видный юноша с превосходным талантом, и некоторая гордость для него абсолютно естественна. Какой гений в этом мире не бывает высокомерен?»
Госпожа Лу с некоторой удивленностью взглянула на Мо Хуа и мысленно вздохнула: Этот молодой господин Мо не только хорош собой, но и говорит настолько учтиво и подобающе.
Он совсем не похож на того наглого, распущенного и безрассудного повесу, которого описывают другие…
Выходит, слухи, которые ходят среди людей, в большинстве своем ложны и не заслуживают особого доверия.
Госпожа Лу слегка покачала головой и произнесла: «Молодой господин Мо, следуйте за мной».
Мо Хуа кивнул и пошел следом за госпожой Лу.
Они прошли через роскошный сад, изобилующий золотом и нефритом, с великолепными павильонами и богатейшими украшениями, и вскоре пришли к беседке.
Внутри беседки стоял столик из синего нефрита, на котором были расставлены изысканные вина, редкие блюда, а также шахматная доска и прочие безделушки для развлечения.
В беседке находилась молодая девушка в роскошном, расшитом золотом и украшенном самоцветами одеянии, подобная пышному цветку.
Она в одиночестве от нечего делать расставляла шахматные фигуры.
Увидев эту молодую госпожу, Мо Хуа ощутил как легкую неожиданность, так и полное отсутствие удивления.
Эта молодая девушка была не кем иной, как Лу Чжэньлун.
Прямая дочь главы клана Лу, Лу Чжэньлун, а также одна из первых красавиц в списке десяти красавиц континента Кунь.
Подперев подбородок ладонью и в одиночестве играя в шахматы в беседке, Лу Чжэньлун услышала шаги и подняла голову.
Увидев Мо Хуа, она тут же нахмурила брови, словно кошка, встретившая своего «заклятого врага», и издала недовольное фырканье.
Госпожа Лу позвала: «Чжэньлун».
Лишь тогда Лу Чжэньлун поднялась и склонилась перед госпожой Лу: «Матушка».
Госпожа Лу ласково посмотрела на Лу Чжэньлун, а затем повернулась к Мо Хуа и сказала дочери: «Это молодой господин Мо, вы должны быть знакомы».
«Вспомни, вы ведь вместе обучались в континенте Цянь. Хоть и были в разных сектах, но все же… вас связывают определенные узы…»
Госпожа Лу загадочно улыбнулась.
Лу Чжэньлун тут же вспомнила то давнее унижение огненными шарами, сжала зубы и недовольно пробормотала: «Матушка…»
Госпожа Лу не стала продолжать эту тему и сказала: «Мне нужно обсудить кое-какие дела с твоей тетёй Бай, а ты пока поприветствуй и развлеки молодого господина Мо».
«Вы одного возраста и оба учились на континенте Цянь, у вас должны найтись общие темы для разговора…»
Лу Чжэньлун неохотно и вяло откликнулась: «Ох».
Госпожа Лу снова повернулась к Мо Хуа: «Молодой господин Мо, прошу вас немного обождать здесь».
Мо Хуа перевел взгляд с госпожи Лу на Лу Чжэньлун со сложным выражением лица и кивнул: «Благодарю вас за заботу, госпожа Лу».
Госпожа Лу улыбнулась и удалилась.
В маленькой беседке остались только Мо Хуа и Лу Чжэньлун.
Увидев, что госпожа Лу ушла и рамки строгой дисциплины спали, Лу Чжэньлун снова уселась на место.
Она мельком взглянула на Мо Хуа и произнесла: «Тоже садись».
Мо Хуа выбрал место напротив Лу Чжэньлун и сел.
Лу Чжэньлун указала на изысканные, прозрачные словно хрусталь вина, блюда и сладости на столе.: «Угощайся, не стесняйся».
Сказав это, она перестала обращать на Мо Хуа внимание и снова погрузилась в шахматную партию.
В беседке на некоторое время воцарилась тишина
Мо Хуа осмотрелся по сторонам и обнаружил, что эта беседка была великолепным местом для обзора: отсюда открывался вид на изумрудные сады, пышные золоченые павильоны и чарующие пейзажи.
Но в то же время это место было создано для того, чтобы за ним «наблюдали».
Мо Хуа ощущал, как извнутри вдалеке несколько крайне могущественных, но тщательно скрытых божественных сознаний пристально наблюдают за всем, что происходит в этой беседке.
Среди них была и его собственная тетя, истинный мастер Жун.
Впрочем, похоже, они не «подглядывали», а лишь присматривали за молодыми людьми на случай непредвиденных обстоятельств.
Вокруг беседки также было установлено весьма искусное формирование звукоизоляции.
Слова, произнесенные им и Лу Чжэньлун, не выходили наружу.
Таким образом сохранялась как «открытость» пространства, так и определенная «приватность».
Приходилось признать, что великие кланы тратили немало сил на подобные тонкости и придавали им огромное значение.
Мо Хуа едва заметно качнул головой.
Затем он снова перевел взгляд на Лу Чжэньлун.
Лу Чжэньлун играла сама с собой.
Подперев нефриетово-белой ручкой изящную щеку, она, нахмурив бровки, долго и напряженно размышляла над ходом.
На шахматной доске перед ней была расставлена особенная партия.
Эта разновидность шахмат называлась «шахматами Восьми Триграмм».
Они имели сходство с шахматами Пяти Элементов, однако фигуры в них были куда сложнее, задействовали вариации Восьми Триграмм и обладали большим количеством изменчивых правил.
Это можно было назвать шахматным обучением, используемым великими кланами для начального развития учеников на ранге Золотого Ядра, дабы те постигали изменения законов мира.
Было очевидно, что шахматное мастерство Лу Чжэньлун оставляло желать лучшего, и каждый ход давался ей с большим трудом.
Мо Хуа смотрел на нее, смотрел… и у него зачесались руки.
В нем проснулась давняя привычка плохого шахматиста — желание непременно указать другому, как правильно ходить.
Но заговорить было не слишком удобно.
Правило «наблюдающий за игрой молчит — настоящий благородный человек» он прекрасно понимал.
Лу Чжэньлун застряла над очередным ходом, а подняв голову, внезапно увидела, что Мо Хуа пристально и горящими глазами уставился на ее шахматную доску.
Ее сердце сжалось.
Он знала, что Мо Хуа — персонаж с почти демоническим интеллектом.
В свое время на Конференции по Обсуждению Меча в регионе обучения Цянь он крутил гениями четырех великих сект и восьми сект как хотел.
Обладая таким изощренным умом, в шахматах он наверняка был мастером среди мастеров, с неимоверно глубоким и непостижимым уровнем игры.
Видя, как Мо Хуа наблюдает за ее игрой с затаенным «вызовом» во взгляде, Лу Чжэньлун посерьезнела.
Однако она по природе своей никогда не любила уступать, а уж тем более когда противником выступал этот ненавистный Мо Хуа.
Поразмыслив лишь мгновение, Лу Чжэньлун собралась с духом и с тоном человека, идущего на верную смерть, бросила вызов «сильнейшему»:
«Мо Хуа, сыграем партию?»
Мо Хуа, у которого от долгого наблюдения уже чесались руки, тут же кивнул и спокойно принял вызов: «Идет».
Это непринужденное и спокойное выражение лица Мо Хуа давило на Лу Чжэньлун тяжелым грузом.
Как-никак, ее противником был сам Мо Хуа…
Тот самый монстр, что возвышался над всем регионом обучения Цянь, подавил четыре великие секты, сокрушил восемь сект и дергал за ниточки двенадцать течений.
И теперь ей предстояло сойтись с этим чудовищем в шахматной битве один на один…
Лицо Лу Чжэньлун стало предельно строгим и собранным.
В живописной беседке на миг словно разлилось гнетущее ощущение приближающейся кровавой битвы.
Затем оба начали расставлять доску, раскладывать фигуры и вступили в жестокую схватку на доске Восьми Триграмм.
Лу Чжэньлун была невероятно напряжена, взгляд ее был сфокусирован, сердце испытывало колоссальное давление, и она боялась даже вздохнуть, опасаясь, что стоит ей отвлечься хоть на миг — и демонический умный Мо Хуа камня на камне не оставит от ее войска.
Однако по мере продолжения партии выражение лица Лу Чжэньлун начало меняться.
Через некоторое время она уже смотрела на доску с изумлением.
Еще немного спустя ее глаза наполнились полным недоверием.
А когда партия подошла к концу, Лу Чжэньлун, которая, вопреки всем ожиданиям, разгромила Мо Хуа и не оставила от его армии камня на камне, со сложнейшим выражением лица молча посмотрела на него.
Теперь уже Мо Хуа нахмурился.
Глядя на свою сокрушительно разгромленную партию, Мо Хуа почувствовал упрямое несогласие: «Сыграем еще?»
Лу Чжэньлун, уже одержавшая одну победу, естественным образом не стала отказываться.
К тому же победа лишь в одной партии ничего не доказывала.
Победы и поражения — обычное дело для военных, одна партия не дает окончательного ответа.
Возможно, Мо Хуа просто проявил беспечность, а возможно, ей самой банально повезло…
Но едва завершилась вторая партия и перед глазами оказались результаты уже двух сражений, Лу Чжэньлун отчетливо поняла: дело было не в беспечности Мо Хуа и не в ее везении.
Мо Хуа не проявлял беспечности — он был просто откровенно слабым противником!
И дело было не в ее везении, а в том, что она была объективно сильнее!
В душе Лу Чжэньлун вспыхнуло невероятное чувство восторженного реванша.
А вот брови Мо Хуа сошлись еще сильнее.
Лу Чжэньлун, горя желанием продолжить, предвкушающе заявила: «Сыграем еще одну!»
Мо Хуа также не желал признавать поражение: «Давай».
После этого они сошлись в третьей партии, сражаясь так, что небо и земля, казалось, померкли.
Но результат снова не изменился.
Мо Хуа вновь потерпел сокрушительное поражение и был разгромлен в пух и прах.
Глядя на Мо Хуа, которого она собственноручно разгромила, Лу Чжэньлун почувствовала, будто все это происходит во сне.
А затем в ее сердце мгновенно выросла невыразимая, величественная гордость.
В ее глазах… нет, в глазах абсолютно всех гениев региона обучения Цянь Мо Хуа являлся настоящим «злым драконом».
Никто не мог совладать с этим свирепым драконом.
И вот теперь она, словно героическая дева, своими собственными силами переломила ход истории, сразила ужасного «злобного дракона» Мо Хуа и спасла весь мир.
До этой битвы она даже представить не могла, что у нее появится хоть малейший шанс на победу.
Кто бы мог подумать, что она, Лу Чжэньлун, своими силами сможет одолеть Мо Хуа!
И более того — разгромить его трижды подряд!
Мо Хуа продолжал смотреть на шахматную доску с лицом, полным недоумения и неведения.
Лу Чжэньлун вся сияла от счастья, уголки ее губ невольно ползли вверх, а лицо выражало абсолютное торжество.
Глядя на Мо Хуа, она мысленно ликовала: Проклятый Мо Хуа, вот и на твоей улице настал этот день…
Лу Чжэньлун не удержалась и пару раз победоносно расхохоталась, но внезапно нахмурилась, заподозрив неладное, и спросила у Мо Хуа: «Ты ведь не поддаешься мне специально?»
Мо Хуа лишь наградил ее холодным, презрительным смешком.
Увидев эту усмешку, Лу Чжэньлун кивнула сама себе: Верно.
Такой безумный монстр, как Мо Хуа, способный запустить огненный шар прямо в лицо, разве стал бы поддаваться?
Он не поддавался.
Он просто был безнадежно плох в шахматах.
На душе у Лу Чжэньлун стало неимоверно радостно.
Однако по мере того как она радовалась, ее взгляд снова изменился, и она почувствовала какую-то странность.
Как человек уровня Мо Хуа — с его колоссальным божественным сознанием, глубочайшим коварством, полным брюхом темных замыслов и коварных уловок…
Как вообще мог настолько плохо играть в шахматы?
Он ведь искусный мастер формирований, гений формирований.
Разве шахматы могут быть сложнее формирований?
Что-то здесь не так…
Лу Чжэньлун нахмурилась, взглянула на остатки партии перед собой и мысленно «воспроизвела» первые две партии, анализируя ходы Мо Хуа.
В первой партии она, находясь под «давлением» Мо Хуа, была слишком напряжена и не думала глубоко.
Во второй партии она была шокирована тем невероятным фактом, что Мо Хуа оказался абсолютным новичком, и у нее тоже не было времени на глубокие размышления.
В третьей же партии она была полностью поглощена удовольстием от «избиения» Мо Хуа.
Но сейчас, когда Лу Чжэньлун успокоилась и детально проанализировала его ходы, она постепенно начала замечать странности…
У Мо Хуа во время игры в шахматы с «головой» явно было что-то не так.
Он играл совершенно не так, как остальные.
Другие люди действовали в рамках правил самой шахматной доски, просчитывая каждый шаг, чтобы максимально увеличить собственную выгоду на доске.
Но Мо Хуа абсолютно игнорировал подобные ходы, направленные на «максимизацию собственной выгоды».
Более того, он толком даже не соблюдал правила самой шахматной доски.
В его голове шахматная доска, казалось, автоматически формировала его собственные «правила», и он делал ходы исключительно по своим собственным «правилам».
Брови Лу Чжэньлун сжались еще сильнее.
Такой стиль игры — с полным игнорированием правил доски и чужих замыслов, с опорой только на свои выдуманные законы — был явным признаком нездоровой головы, и выиграть так было просто невозможно.
Лу Чжэньлун снова взглянула на Мо Хуа и увидела, что тот, нахмурившись, погружен в глубокие раздумья, искренне не понимая, почему он никак не может выиграть…
Лу Чжэньлун даже не знала, что сказать.
Как и ожидалось, понять мысли такого гения было обычному человеку не под силу.
Оно изначально устроено иначе, чем у нормальных людей.
Мо Хуа все еще пребывал в полном недоумении.
Он поднял голову, посмотрел на Лу Чжэньлун и предложил: «Сыграем еще одну?»
Лу Чжэньлун очень хотелось согласиться.
В конце концов, ощущение от «уничтожения» Мо Хуа было слишком приятным, пусть даже и на шахматной доске.
Но она опасалась, что если они сыграют слишком много партий, Мо Хуа вдруг сам поймет, в чем дело, преодолеет эту «преграду» и в итоге начисто разгромит ее.
А это было бы уже не так хорошо.
Лучше уйти на пике и сохранить победный результат.
Удержать статус абсолютной и непревзойденной победы над Мо Хуа в шахматах Восьми Триграмм…
Такой рекорд если и не был беспрецедентным, то уж точно мало кто сможет повторить его в будущем.
И этим мастером шахмат, сокрушившим самого Мо Хуа, была она — Лу Чжэньлун!
При этой мысли на душе у Лу Чжэньлун стало невероятно радостно, и она качнула головой: «Игры в шахматы слишком истощают дух».
«Мое божественное сознание исчерпано, мне нужно отдохнуть».
С этими словами Лу Чжэньлун с довольной улыбкой уселась поудобнее, протянула нефритовую ручку, взяла ломтик прозрачной изумрудной дыни и отправила его в рот с самым блаженным видом.
Сегодняшняя изумрудная дыня была сладка как никогда.
Мо Хуа лишь тихо вздохнул и остался сидеть на месте, молча попивая вино, хотя в душе его бушевало недоумение:
Разве я не мастер Небесных Тайн? Как я могу продувать даже этой Лу Чжэньлун?
Или же… в моей игре в шахматы есть какая-то ошибка?
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.