Глава 788. Решение императрицы — 2

— Вы что, решили покорить мир?

Я-то думал, наш разговор закончится на тёплой ноте. Но стоило Эстель заговорить о расширении границ, как мне стало не по себе. Мы только-только перестали смотреть друг на друга как на врагов; получить теперь удар в спину было бы особенно обидно.

— Покорить мир... — Эстель задумчиво прищурилась. — А ведь звучит неплохо.

Судя по довольной улыбке, собственная мысль ей понравилась.

— Я — рыба.

— Драконы относятся к рыбам? Хотя чешуя у вас есть...

— Я не это имела в виду.

— А что тогда?

— Я живу в аквариуме. В тесном, красивом аквариуме под названием Бальтазар. И хочу выбраться наружу.

— Понятно. Поэтому вы решили увеличить королевство.

— Именно.

— И начать войну.

— Если понадобится.

— Вы правда ожидали, что я спокойно кивну? Что это вообще за логика?

— Государственная. Простолюдинам её не понять.

Эстель расхохоталась и посмотрела на стену.

— Ты ведь помнишь наш вчерашний разговор? После кошмара я многое переосмыслила.

— Помню.

Она вспомнила Просмотр и усмехнулась без всякого веселья.

«Меня обманули».

Ей обещали показать путь к свободе, но в увиденном свобода наступала лишь после катастрофы. Обет оставался непреложным. Расплата за давнюю, необдуманную клятву никуда не исчезала.

Были только два выхода: гибель Бальтазара или новые границы.

Эстель злилась до дрожи, однако теперь хотя бы ясно понимала, чего хочет.

— Мне нужна свобода, Рикардо. Я хочу чаще тебя видеть. Хочу каждый день узнавать о новых вещах, которые ты приносишь в этот мир.

— Каждый день не обещаю.

— Тем выше мои ожидания.

— Вот уж спасибо. Теперь мне ещё и страшно вас разочаровать.

— И правильно. Я хочу держать тебя рядом, чтобы видеть, что ты опять задумал. С тобой тревожно, зато никогда не скучно.

Она пробормотала себе под нос, что в идеале вообще привязала бы меня возле дворца, и продолжила:

— Поэтому я решила сделать Бальтазар ещё прекраснее.

— По-моему, он и сейчас красив.

— Недостаточно. Я устрою страну так, чтобы ты сам захотел здесь жить. А если наши земли подойдут ближе к империи, тебе будет проще ко мне приезжать.

— Ради этого вы собираетесь перекраивать карту? Не слишком ли радикально?

— Меня это устраивает. Думаю, одного твоего лица хватит, чтобы не скучать ещё лет четыреста.

— Мне уже неуютно.

— Когда граница приблизится к империи, построю высокую башню.

— Зачем?

— Поставлю на ней подзорную трубу и буду смотреть, когда ты открываешь окно.

— Ваше Величество!

— Шучу.

Шутка была так себе, однако сама Эстель выглядела спокойнее, чем когда-либо прежде. Поэтому я не слишком тревожился. Она говорила о войне, но, похоже, собиралась сначала испробовать куда более мирные способы.

— Так вы всё-таки хотите захватить мир?

— Да.

— Тогда империя станет вашим врагом?

Я спросил с улыбкой, и Эстель тоже улыбнулась.

— Нет. Я не настолько безумна, чтобы нападать на империю. Бальтазар всегда держался на мире, и я не намерена от этого отказываться. Да и мои подданные поднимут бунт, если после четырёхсот лет правления я вдруг затею войну только потому, что мне стало тесно.

— Тогда какие земли вы собираетесь занять?

— Пустующие. Священное королевство фактически осталось без власти. Я предложу местным союз и мирное покровительство, а затем подниму там знамя Бальтазара.

— А если мирного согласия не получится?

Эстель пожала плечами.

— Тогда придётся добавить немного силы. Я тоже бываю эгоистичной. И, между прочим, никогда не называла себя доброй.

— Я уже заметил, что характер у вас временами просто отвратительный.

— Кхм...

Она принялась грызть ноготь, а я невольно рассмеялся.

— Значит, скоро этой стене конец.

— Пожалуй.

— Жалко. Она красивая.

— Если ты считаешь её красивой, у тебя странный вкус.

Я фыркнул.

— Хотя мне тоже жаль, — признала Эстель. — Стену строили больше ста лет. На неё ушло немало народных денег. Но что поделать? Мне здесь душно.

— После четырёхсот лет взаперти кого угодно начнёт тошнить от собственного дома.

— Вот именно.

— Тогда я за вас.

— Одного одобрения мало.

— Позовёте, если потребуется помощь.

Эстель поморщилась.

— И этого мало.

— Чего же вы хотите?

— Иногда приходи в мою спальню и разрешай засыпать, положив голову тебе на бедро.

— Нет.

Она тихо рассмеялась.

— Тогда помоги мне наказать тех, кто вторгся в мою страну.

Служить сразу двум правителям я не собирался.

Но отказать красивой женщине было трудно.

— Помогу.

Я поднял палец.

— Кстати, есть способ проще. Без войны, захватов и сложной дипломатии.

Глаза Эстель загорелись, хотя недоверие никуда не исчезло.

— Какой?

— Передайте Бальтазар империи. Тогда и вы станете свободны, и мне будет удобно...

— Ах вот как!

— Да, всем сплошная выгода...

— Негодяй!

В тот день императрица впервые стукнула меня по лбу.

* * *

На следующее утро я стоял на городской стене и разглядывал окрестности в подзорную трубу.

— И откуда их столько взялось?

У стен Бальтазара раскинулся целый лагерь еретиков. На этот раз они не собирались бросаться на укрепления без подготовки: поставили осадные машины, выстроили палатки, организовали караулы.

— Снова захотели попасть под заклинание Эстель?

Одного серьёзного удара императрицы хватило бы, чтобы все в этом лагере промёрзли до костей. Еретики, конечно, были редкостными ублюдками, но упорства им было не занимать.

Я сложил трубу и уже потянулся за сладостями, когда рядом раздался голос:

— Впечатляющее войско.

Малик поднялся на стену и протянул мне холодный напиток.

— Господин Малик? А это на вас что?

На его шее висело столько цепочек, что он напоминал разбогатевшего торговца, который решил надеть всё ценное сразу.

— Украшения с рунами.

Он с гордостью приподнял серебряные цепи.

— На этой вырезана руна очищения. На другой — усиление магии. В кольце заключено одно ледяное заклинание...

— Вы успели купить столько артефактов?

— Я изготовил их сам.

— Уже научились наносить руны?

— Мне помог опытный мастер.

— Жители Бальтазара и правда доброжелательны.

— Нет. Он твёрдо заявил, что знания не продаются.

— Тогда как вы его уговорили?

Малик ответил совершенно серьёзно:

— Если проблему нельзя решить деньгами, значит, денег предложили мало.

— И вы предложили больше?

— Намного больше. В какой-то момент он сам встал на колени и стал умолять позволить ему меня обучить.

Я покачал головой.

— Вы самый выдающийся торгаш из всех, кого я знаю.

— Называть аристократа торгашом неприлично, но я приму это как похвалу.

— Так и было задумано.

Мы обменялись новостями. Я рассказал, что разобрался с Эстель и что наше пребывание в Бальтазаре затянется, поэтому придётся отправить домой письмо. Затем перешёл к главному.

— Сколько у них людей?

— Из тех, кого удалось разглядеть: около десяти архиепископов и примерно десять тысяч тварей, с которыми мы уже сталкивались.

— Не так уж много.

— Среди них есть апостол.

Малик сразу посерьёзнел.

— Тот, что напал на карету?

— Нет. Его здесь пока не видели. Два дня назад Эстель столкнулась с Апостолом Чистоты.

— Никогда о таком не слышал.

— Вероятно, Кириэль впервые действует открыто.

— Что она умеет?

— Ради этого я вас и позвал. Её сила опасна.

Я говорил без шуток.

— Как апостол она и в обычном бою сильнее большинства солдат. Но если встретите её, не сражайтесь. Сразу уходите.

— Понял.

— Главное — не дать ей применить способность. Она лезет человеку в голову.

Малик постучал пальцем по одному из своих амулетов.

— Артефакт поможет?

— Нет.

— Тогда объясни подробнее.

— Как именно действует заклинание, я не знаю. По сути, Кириэль заставляет жертву почувствовать к ней расположение.

— Всего лишь симпатию? Это неприятно, но не похоже на серьёзную угрозу.

— Именно поэтому её магия так опасна. Чужой приказ можно распознать и снять. А чувство, которое кажется твоим собственным, гораздо труднее вырвать из души.

Малик нахмурился.

— То есть человек понимает, что должен её убить, но рука не поднимается?

— Да. Ему начинает казаться, что Кириэль можно доверить всё, что она рассуждает здраво и что её нельзя бросать.

— Достаточно.

Он тяжело выдохнул.

— Что нужно делать при встрече?

— Не разговаривать.

— Совсем?

Я поднял два пальца, обозначая собеседников.

— Насколько мне известно, она заранее выбирает ключевую фразу. Если во время разговора человек произносит нужные слова, заклинание срабатывает.

— То есть ловушкой может стать даже обычное приветствие?

— Теоретически — да.

— А сопротивление?

— Очень сильная воля и устойчивость к чёрной магии.

Малик невесело усмехнулся.

— Прекрасная способность. Просто мерзость.

— Согласен.

— Тогда с незнакомцами я буду молчать.

— Это лучший вариант.

Мы спустились со стены. Малик выглядел мрачным.

— Если Кириэль уже в городе, кто-то мог попасть под её влияние.

Я не стал спорить.

* * *

Ночью Малик возвращался в гостиницу один.

В переулках было неестественно тихо: не ухала сова, не доносились голоса из таверн, и даже ветер будто обходил эту часть города стороной.

— Подозрительно...

Из темноты донёсся слабый женский голос:

— Помогите...

У стены сидела закутанная в плащ фигура.

— Мне больно...

Малик остановился.

— Пожалуйста... помогите.

Шёпот женщины мягко коснулся его слуха.