Глава 791. Далеко не святая — 3

*Дзынь!*

Кириэль одним взмахом смела со стола всё, до чего дотянулась. Стекло разлетелось по полу, а она судорожно втянула воздух и заорала так, что задребезжали окна:

— А-а-а, сука!!!

Руки тряслись. Хотелось ещё что-нибудь разбить, швырнуть в стену, растоптать — лишь бы выплеснуть злость.

— Стоит, долговязый хрен, с каменной рожей!.. Да что с ним вообще не так?!

Перед глазами снова возникло невозмутимое лицо Малика Хистании.

«Ты читать не умеешь?»

Кириэль до сих пор не могла поверить, что он спросил это всерьёз. Когда он протянул ей блокнот, она решила, что мужчина просто ломается и хочет набить себе цену. А он спокойно поверил, что она не умеет читать, и одним этим разрушил весь замысел.

— Позорище... Взял и поверил. Ни капли подозрений.

Она со злостью топнула каблуком. Никто прежде не замечал подвоха. Старый маг с окраины, жрец Священного королевства, которого называли святым, высокие чины империи — все они рано или поздно попадали под её власть. Даже Мастер меча, потерявший семью из-за еретиков и спрятавшийся от мира в горах, стал покорной игрушкой.

А этот ничем не примечательный мужчина увидел её насквозь.

— Малик Хистания... Может, дело в том, что он сын командора рыцарского ордена? Но почему он даже не посмотрел на меня как следует? Ни черта не понимаю. Сколько ни думаю — всё равно не понимаю!

Она резко обернулась к большому зеркалу у стены.

— Что было не так? Неужели я плохо выглядела?

Кириэль провела пальцами по щекам, носу и губам, затем улыбнулась своему отражению. Белая кожа, ясные глаза, ни единого изъяна...

И тут она заметила на лбу маленький красный прыщик и скрипнула зубами.

— Вот оно что.

— Конечно, он не заинтересовался. С такой мерзостью на лице кто угодно отвернётся.

Она тихо рассмеялась и, не отрывая взгляда от зеркала, обратилась к стоявшему за спиной еретику:

— Эй, дружок.

— Да, госпожа Кириэль.

— Я ведь утром спрашивала, красивая ли я сегодня?

— Спрашивали.

— И что ты ответил?

Мужчина отозвался без малейшей заминки, будто повторял заученную молитву:

— Я сказал, что вы прекрасны всегда.

— Вот именно. Ты сам это сказал. Уверял, что я красивее всех на свете.

Она коснулась прыщика кончиком пальца.

— А выходит, наврал.

В комнате сразу стало холодно. Мужчину затрясло.

— Нет! Вы прекрасны, госпожа Кириэль. Любая богиня позавидовала бы вашей красоте.

— Тогда объясни, чем именно я прекрасна.

— Ваши глаза сияют, словно хрусталь, ваша кожа...

Он принялся сыпать похвалами, цепляясь за каждую черту её лица. Перечислил десятки достоинств, потом сотни, пока не начал повторяться.

Кириэль перестала улыбаться.

— Это ты уже говорил.

— Простите! Прошу, простите меня!

— Хочешь, чтобы я тебя возненавидела?

— Нет! Никогда! Дайте мне ещё один шанс, умоляю!

— Тогда почему повторяешь одно и то же?

Она тихо хихикнула и отошла от зеркала. Мужчина сглотнул. Возможно, от желания, а может, от ужаса — какая разница, если он всё равно не осмеливался отвести от неё глаз.

*Тук.*

Кириэль остановилась вплотную и ласково провела ладонью по его щеке.

— Забавно, правда? Я такая красивая, а Малик ко мне равнодушен. Я специально нарядилась, старалась, а он даже не заметил. Обидно.

— Я заметил, госпожа Кириэль. Вы сегодня особенно прекрасны.

— Знаю. В отличие от тебя, я внимательно смотрю на своих друзей.

Её пальцы скользнули с подбородка на грудь и один за другим расстегнули пуговицы рубашки.

— Но ты всё равно чист. Твоя любовь ко мне искренняя, и это прекрасно.

— Спасибо! Да, именно так!

— Ты любишь меня?

— Больше жизни! Я люблю вас сильнее всех на свете!

— Я поняла это ещё тогда, когда ты начал пожирать меня глазами. Такой похотливый взгляд мог принадлежать только по-настоящему чистому человеку.

Улыбка мужчины стала шире и страшнее.

— Госпожа Кириэль...

Она положила палец ему на голую грудь.

— Ты хочешь слиться со мной воедино?

— Неужели вы позволите?!

— Я ведь знаю, сколько лет ты мне служил.

Его горячее дыхание шевельнуло ей чёлку. Кириэль обняла мужчину, вцепилась в волосы и прижала его голову к себе.

— Да... Я почувствовала твою преданность.

— Госпожа Кириэль!

— Поэтому стань частью меня.

Мужчина просиял, уверенный, что наконец получил награду.

*Хлюп... Хлюп...*

Его тело повело, словно размягчённый воск. Голова смялась первой, затем плечи, грудь и живот. Плоть медленно втягивалась в ладонь Кириэль.

— Кири... эль...

— Тише. Не порть такой жаркий миг.

— Это... прекрасно...

— Конечно.

Она втянула остаток тела и глубоко выдохнула. На полу осталась только одежда.

— Фу. Невкусный.

Кириэль сплюнула и задумчиво посмотрела на брошенную рубашку.

— Как тебя хоть звали?.. А, уже неважно. Ты же умер.

Она переступила через одежду и почти вприпрыжку вернулась к зеркалу. Прыщик исчез. Кожа снова стала чистой и ровной.

— Красота.

Отражение радовало её. Чтобы со всеми дружить, нужно быть безупречной — иначе люди не захотят подойти ближе. Поэтому Кириэль следила за собой с маниакальной тщательностью.

— Теперь и он обязательно захочет стать моим другом.

Она взяла со стола старую фотографию. Мужчина на снимке стоял вполоборота, но даже так были видны красивый профиль, добрый взгляд и мягкая улыбка. Кириэль прижала фотографию к груди.

— Рикардо... Почему ты бросил меня и ушёл к этой суке? Я красивее. И характер у меня лучше. Так зачем тебе понадобилась уродина?

Женское лицо на снимке давно превратилось в лохмотья бумаги, но Кириэль снова вытащила кинжал.

*Тык.*

— Почему ты выбрал её?!

*Тык.*

— Почему?!

*Тык.*

— Блядь, как же бесит.

Она отложила кинжал и успокоила дыхание. Пот и перекошенное лицо не шли красивой женщине.

— Рикардо... Почему ты такой прекрасный? Такой чистый, добрый, светлый...

Она помнила его тёплые руки и то, как он помогал людям, никогда не требуя благодарности.

Кириэль любила его и потому хотела сожрать — присвоить самого чистого мужчину и навсегда сделать своей частью.

— Чистое нужно испачкать. Только тогда оно станет по-настоящему чистым.

Если Малик не поддался, она возьмётся за кого-нибудь из его знакомых. Не получится с одним — найдётся другой. Когда все вокруг возненавидят Рикардо, его чистота рассыплется сама собой.

Кириэль обняла себя за плечи и задрожала от восторга.

— Я обязательно попробую тебя на вкус.

* * *

В мирном Бальтазаре Эстель Бальтазар шагала по улице так скованно, словно каждое движение заранее отрепетировали, и тихо шипела мне в ухо:

— Ты уверен, что это сработает? Она правда явится, если мы будем так ходить?

— Малик предложил этот план не просто так. Кириэль наверняка отреагирует.

— М-м...

— Можем держаться чуть дальше, раз вам неловко.

Императрица тут же сильнее прижалась к моей руке. Лицо у неё пылало, но отступать она явно не собиралась.

— Пожалуй, в этом есть свои достоинства.

— Ваше Величество, вы уже почти висите на мне.

— Иначе нас не примут за влюблённых. Я ничего не делаю вполсилы. Тебе тоже следует подойти ближе. Или мы можем свернуть в тот безлюдный переулок.

— Что?

Эстель тем временем прикидывала, чем отблагодарить Малика Хистанию. Подойдёт артефакт с рунами, вырезанными лично ею. Всё-таки не каждый день спустя четыреста лет снова испытываешь такое волнение.

А ещё она злилась на жрицу: та одна успела насладиться подобными вещами и уехала.

— Как думаете, когда Кириэль покажется?

Я оглядел улицу и наклонился к уху императрицы.

— Скоро должна не выдержать. Если она действительно следит за мной, то захочет вмешаться.

— Значит, нам нужно выглядеть ещё нежнее.

— Ваше Величество.

— Мне двадцать четыре.

Я молча посмотрел на неё.

— Что означает этот взгляд?

Мы изображали пару, чтобы выманить скрывавшегося в Бальтазаре Апостола Чистоты. И да, идти под руку предложил именно Малик.

«Придётся пустить тебя в ход».