Глава 797. Далеко не святая — 9

— Почему ты мне не веришь?

На губах Кириэль играла неприятная усмешка.

— Почему тебя никак не удаётся обмануть?

— Скорее уж не получается обмануть повторно. Один раз вы меня уже провели. Если я снова попадусь на ту же уловку, буду полным идиотом.

— Злопамятный ты стал. Раньше Рикардо не цеплялся к каждой мелочи.

Я едва не рассмеялся, но вовремя вернул лицу серьёзное выражение.

— Личные разговоры оставим на потом. Кириэль, отвечайте прямо: что вы задумали?

— С чего ты взял, что я что-то задумала?

— Вы не стали бы нападать на Бальтазар без плана. Расскажете всё — сохраните жизнь.

— Ох ты... Угрожаешь мне смертью?

— Да.

— Значит, промолчу — убьёшь, заговорю — оставишь гнить в тюрьме до конца дней?

— Жизнь в камере всё же лучше могилы.

Кириэль высунула кончик языка и картинно вздохнула.

— Тогда не скажу. Вот вредная я.

— И зачем вам молчать?

— А зачем говорить? Я ничего не получу.

— Жаль. Я надеялся обойтись без неприятных методов.

— Даже напугать толком не можешь. А ещё обидчивый.

— Придётся действовать иначе.

— Сыворотку правды принесёшь?

Я не ответил.

— Не трать лекарство. Оно мерзкое на вкус и всё равно на меня не действует.

— Уже пробовали?

— Много раз. Когда я была обычной пешкой у еретиков, меня постоянно пичкали этой дрянью. Им хотелось знать, что у меня в голове. Со временем выработалась устойчивость.

Она говорила о пытках так легко, будто вспоминала надоевшее блюдо. Потом наклонила голову и предложила:

— Давай меняться.

— Чем?

— Ты расскажешь то, что скрываешь от меня, а я отвечу на твои вопросы.

— Мне нечего скрывать.

— Не порть игру.

Кириэль уверяла, что у такого человека, как я, обязательно найдётся тайна, способная её удивить.

— Я в тебя верю. Мужчина, который сумел меня разозлить и влюбить в себя, не может быть скучным.

— «Влюбить» звучит тревожно.

— Смущаешься?

— Скорее пытаюсь понять, как вы дошли до такого. Вы стали Апостолом, а теперь заявляете, что влюблены в меня. Даже для дешёвой байки сюжет слишком нелепый.

— Похож на те истории, которые ты рассказывал на площади, — согласилась Кириэль. — Но поговорить всё равно придётся. У меня есть нужные тебе сведения, у тебя — ответы, которые нужны мне. Честная сделка.

— Почему вы так упорствуете?

— А что тут странного? Я люблю тебя и хочу знать о тебе больше. Влюбилась ещё при первой встрече.

— Такие чувства мне не нужны.

— Как жестоко.

Я задумался. Кириэль не собиралась сотрудничать по-настоящему. Даже наедине она прятала самое важное за шутками и недомолвками. Разговор уже напоминал торг, в котором один участник не признаёт никаких правил.

Можно ли её исправить?

«Невозможно».

Я опустил голову, и в ухо тут же вполз её липкий шёпот.

— Любопытство с ума сводит, да? Хочешь понять, как я стала такой?

— Вы читаете мысли?

— Мы давно собрали о тебе достаточно сведений. Элисия, Ханс... Ты ведь всех их вытащил из той ямы, в которой они сидели.

Она сделала паузу.

— И свою госпожу тоже.

При упоминании Оливии внутри что-то неприятно дёрнулось. Кириэль заметила это и радостно оскалилась.

— Ой, как страшно! Ты ведь уже думаешь, не попробовать ли со мной тот же трюк. Отнестись по-доброму, подобрать нужные слова, дать надежду. Ты же у нас хороший человек.

— В вашем случае это будет непросто.

— Зато ты не хочешь меня убивать. Если окружишь заботой, я вдруг расчувствуюсь и стану разговорчивее.

— Ложь.

— Конечно! — рассмеялась она.

Я посмотрел ей в лицо и всё же спросил:

— Что с вами случилось? Та Кириэль, которую я знал, не должна была зайти так далеко.

Её улыбка исчезла.

— Ничего не случилось. Я всегда была такой. Можно свалить всё на детство, но со временем я поняла: дело не только в нём. Мне подходит эта жизнь. Приятно сохранять видимость чистоты и получать за неё чужую любовь.

— Не понимаю.

— Такие, как ты, никогда не понимают таких, как я. Светлым людям проще думать, что у каждого есть путь назад.

В созданном Элисией пространстве повисла тяжёлая тишина. Разговаривать с Кириэль было всё равно что биться лбом о стену.

— Что стало с вашей сестрой?

— Я уже говорила: умерла. Наверное, долго мучилась.

— Вы её убили?

— Нет. Я забрала твои деньги и ушла одна. С её здоровьем она долго не протянула.

Кириэль на миг задумалась.

— Я хотела убить её сама, но передумала. Она столько лет пила из меня кровь, что быстрая смерть казалась слишком щедрым подарком.

Я закрыл глаза и отвернулся.

— Пришлю другого человека.

— Уверен?

— В чём именно?

— Как только сюда войдёт кто-то ещё, я освобожусь. Моя магия почти не требует сил.

Она произнесла это без хвастовства, как очевидный факт. Я невольно усмехнулся.

— Похоже, не врёте.

В романе её способность работала именно так. Даже если предупредить людей заранее, из сотни хотя бы один всё равно попадёт под влияние. Оставлять с ней постороннего было нельзя.

— Так что давай закончим разговор вдвоём, — предложила Кириэль. — Я тоже буду честной. На тебя моя магия не действует.

— Возможно, уже подействовала.

— Нет. Я много раз проверяла. Подходила к тебе в Академии, на рынке, на улицах. Говорила нужные слова, меняла лицо, но ты даже не замечал.

Я вспомнил людей, рядом с которыми не появлялось окно расположения. Тогда это казалось случайностью.

Способность не была всеведущей. С важными для сюжета людьми она показывала чувства почти всегда, а на неприметных прохожих могла не сработать. Кириэль, сама того не понимая, воспользовалась этой лазейкой. Она скрывала внешность не магией, поэтому я проходил мимо и не узнавал её.

— Крепкий ты оказался, — сказала она. — Я раз десять произносила то, что должно было подействовать, а ты даже не дрогнул. То ли воля у тебя железная, то ли тебе на меня совсем плевать.

Она довольно улыбнулась.

— Поэтому с тобой можно говорить по-настоящему. Ты один из немногих, кого я не могу заставить сделать гадость.

Я не должен был позволять ей вести разговор. Стоило уступить — и всё преимущество исчезло бы.

Может, проще убить её прямо сейчас?

Я сжал рукоять меча.

— Ого. Вот это жажда крови. Сердишься?

— Быстро соображаете.

— Убьёшь меня?

Я начал вытаскивать клинок, и Кириэль спокойно произнесла:

— Что именно ты хочешь узнать? Откуда у обычной секты взялась армия, способная штурмовать Бальтазар? Какова моя цель? Я многое слышу. У меня полно друзей.

Я остановился.

— Могу рассказать много полезного. Только не спрашивай о том, чего я и сама не знаю. А взамен мне нужны мелочи, которые можно услышать лишь от тебя.

Я отпустил рукоять и посмотрел на неё сверху вниз.

— Предлагайте.

— Будем задавать вопросы по очереди. Времени у нас достаточно: мои друзья ещё не начали настоящее вторжение. Не торопись. Мы долго готовили этот ход и не станем рисковать без нужды.

Это был шанс получить сведения, которых не было в романе.

— Начнём с вашей цели.

— Сразу к делу? Ладно. Императрица.

Я нахмурился.

— Мы хотим создать нового Апостола. Самого сильного и самого страшного. Это ускорит план Его Святейшества. Ты перебил слишком многих Апостолов, и нам пришлось пойти на крайность.

Она усмехнулась.

— Вообще-то я собиралась действовать медленно: сблизиться с императрицей, завоевать доверие, подготовить почву. Но потом узнала, что она развлекается с тобой в империи. У меня кровь закипела.

Кириэль прикусила губу.

— Кажется, я ответила сразу на два вопроса. Моя очередь. Ты правда знаешь будущее? Мы пытаемся повернуть время вспять — может, у тебя уже получилось? Или тебя благословил бог и сделал Героем?

Я смешал правду с ложью так, чтобы ни одно слово нельзя было уверенно опровергнуть.

— Будущего я не знаю. Иногда мне снятся очень подробные вещие сны. Один из них был особенно долгим.

— Всего лишь сон? Я ожидала большего.

Она разочарованно надула губы.

— Тогда мой вопрос. Откуда столько еретиков? Я понимаю, что жителей Священного королевства превращали в чудовищ, но их число слишком велико. Если вы давно обладали такой силой, почему не напали раньше?

— Мор.

— Что?

— Это сила того, кто стоит над Апостолами. Подробности я знаю, но за один ответ ты их не получишь. Скажу только, что мы копили эту силу очень долго. Намного дольше, чем ты способен представить. Одного населения Священного королевства для такой армии всё равно не хватило бы.

Значит, чудовищ создал Мор, один из Четырёх Всадников. Чем дольше тянется война, тем сильнее становится враг.

Дальше вопросы посыпались один за другим.

Кириэль хотела знать, что связывает меня с императрицей.

— И это всё?

— Всё.

— А я уже напридумывала.

Я расспрашивал о еретиках.

— Каков общий план вторжения?

— Без комментариев.

— Кто участвует в этой войне?

— Несколько Апостолов. Всадников не будет.

Информации оказалось больше, чем я рассчитывал.

— Вы идёте на полномасштабную войну?

— Нет. Если поймём, что победить нельзя, сбежим так быстро, что пятки засверкают.

Её же интересовали только мои близкие. Кем мне приходится Оливия Десмонд? Что я почувствую, если она умрёт? Кого считаю самым дорогим человеком?

И наконец Кириэль спросила:

— Что будет, если все они погибнут, а ты останешься один?

После этого вопроса сомнений не осталось: я окончательно понял, куда она ведёт.

— На это отвечать не стану.

Она просияла.

— Какой же ты всё-таки хороший. Значит, я выбрала верный способ.

— Разговор окончен.

— Подожди. Ты не задавался вопросом, почему я вообще здесь? Почему так спокойно сижу и болтаю с тобой?

По спине прошёл холод.

— Я солгала тебе всего один раз. Прости.

Я резко повернул голову. В её глазах торжествовала насмешка.

— Времени почти нет.

— О чём вы?

— Сегодня праздник. Сегодня всё и начнётся.

Она ещё не договорила, когда пространство дрогнуло. Элисия появилась рядом, тяжело дыша.

— Святой!

— Что случилось?

— Малик Хистания пропал! Его накрыло во время массированного удара по западной стене!

Кириэль широко улыбнулась.

— Теперь тебе придётся меня отпустить. Правда?