Глава 802. Императрица продаёт страну

— Эй!

От раздражённого крика Шартии госпожа привычно зажала уши.

— М-м-м...

Она отвернулась ещё до того, как наследная принцесса успела подойти.

— Я сплю.

Способность Оливии уходить от неприятностей вызывала уважение. Я решил последовать её примеру и тоже прикрыл уши, но Шартия не дала мне даже начать.

— Ты какого чёрта творишь?!

Я вздрогнул и состроил невинное лицо.

— Ой?

— Не ойкай!

— Тогда сказать «ух ты»?

— Я тебя сейчас убью.

Угроза прозвучала настолько искренне, что я поспешно отступил.

— Я вообще не понимаю, о чём речь. Клянусь, к этому делу я не имею никакого отношения.

— Никакого?

— Ни малейшего. Могу положить руку на сердце.

— И после этого тоже будешь врать?

Шартия швырнула на нашу священную циновку отвратительную кипу бумаг. Я закрыл глаза, будто это могло спасти меня от увиденного.

[Предложение о присоединении Бальтазара]

«Королевство Бальтазар предлагает не ограничиваться мирным договором, упразднить собственное государственное название и перейти под власть империи Леогард».

Подпись: Эстель Бальтазар.

— Матерь божья...

Содержание оказалось куда хуже моих предположений. Чтобы избавиться от увиденного, я схватился за лицо госпожи.

— Одолжите мне ваши глаза.

— Зачем?

— Я посмотрел туда, куда не следовало.

— А мне смотреть можно?

— Конечно.

Госпожа охотно согласилась. Я изобразил, будто вынул свои глаза, вставил её и снова повернулся к Шартии с безмятежной улыбкой.

— На чём мы остановились?

— Объяснись.

— Я как раз приготовил отличный кимпаб. Будете?

— Объяснись, я сказала.

— Не понимаю, что именно нужно объяснять.

— Ты всё прочитал.

— Это были глаза госпожи. Лично я ничего не видел.

Шартия стиснула мне ухо и дёрнула так, что перед глазами потемнело.

— Тогда и со мной глазами поменяйся! Я тоже хочу ничего не видеть!

— Ай! Больно!

— А должно быть приятно? Мне от всего этого, по-твоему, легко?!

— Какая жестокость.

Я посмотрел на неё с такой жалостью, на какую был способен, но власть превратила Шартию в бессердечное чудовище. По её лицу читалось: не ответишь сейчас — сдохнешь.

Похоже, отступать было некуда.

— Сбежать не получится, да?

— Попробуй.

— Не буду.

Я тяжело вздохнул и похлопал по месту рядом с собой.

— Садитесь. Больше никаких шуток.

Чем дальше я читал, тем сильнее отвисала челюсть. Документ действительно передавал империи земли, ресурсы и власть над Бальтазаром.

«Империя получает право свободно распоряжаться территорией и ресурсами Бальтазара. Местные законы сохраняются, а населению предоставляются соответствующие гарантии и выплаты...»

— Это точно не подделка?

— Из Бальтазара прибыл официальный посланник.

— Только не говорите...

— Юлиус лично подтвердил подлинность бумаг.

— И ничего не сказал? Не спросил, как я умудрился обработать её величество? Не возмутился, что у него отнимают родину?

— Он от счастья чуть не заплакал. Сказал, что наконец сможет жить как человек, и спросил, кому передавать дела.

Я сразу вспомнил одного несчастного, который терпеть не мог быть королём и при первой возможности пытался спихнуть обязанности на кого-нибудь другого. Судя по его вечному измученному лицу, жизнь у Юлиуса и правда была паршивой.

Я потёр голову.

— Что не так с этой страной?

— Откуда мне знать?

— Их правда устраивает, что Бальтазар исчезнет?

— Похоже на то.

— Почему?

— Если бы я знала, не пришла бы к тебе!

— Прекрасно.

Я перечитал часть, написанную самой императрицей.

«Я, Эстель Бальтазар, отказываюсь от престола и упраздняю королевство Бальтазар, после чего прошу предоставить мне титул в империи Леогард. Чтобы предотвратить беспорядки и подстрекательство в переходный период, я обязуюсь использовать полученный титул для укрепления единства между империей и землями Бальтазара...»

— Ничего себе.

— Я же сказала: не удивляйся.

— А как тут не удивиться? Она решила бросить трон и жить обычной аристократкой. Такие вещи каждый день не случаются.

Шартия уставилась на меня с неприкрытой обидой.

— Говори честно.

— Что именно?

— Ты её опять соблазнил.

— Простите?

— Без этого никто не стал бы дарить целое государство.

— Вы говорите так, будто я при каждой встрече распускаю хвост. Я не матка муравьёв и не зверь, который разбрасывает вокруг брачные феромоны.

— Разве нет?

— Конечно нет.

— Но ты её соблазнил!

При слове «соблазнил» госпожа мгновенно села и подозрительно посмотрела на меня.

— Там мясо есть?

— Спите дальше.

— Хорошо.

Она снова улеглась, положив голову мне на бедро. Я принялся собирать её волосы в нелепую причёску и после короткого кашля продолжил оправдываться.

На самом деле мне нечего было скрывать. Даже под пыткой я не смог бы объяснить того, о чём сам ничего не знал. Подобное давление на простого законопослушного гражданина вообще казалось мне возмутительным.

— Возможно, я сделал несколько вещей, которые могли вызвать симпатию.

— Вот!

— Но не настолько же, чтобы отдавать мне страну.

— Перечисляй.

— Убил апостола.

— Всего лишь убил апостола. Дальше?

— Однажды ночью её величество пришла ко мне в спальню, и мы долго разговаривали. Я почти не спал.

— Вы полночи занимались телесными разговорами?

— Обычными! Мы разговаривали словами!

— Ладно. Что ещё?

— Подарил ей воспоминание, которое она никогда не забудет.

Я имел в виду тот случай, когда обращался с ней как с государственной преступницей. Однако, услышав собственные слова со стороны, понял, насколько двусмысленно они звучат.

Шартия побледнела.

— Я... не позволю.

— Ваше Высочество?

— Я первой должна была стать твоей императорской супругой...

— Что?

— Тогда наши роли совпадут! Власть — единственное, в чём я могу победить Оливию. Нет, такого нельзя допустить!

— У вас странный взгляд.

К тому времени разум Шартии уже покинул поле боя.

— Придётся начать войну.

И, судя по её лицу, войну совершенно особого рода.

* * *

Когда буря немного улеглась, мы вернулись в дом. Я расставил на столе чашки из Бальтазара, словно дорогие трофеи, и принялся смешивать привезённый чай так, чтобы он понравился Шартии.

*Звон посуды.*

— Если подумать, для империи это хорошая новость.

— Хорошая. Только уж больно подозрительно всё выглядит.

*Плеск воды.*

— За честность императрицы я могу поручиться.

Причину её решения я примерно понимал. Эстель хотела избавиться от обета, который держал её в цепях. Однако мне и в голову не приходило, что свободу она решит получить, уничтожив само королевство Бальтазар.

— Со стороны действительно выглядит жутковато, — признал я. — Если не знать, что было до этого, результат кажется чистым безумием.

— Не только кажется. Управлять такой огромной территорией — отдельный кошмар. Я там ни разу не была. Как мне править страной, которую я даже не видела? Поэтому императрица и требует оставить ей политические полномочия, но ответственность всё равно ляжет на меня как на будущую правительницу.

— Неприятная работа.

— Вот именно.

Шартия пристально посмотрела на меня.

— Поэтому я хотела предложить...

— Нет.

— Ты даже не знаешь, что я собиралась сказать.

Но я знал. Обстановка, её взгляд и масштаб проблемы не оставляли пространства для сомнений.

— Королём я не стану.

— Тогда хотя бы возьми дворянский титул и управляй Бальтазаром как своим владением.

— Я только обзавёлся новым домом, а вы уже отправляете меня жить на чужбину.

— Ты можешь стать королём! Почему ты отказываешься?

— Потому что это хлопотно.

— Ты сможешь командовать людьми, приказывать аристократам, делать всё, что захочешь...

— И сутками тонуть в бумагах, как вы.

— У-у...

— Я не согласен. Кроме того...

Я посмотрел на госпожу, которая успела измазать лицо шоколадом.

— Я дворецкий. Лучшей профессии не существует. Я потратил половину жизни, чтобы наконец занять своё место, и не собираюсь пускать эти годы коту под хвост.

— Ты просто хочешь бездельничать.

— Именно.

— Так и знала.

Шартия вздохнула и задала последний вопрос:

— Что мне тогда делать? Принять предложение Бальтазара?

Я улыбнулся и подал ей чашку, над которой вился горячий пар.

— Поступайте так, как считаете правильным, Ваше Высочество.

* * *

Ночью в тронном зале сидел человек, которому было безразлично чужое горе.

— Чистота мертва.

Понтифик еретиков поднял холодный взгляд к луне.

— Я пытался найти новые таланты, но не думал, что потеряю уже имеющихся.

В бокале у него колыхалась густая красная кровь.

— И снова что-то вмешалось. Мне не хватает сведений или враги оказались сильнее, чем я рассчитывал?

Он говорил сам с собой, задавал вопросы лунному свету и складывал разрозненные события в единую картину.

— Первый шаг был безупречен. Почему же мне кажется, что противник заранее читает каждый мой ход?

Понтифик медленно поднял голову.

— Как же это бесит.