Глава 259. Кто наш враг

[Система мышления (S)].

Так называлось благословение, пробуждённое Чжегаль Хэён.

По сути, в её голове жил маленький компьютер. Благодаря ему она и возглавляла командно-стратегический отдел: скорость реакции и способность принимать решения в кризисе намного превосходили обычный уровень сверхлюдей.

Фраза Сезона прозвучала неожиданно.

Но уже за 0,08 секунды Чжегаль Хэён успела её обдумать и понять, что именно он имел в виду.

«Весь мир».

Грубо сказано, но смысл точный.

И тогда ей пришло в голову проверить, насколько быстро среагирует руководство Союза.

Одна секунда.

Нахмурившиеся сразу после слов Сезона брови Калиобана разгладились.

Две секунды.

Первым оживился взгляд Мён Ёнха. Затем изменились лица нескольких штабистов, BM, Кристофа и других трансцендентов. Неожиданно напряглась даже челюсть Джефферсона, наблюдавшего сзади.

Три секунды.

Теперь смысл поняло большинство.

Нескольким требовалось больше времени не из-за глупости — просто они смотрели на мир иначе.

Четыре секунды.

И вдруг уголок рта Калиобана странно поднялся.

Почему он улыбается?

Кто-то наконец спросил:

— Простите… весь мир?

— Вы действительно сказали «весь мир»?

Чжегаль Хэён вмешалась.

— Под «всем миром» вы имеете в виду общий мировой поток, верно, пророк Сезон?

— Да.

— Вы считаете, что исключений нет даже на один процент?

— Нет.

— Почему?

Ю Джитхэ задумался.

«Так уже бывало. И ещё есть кто-то, кто этот поток ускоряет» — не слишком убедительное объяснение.

Но и каждый раз прикрываться статусом пророка ему не нравилось.

К тому же Союзу нужен был не туманный авторитет.

Он сам выбрал роль пророка, а значит, хотя бы внутри Союза должен был поддерживать образ человека, который понимает всё.

— Маины… то есть «Невидимость», не движутся вместе с «Квазаром» напрямую.

— Почему?

Чжегаль Хэён и сама почти наверняка это знала, но хотела услышать его логику.

Ю Джитхэ продолжил.

— «Невидимость» не может сейчас открыто бросить вызов Союзу. Маины прячут силу и ждут времени. Они провалили операцию в Бальном зале Мелиссии. Ноа, один из трёх сильнейших маинов ранга Бедствия, погиб. В такой момент они не станут прямо враждовать с Союзом.

— Тогда что происходит?

— Надо вспомнить, как живут маины. Они долговечны и умеют использовать время как оружие. Проникают в правительства, связывают политику и капитал, растят отношения десятилетиями. За военной силой Союз и государства следят особенно тщательно, но деньги, медиа и политика дают им гораздо больше свободы.

В качестве примера существовал Ма Намджун — маин ранга Бедствия, укоренившийся прямо в Лэйре.

— Но тогда выходит, что «Невидимость» всё-таки помогает «Квазару»?

— Не притворяйся глупее, чем ты есть, Чжегаль Хэён.

Та высунула язык и улыбнулась, будто извиняясь.

Она намеренно помогала ему разворачивать рассуждение, поэтому Ю Джитхэ терпеливо продолжил.

— Сейчас «Квазар» — только внезапно вылезший коготь. По узлу связи и подземной крепости очевидно, что есть нога, которая этим когтем двигает.

— Что за нога?

— Организация. Человек. Кто угодно, способный играть на уровне Кристофа. «Невидимость» сотрудничает уже с этим звеном. Поэтому военные припасы, собранные в теневых структурах разных государств, оказываются в одном месте.

— Если есть нога, значит, есть и тело.

— Думаешь, правительства не замечают движение «Невидимости»?

— Конечно замечают.

— Тогда почему не реагируют?

— Публичной реакции нет.

— Не «нет реакции». Они активно закрывают глаза.

Маины были хронической проблемой государств. Слишком глубоко пустили корни, чтобы их можно было легко вырвать.

Обычно они балансировали на грани допустимого.

Но в этот раз «Невидимость» перешла черту.

Союз, преследуя «Квазар», будет находить всё больше следов военного снабжения и сможет давить на правительства.

Это станет невыгодно самим странам.

— И всё равно правительства не вмешаются.

Почему?

— Потому что им не нравится то, что делает Союз.

Нынешнее наращивание военной силы по предложению Ю Джитхэ само по себе рождало сопротивление.

В рядах штабистов послышались тяжёлые вздохи.

Все знали эти факты.

Просто раньше они лежали отдельными кусками.

Теперь сложились.

Мир начинает враждебно смотреть на Союз.

Пока только наблюдает издали за когтем по имени «Квазар».

Не вмешивается в поддержку «Невидимости».

Но молчаливое попустительство — лишь начало.

Калиобан улыбнулся.

Он сидел во главе стола, и все видели его лицо.

— А кто является причиной всего этого, пророк?

Одна фраза ударила точно в центр.

«Квазар» совершает теракты.

Неизвестный спонсор двигает «Квазар».

«Невидимость» лезет в хаос.

Мир начинает противостоять Союзу.

И сам фундамент этой проблемы существует из-за Ю Джитхэ.

Так Калиобан на него давил.

— Калиобан. А ты кого считаешь причиной?

Ю Джитхэ вернул вопрос.

Проблема была проста.

Будь у Калиобана сила и опыт Ю Джитхэ, всё это решалось бы без особых трудностей.

Калиобан понимал.

Он спокойно кивнул.

— Я попробую всё, что могу. Отсюда действительно начинается работа Союза.

Но причина давления оставалась.

— Однако, пророк, я смертный. Не могу показать больше собственных возможностей.

— Для человека, который усмирил Новую эру, слишком скромно.

— Такова реальность. Ведьмы у меня больше нет. До Правителя тоже не дотянуться. У смертного всегда есть предел. Мой примерно здесь.

Калиобан небрежно пошевелил рукой — изящный жест, совсем не похожий на движение человека почти ста пятидесяти лет.

— Если хочешь довести свой великий план до конца, однажды придётся показать силу.

Чжегаль Хэён резко возразила:

— Это будет проблемой, председатель.

— Конечно. Существование существа с абсолютной силой и почти всеведущего пророка вызовет ещё более сильное сопротивление.

— Тогда зачем вы…

Следующая фраза Калиобана заставила её побледнеть.

— …Если мы продолжим размахивать одной только повязкой начальства, как раньше.

Бах!

Чжегаль Хэён ударила ладонью по столу и встала.

— Господин председатель!

— Что?

— Что за безответственные слова?!

Штабисты, трансценденты, Круглое собрание — почти у всех были те же лица.

Если не повязка, тогда что?

Оружие?

Военное господство над государствами?

По спине прошёл холод.

Калиобан говорил как безумец.

Но затем Чжегаль Хэён вспомнила другое.

Калиобан жесток.

Чтобы после Новой эры люди с несопоставимыми способностями смогли жить в одной социальной системе, чтобы появился нынешний Союз, он развязал войны и убил сотни миллионов людей и сверхлюдей, не согласных с его волей.

Его трон стоял на крови.

Равновесие нынешнего мира держалось потому, что под кренящимися краями лежали тела.

Но война со всем миром?

«Это же безумие…»

Чжегаль Хэён машинально повернула голову.

Сезон и Уан.

Два существа с силой, какой история ещё не записывала.

Идея Калиобана была безумна.

Но к безумной идее добавлялась безумная сила — и внезапно всё переставало выглядеть невозможным.

Она снова покрылась мурашками.

Какой чудовищный клинок оказался в руках Союза?

Но тут Сезон холодно спросил:

— Кто сказал, что я буду это делать?

И Чжегаль Хэён поняла: клинок не оказался в руках Союза.

Это клинок держал Союз.

— Разумеется, шутка, — рассмеялся Калиобан.

Его голос обладал странной убедительностью.

Он поднял руки так невинно, что люди почти сразу поверили.

А, шутка.

Ну конечно. Такое сумасшествие не могло быть серьёзным.

Напряжение мгновенно ушло. Кто-то облегчённо засмеялся. Калиобан тоже.

Ю Джитхэ не смеялся.

Ему не было смешно.

— В любом случае, пророк. Если ты не собираешься демонстрировать силу, нам нужен аргумент. Доказательство того, почему Союз делает именно это.

Ю Джитхэ кивнул.

Верно.

— Или знак. Что-то символическое, что можно показать всему миру.

И это верно.

Иногда достаточно одного ясного символа, чтобы он заменил сотню доводов.

Если бы у Союза был пророк, которого можно публично представить.

Настоящий человек.

Способный действительно предсказывать.

И существующий на глазах у мира.

Тогда действия Союза получили бы основание сами собой.

— Союз пусть делает свою работу.

— А ты?

Как ни абсурдно, на Земле сейчас действительно существовал один настоящий пророк.

И боевая сила у неё была настолько низкой, что выводить её на публику было сравнительно безопасно.

Ю Джитхэ уже подумал о ней.

— Всё уже подготовлено.

Никто не возразил.

— Не оставляйте пробелов в своей работе.

Совещание закончилось.

* * *

Ю Джитхэ дважды убивал Калиобана.

Один раз в пятом цикле.

Ещё раз — в шестом.

Потому что только что озвученная мысль Калиобана не была шуткой.

Калиобан был революционером.

Умным революционером, умевшим размахивать тем оружием, которое оказывалось у него в руках.

На Земле существовали люди, способные в одиночку полностью перевернуть мировой поток.

Для регрессора часто было проще убить их, чем пытаться контролировать.

Революционер, сидевший во главе стола, был одним из таких.

Почти сто лет он мирно возглавлял Союз только потому, что революционизировать было нечего.

Отец-волк просто смотрел на устойчивый дом.

Но если волк сидит, разве становится собакой?

Если лежит, разве исчезают когти?

Получив Ведьму, Калиобан развязал войны и вычистил последствия Новой эры.

Это был хороший опыт.

И теперь он решил попробовать управлять самим Ю Джитхэ.

Нагло.

После совещания все расходились по своим помещениям.

Внезапно тьма разрезала пространство.

Тело Калиобана исчезло.

Когда он снова открыл глаза, вокруг была абсолютная чернота.

Ни земли, ни неба, ни привычной границы мира.

Перед ним стоял Ю Джитхэ.

— Калиобан.

Глаз председателя едва дрогнул.