Глава 265. Почему она улыбается

Почему она вообще так улыбается?

Именно этого дети никак не могли понять.

По дороге на площадку у страшного взрослого зазвонил телефон. Он ненадолго отправил Кёуль вперёд, и подруги тут же облепили её, обеспокоенно зашептав.

— Кёуль.

— …Мм?

— У тебя точно всё нормально?.. Ничего плохого не происходит?

— …О чём ты?

— Ну… вдруг какой-нибудь плохой человек тебя похитил или ещё что-нибудь? Не было такого? Правда?

— Д-да. Если что-то случилось, скажи. Мы тебе поможем…

Кёуль лишь наклонила голову, словно вообще не понимала, о чём они.

Ю Джитхэ закончил разговор и подошёл ближе. Девочки испуганно отскочили и решили пока просто наблюдать за ним и Кёуль.

Слишком уж не совпадал «папа» из рассказов Кёуль с человеком перед ними.

Первое занятие с родителями — физкультура.

Взрослые могли смотреть, как играют дети, либо присоединиться, подстраиваясь под их уровень. Ю Джитхэ решил посмотреть, чем Кёуль обычно занимается на физкультуре.

— Так. Сегодня свободное занятие.

Учительница бросила детям мячи. Класс сразу распался на группы: кто-то пошёл играть в вышибалы, кто-то — в баскетбол или футбол.

Кёуль по привычке заняла скамейку.

Ю Джитхэ пришлось сесть рядом.

— Почему не идёшь бегать?

— …Не люблю спорт.

— Почему?

— …Боюсь, что кто-нибудь пострадает.

Пропущенным подлежащим здесь явно было «кто-нибудь».

Кёуль ещё плохо управляла маной и потому жила очень осторожно: боялась нечаянно причинить кому-то вред своей силой.

— Уже ошибалась?

— …Мм.

Судя по объяснению, в начале семестра однажды едва не случилась неприятность. С тех пор она больше не участвовала.

— Не скучно каждый день просто смотреть?

— …У меня друзья есть.

— Сейчас их рядом нет.

Кёуль указала куда-то в сторону — на трёх девочек, которые всё это время поглядывали на неё.

— Тогда сегодня поиграй со мной.

— …А?

Ю Джитхэ медленно поднялся. Кёуль встала следом.

Они направились на площадку.

Подруги, наблюдавшие издалека, сразу насторожились.

Страшный взрослый повёл Кёуль к игровому комплексу, прихватив мяч.

На площадке государственной школы стояла большая конструкция из турников, рукоходов, горок и перекладин.

Что они собираются там делать? Для Кёуль, которая боялась даже обычной игры, такое место выглядело особенно опасным.

Но Ю Джитхэ посадил её себе на спину и вскарабкался наверх.

На высоте, среди металлических перекладин, он бросил ей мяч.

Это тоже казалось странным. Кёуль ведь не любила игры с мячом.

— Э…?

Однако Кёуль широко улыбнулась и поймала его.

Сначала подруги решили, что они просто перебрасываются, но быстро поняли: они устроили что-то вроде вышибал и пытаются попадать друг в друга.

Ещё страннее было другое — мяч будто магнитом лип к рукам Кёуль.

— Чего…?

— Как она это делает?

Мяч Ю Джитхэ полетел ей прямо в голову.

Кёуль легко поймала его и швырнула обратно куда попало. Чтобы не сорваться с конструкции, Ю Джитхэ пришлось нелепо извернуться между перекладинами.

Кёуль звонко рассмеялась.

Следующий её бросок угодил ему в голову.

Похоже, это и правда были вышибалы.

В наказание Ю Джитхэ перенёс Кёуль на спине через рукоход. А когда они вместе съехали с горки, Кёуль подняла обе руки и засмеялась ещё ярче.

Одна из подруг вспомнила, как Кёуль описывала «заботливого папу».

Нет. До образа из её воображения всё равно не дотягивало.

Скорее этот страшный мужчина напоминал огромного пса, которого ребёнок так долго тормошил, что тот нехотя согласился поиграть.

Для первого впечатления — уже очень неожиданно.

Но всё равно недостаточно, чтобы объяснить детям, почему Кёуль так счастлива.

— Второе занятие с родителями — урок рисования.

Наблюдение продолжилось и на следующем уроке.

Ю Джитхэ и Кёуль рисовали вместе.

Оба рисовали плохо.

— Эй. Зачем ты там чёрным закрашиваешь?

— …Почему нельзя?

— Это же дерево.

— …Пусть будет обгоревшее дерево.

— Обгоревшее?

Тема рисунка мгновенно изменилась.

Кёуль хихикнула. Ю Джитхэ дорисовал вокруг дерева красное пламя, а Кёуль стала красить низ жёлтым.

— Эй. Откуда под деревом жёлтое?

— …Это рожок мороженого.

— Что?

— …Клубника с зелёным чаем.

— А чёрное тогда что?

— …Шоколадка?

Стоило Ю Джитхэ что-нибудь нарисовать, как Кёуль тут же вмешивалась.

В итоге из дерева выросло мороженое, из мороженого — человек в костюме клоуна, а затем Кёуль вообще закрасила всё чёрным, и понять рисунок стало невозможно.

— Кёуль.

— …Да?

— Тогда всё, что мы рисовали до этого, теперь что?

— …Это разлом.

— То есть наш клоун провалился в разлом?

Кёуль посмотрела на него и приложила ладошки к щекам.

— …Ты именно так это представил?

— Что?

— …Мило.

Она снова засмеялась. Ю Джитхэ покачал головой, явно не понимая, что с ней делать.

— Им и правда весело… — пробормотала девочка в очках.

Даже со стороны казалось, что им хорошо вместе.

— Может, он просто страшно выглядит?

— Чего? Он ещё и говорит так, будто сейчас кого-нибудь отругает…

— Но ничего плохого ведь до сих пор не сделал.

— Ну конечно. Вокруг куча людей, а он со своей дочкой играет.

— Ты уже прямо преступником его считаешь…

Мнения детей начали расходиться.

Одни считали: «Пока всё равно подозрительный».

Другие: «Наверное, нормальный человек».

Во время перемены, пока они продолжали обсуждение, задняя дверь класса распахнулась.

Вошёл тот самый мальчик.

«А, это он. Тот, который Кёуль денежный букет подарил».

Он длинными шагами шёл к её парте, глядя в пол, но в какой-то момент заметил крупного взрослого.

Вздрогнул.

Сделал вид, что вообще сюда не собирался, плавно изменил направление и вышел через переднюю дверь.

Кёуль проводила его взглядом чуть дольше обычного.

Ю Джитхэ заметил.

— Кто это?

— …Тот, кто цветы дал.

— Он подарил этот букет?

Ю Джитхэ достал из парты сложенные из денег цветы.

— …Да.

— Почему не вернёшь?

— …Одной?

— А что, мне вместе с тобой идти?

— ……

Кёуль молча моргала, глядя на него.

— С тобой такое уже бывало?

Она покачала головой.

Похожая ситуация случалась с Мён Джунилем, но вот чтобы незнакомый человек публично вручил ей пачку денег — впервые.

Ю Джитхэ посмотрел на записку среди купюр. Имя и номер телефона.

— Как думаешь, зачем он тебе это дал?

— ……

— Наверное, хотел тебе понравиться.

— ……

— Это твои отношения. Тебе самой их решать. Я ведь нечасто прихожу к тебе в школу.

— ……

— Такое ещё может повториться. Лучше попробовать сегодня, пока я рядом, чем впервые разбираться с этим потом. Если что-то пойдёт не так, помогу.

— ……

— И отношения важно нормально заканчивать. Он, возможно, ждёт ответа.

— ……

— Поэтому сходи. Я здесь останусь.

— ……

— А?

Кёуль так и не ответила.

Только смотрела Ю Джитхэ прямо в глаза.

Подруги следили за ними, затаив дыхание.

Вообще-то в словах взрослого был смысл. Но и Кёуль, которой не хотелось идти одной, они тоже понимали.

«Он её сейчас ругать будет?»

«Да за что тут ругать?»

«Но страшный аджосси вроде прав…»

Ю Джитхэ замолчал и просто смотрел на неё.

Так он стал ещё страшнее.

Девочки невольно съёжились.

Но Кёуль взгляда не отвела.

Вместо этого протянула руку и крепко ухватилась за манжет его рукава.

Её ладонь и без того была меньше, чем у сверстников. На запястье крупного Ю Джитхэ она казалась совсем крошечной.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Кёуль не уступила.

— Ладно… Понял. Пойдём вместе.

Он нехотя поднялся.

И только тогда лицо Кёуль просияло.

Она взяла букет и быстро зашагала к двери. Ю Джитхэ двинулся рядом большими шагами.

Три подруги тихонько поднялись и пошли следом.

Мальчик стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене. Видимо, ранняя подростковость уже давала о себе знать.

Он всё ещё надеялся: раз Кёуль не выбросила букет, может, хотя бы напишет ему. Она же деньги любит.

Кёуль вышла в коридор, огляделась, нашла его и протянула букет обратно.

— А? Ч-что?

— …Возвращаю.

— Да не надо, я же сказал!

Он не принимал, и Кёуль легко бросила букет ему.

Тот полетел по дуге. Не ловить было уже невозможно, и мальчик рефлекторно схватил его.

— А… Ну… тогда номер дашь?

— …А?

— Номер телефона.

Кёуль задумалась.

Когда симпатию выражал хорошо знакомый Мён Джунил, отвечать было легко. Но признание почти незнакомого мальчика случилось впервые, и она не знала, что говорить.

Однако Ю Джитхэ был прав: конец отношений лучше завязать аккуратным узлом.

— …Слушай.

— А? Да.

— …Ты мне не интересен.

— П-почему? Я… у меня много денег, я высокий и хорошо играю на пианино…

Кёуль снова подумала.

— …Мне не интересны ни деньги, ни рост, ни пианино.

— А… Тогда что мне сделать?

— …Ничего. Просто ты мне не интересен. …Тебе ничего делать не надо.

— ……

— …Прости. Пока.

Кёуль махнула рукой и вернулась в класс.

Только тогда мальчик окончательно понял, что признание провалилось.

Он сдался и ушёл в свой кабинет.

* * *

Подруги Кёуль проводили его взглядом.

Всё неожиданно закончилось очень чисто.

«Ну и хорошо…»

«Ага… наверное».

Дети их возраста после отказа иногда начинали вредничать — распускать слухи или ругаться. Но этот мальчик, похоже, действительно отступил.

Вернувшись в класс, Кёуль сразу обняла Ю Джитхэ, который ждал у двери.

Спросила, хорошо ли она всё сделала.

Он ответил, что хорошо.

И подруги начали понемногу понимать, что Кёуль имела в виду под «заботливым папой».

Но всё равно чего-то не хватало.

Они по-прежнему не понимали, почему рядом с ним Кёуль сияет настолько ярко.

— Последним занятием будет творческая практика. Разделитесь на группы и сделайте торт вместе.

И только на последнем уроке дети наконец поняли.

— З-здравствуйте… Мы подруги Кёуль.

— Ага. Привет.

По желанию Кёуль они оказались в одной группе с Ю Джитхэ.

Вместе взбивали сливки.

Разрезали корж на слои.

Промазывали их кремом.

Украшали клубникой и джемом.

И всё это время Кёуль то и дело мазала Ю Джитхэ кремом по лицу и хохотала.

Он в ответ с совершенно искренним недоумением мазал кремом её.

Почти как на уроке рисования.

Но теперь подруги видели их совсем близко, и то, как они играют, казалось удивительно естественным.

«А папа Кёуль, оказывается, довольно простой…»

«Угу…»

«Такой взрослый, которого весело поддевать?»

«Поддевать его?.. Я бы не рискнула. У Кёуль нервы железные».

И тут одна девочка вдруг поняла.

«Эй! Кажется, я знаю».

«Что?» — «Что такое?»

«Этот страшный аджосси… Он ведь с Кёуль по-настоящему играет. Не делает вид!»

«По-настоящему?..»

Четвёртый класс.

Возраст, когда достаточно развитые дети начинают яснее отделять себя от других, понимать чужие чувства и представлять, какими выглядят со стороны.

И они уже знали, как взрослые обычно играют с детьми.

Взрослые «играют с детьми» — но чаще на самом деле играют для детей.

Оставаясь по ту сторону чёткой границы взрослого человека, подстраиваются под ребёнка. На шаг позади, аккуратно, чтобы тому было весело.

Чем старше становился ребёнок, тем лучше он замечал такую заботу.

И с этого момента играть искренне вместе становилось сложнее: теперь не только взрослый подстраивался под настроение ребёнка, но и ребёнок начинал подстраиваться под взрослого.

А игра, в которой оба только и делают, что заботятся о реакции другого, редко бывает по-настоящему весёлой.

В этом смысле страшный мужчина рядом с Кёуль был необычным.

Он не выглядел особенно весёлым. Не старался изо всех сил развлечь ребёнка.

Но когда рисовал с ней, действительно рисовал рядом, не притворяясь. Когда Кёуль портила картинку, искренне не понимал, зачем она это сделала.

Он не пытался специально рисовать лучше ради неё.

И не ругал её за испорченный рисунок.

«Вот оно…»

«Да. Он просто играет».

И сейчас было то же самое.

Похоже, сам торт и цель задания его вообще не волновали.

В итоге получился полный кошмар, но Ю Джитхэ даже не пытался оценивать результат.

В этом нелепом хаосе — будь то рисунок или торт — и он, и Кёуль были настоящими.

И именно это делало Кёуль счастливой.

Со стороны становилось смешно.

Кёуль попыталась положить маленькую клубнику Ю Джитхэ в рот, но сунула её ему в нос.

Все тихонько засмеялись.

Его абсолютно искреннее недоумение оказалось неожиданно забавным.

Постепенно и подруги сами втянулись в происходящее.

А когда Кёуль окончательно затроллила всех, разрезав круглый торт квадратом, они уже не выдержали.

— Э-эй! Ты всё испортила!

— Ахахаха!

— Ю Кёуль! Почему ты так ужасно режешь?!

К этому моменту сама Кёуль уже держалась за живот от смеха.

* * *

Урок с родителями закончился.

Страшный взрослый помахал детям и ушёл. Они тоже помахали ему вслед.

И лишь когда странное, почти сонное ощущение прошло, девочки поняли.

— Кажется, я знаю.

— Я тоже…

Они думали: раз Кёуль обычно почти не улыбается, значит для её яркой улыбки обязательно должна существовать особенная причина.

Но рядом с отцом особенная причина ей была не нужна.

Точно так же, как они сами в какой-то момент перестали настораживаться и просто начали смеяться вместе с ними.

К тому времени желание анализировать каждую улыбку уже исчезло.

И теперь ответ выглядел совсем простым.

Почему Кёуль улыбается, когда дело касается папы?

Потому что ей просто хочется улыбаться.