Глава 274. Партнёр

Время быстро дошло до выходных.

Настал день путешествия.

Или, если смотреть со стороны Ёрым, — тренировки.

Получив сообщение Ю Джитхэ, она предупредила команду, что выпадет из работы на неделю.

До конца рейтингового соревнования оставался всего месяц — и тут целая неделя отдыха?

Но последние три месяца Ёрым пахала настолько безжалостно, что Team Mochi спокойно приняла её решение. Все и сами дошли до психологического предела и нуждались хотя бы в короткой передышке.

Ю Джитхэ приехал на машине к месту встречи и ждал Ёрым.

— …

Кёуль сидела на переднем пассажирском сиденье, скрестив руки.

Синеволосой девочке происходящее явно не нравилось.

— …Почему она тоже едет?

— Кто? Ёрым?

— …Да.

— Я вообще-то изначально собирался ехать туда с ней вдвоём.

— …?

Это понравилось Кёуль ещё меньше.

Ю Джитхэ продолжал смотреть в устройство. Кёуль изо всех сил показывала недовольство, но раз никто не обращал внимания, в конце концов расслабила лицо.

Ворчать, правда, не перестала.

— …Почему на воду…

Она оборвала себя.

Не прозвучит ли это слишком по-детски?

Кёуль выпятила губы, немного помялась и всё-таки договорила:

— …Мы едем играть у воды… а меня… вы сами… не позвали…

— Играть у воды?

— …

— А-а. Кёуль, ты, кажется, неправильно поняла.

— …?

— Я не везу Ёрым отдыхать. Она там будет тренироваться.

— …Тренироваться?

В туристическом месте?

— …А я?

— А ты будешь играть со мной.

Только после этого выпяченные губы Кёуль медленно вернулись на место.

Если так — другое дело.

И тут пассажирская дверь внезапно распахнулась.

Ёрым, чьи волосы за это время успели отрасти чуть ниже прежней короткой стрижки, появилась снаружи.

— Хеллоу!

— Садись.

— О-о, сколько лет, сколько зим. А? Синий мелкий тоже здесь.

Особой радости от встречи Кёуль не испытывала и лишь лениво пошевелила пальцами в знак приветствия.

Ёрым тут же схватила её, подняла с места, сама уселась на пассажирское сиденье и посадила Кёуль себе на колени.

— …?!

Кёуль уже дёрнулась было от возмущения, поняла, на чьих коленях сидит, задумалась… и решила потерпеть.

Руки Ёрым, державшие её за талию, были покрыты ранами.

Да и выражение лица сыграло роль. Обычно в нём жило постоянное недовольство, а сейчас пряталась лёгкая улыбка.

Это раздражало ещё сильнее, но плевать в улыбающееся лицо Кёуль не стала.

— Ты, кстати, тяжелей стала, пока меня не было.

— …А?

— Хватит жрать и валяться. Следи за весом. Опять хочешь стать свинкой, как в прошлый раз?

— …Тебе какое дело?

— У тебя тогда подбородок был просто охуенный.

— …Руки убери.

Они привычно начали огрызаться друг на друга.

Машина тем временем помчалась к варп-станции.

Через станцию они переместились в Юго-Восточную Азию, а оттуда через разлом — в измерение Тихого моря.

Когда зрение снова прояснилось, перед ними открылся необычный мир.

* * *

Мир напоминал огромный цилиндр.

Горизонт казался слишком близким. Если смотреть вдаль, создавалось впечатление, будто за морем проходит прозрачная мембрана, охватывающая всю видимую линию мира.

Море действительно было тихим, как обещало название.

Здесь не было ветра.

По светло-серому небу плыли облака — вернее, не плыли вовсе. Они тоже стояли неподвижно.

Воды хватало, чтобы без всяких натяжек назвать её морем, но на поверхности не было даже мелкой ряби.

Кёуль на мгновение показалось, будто время здесь остановилось.

Далеко от входа в разлом, примерно в двух морских милях от береговой линии, торчал крошечный неприметный риф.

Там они и решили остановиться.

Сразу после прибытия Ю Джитхэ развернул полевой комплект, поставил палатки и зажёг неугасимый костёр с помощью снаряжения.

Ёрым окинула взглядом мир, где куда ни посмотри — только вода, и протянула:

— Вау. Какое же здесь пи-и-и-и…

Она смотрела от самой ближней воды до горизонта и всюду чувствовала лишь ненавистную водную ману.

— …и-и-и-издецовое место.

А Кёуль уже сняла обувь и опустила ступни в воду.

Плеск-плеск.

По поверхности, которая казалась неподвижной, от её ног расходились круги.

— С этого момента у тебя начинается тренировка, — сказал Ю Джитхэ, перебирая оборудование.

— Ага. Готова.

— У воды Тихого моря есть одна необычная особенность.

— Какая?

— Частицы маны водной стихии здесь имеют сложную форму крючков.

— Крючков?

— Да. Из-за этого они почти не оставляют пространства для маны других стихий. У воды ненормально высокая теплоёмкость. Если попробуешь сварить на ней лапшу, кипятить придётся часа три. Это вода, которая буквально пожирает тепло.

— А-а. Точно. Похоже на то…

Ёрым с неприязнью посмотрела на море.

— А то, что вода выглядит такой густой, тоже из-за этого?

— Да. Сложные крючкообразные частицы маны сцепляются друг с другом. Это влияет и на материальный мир — поверхностное натяжение становится огромным. По ощущениям может напоминать болото.

Одно пребывание здесь должно было вызывать у Ёрым сильный дискомфорт, но она лишь спокойно кивнула.

— Выглядишь бодро. Уверена в себе?

— Уверена? Да хрен знает. Но если уверенности нет, это же не повод не делать.

Ю Джитхэ вспомнил проблему, о которой она рассказывала.

— Ты говорила, что начала чувствовать истощение маны?

— Ага.

Ёрым мысленно перебрала последние три месяца.

Сражение на передовой. Потом ещё одно. И ещё.

Если несколько часов подряд буйствовать в одиночку, в какой-то момент появлялось ощущение, будто сердце опустело.

— Когда совсем тяжело становится, полиморф всё время пытается сорваться. Я несколько часов одна херачу — и маны постоянно не хватает.

В голосе звучала горечь.

Если взять сто драконов, врождённый талант Ёрым оказался бы примерно на девяносто восьмом месте.

По меркам драконов её способности были ужасающе плохими.

Даже из яйца она вылупилась на сто лет позже наиболее одарённых представителей своего поколения.

— Ёрым. Слушай внимательно.

— А?

— Сейчас скажу тебе одну действительно важную вещь.

Голос Ю Джитхэ стал серьёзнее.

— Мана тянется к желанию.

— Угу. Знаю.

Мана — сила, воплощающая волю в физическом пространстве и времени.

— Если хочешь вместить в сердце больше маны, как думаешь, что нужно?

— Не знаю. Дольше держать желание?

— Нет. Время может быть коротким. Нужна более сильная воля.

— Сильная воля…

— Время — всего лишь возможность. Молодым просто дают больше возможностей когда-нибудь испытать по-настоящему сильное желание.

Чтобы пробить предел,

существо должно оказаться в крайности.

— Можешь десять лет, сто лет пытаться наполнить сердце маной с умеренным желанием — изменения будут крошечными. Но если хотя бы одну неделю захочешь чего-то так отчаянно, будто от этого зависит жизнь, в твоём драконьем сердце соберётся объём маны, который сейчас ты даже представить не можешь.

Это был совет из личного опыта.

В этой воде Ёрым будет буквально переживать состояние, похожее на удушье. Чтобы выжить, придётся выжимать максимум из маны в сердце и защищать собственное тело.

Поставив последнюю палатку, Ю Джитхэ поднялся.

— Если честно, я немного беспокоюсь.

— Чего это ты вдруг? На тебя не похоже. Всё нормально. У меня сейчас мотивация, блядь, через крышу прёт.

Он не стал спорить.

Если Ю Джитхэ говорил, что беспокоится, значит, причины для беспокойства действительно были.

Эта тренировка опасна.

И мучительна.

Он знал это, потому что проходил её сам.

Но Ёрым должна сделать это именно сейчас.

Двадцать лет Странствия — не такой уж длинный срок. В каком-то смысле они могут мало отличаться от двух лет.

Как он уже сказал: умеренное желание с годами почти не меняется.

Нужен всего один момент. Один единственный миг, когда чего-то хочешь до смерти.

Не получив такого мига, человек может прожить всю жизнь и так и не измениться.

— Море здесь узкое, но очень глубокое. По земным меркам — глубже большинства океанских желобов. Я поставил внизу три одинаковых флага: на двухстах метрах, на пятистах и ещё один — глубже. Тебе нужно принести все три.

— Окей! Можно прямо сейчас?

— Сразу все три не возьмёшь. Начни с двухсот метров.

— Поняла!

Ёрым всё ещё выглядела бодрой, хотя одно нахождение здесь уже должно было затруднять ей дыхание.

Но уверенность продержится недолго.

— Настройся как следует.

— Я ещё в машине настроилась.

— Настройся сильнее. Я серьёзно: заранее подготовь голову к худшему.

— Ой, да ёб твою мать. Чего ты сегодня такой странный? Всё у меня нормально. Ты мне не веришь?

Она смотрела на его лицо и хлопала себя ладонью по груди.

— Последний раз повторяю. Как бы плохо ни было — терпи. Не найдёшь флаг — не возвращайся.

— Да господи, сколько можно. Ещё раз скажешь — будет уже тридцатый.

— Запомни. Когда тренировка начнётся, я буду с тобой жесток. Понимания от тебя не жду.

В его голосе была тяжесть вещи, по которой компромисса быть не может.

Ёрым ошарашенно уставилась на него и заорала:

— Не вернусь! Не вернусь, блядь! Утону, сдохну, а ты потом вылавливай мой труп, когда всплывёт! Теперь доволен?!

Она должна пройти это сейчас.

Если не сейчас — может не пройти никогда.

Ю Джитхэ кивнул.

* * *

— Эй, учитель.

Перед тем как войти в воду, Ёрым собрала волосы наверх и заговорила уже спокойнее.

— Я ведь ни разу не торопила тебя с новой тренировкой, да?

— Не торопила.

— Каждый день хотелось. Реально каждый. Я заставляла себя молчать, потому что думала: наверное, есть причина. Но я, блядь, не ожидала, что ты почти год вообще ничего большого мне не покажешь. Знаешь, сколько я ждала этого дня?

— …

— Ну будет тяжело и что? Я до сих пор каждый раз терпела. Мне боль и тяжесть вообще переносить можно. А вот то, что я слабая, — не могу терпеть нихуя.

Ёрым расстегнула молнию спортивной куртки.

Под тренировочным топом открылось тело, покрытое шрамами. Сразу становилось понятно, как она прожила последние три месяца.

Она явно могла удалить их, но не делала. Наверное, гордилась.

Ёрым сняла куртку и протянула Ю Джитхэ.

— А, в кармане сигареты. Не намочи в этой мерзкой воде.

— Хорошо.

— Три флага: двести, пятьсот и ещё глубже. Сначала тащу двухсотметровый, да?

— Да.

— Поняла. Когда вернусь с первым…

Она приложила указательный и средний пальцы к губам.

Предлагала покурить вместе.

— Окей?

— Хорошо.

— Тогда пошла.

Плюх.

Ёрым нырнула.

Круги быстро побледнели. Брызги улеглись. Последние пузырьки исчезли.

Ю Джитхэ смотрел в воду — не синюю, а почти чёрную.

Кое-чего он ей не сказал.

Мана — проявление воли.

Стихийная мана в форме крючка возникает только там, где существует воля насильно удерживать что-то на месте.

Иными словами, вся эта огромная глубокая чаша была похожа на одну ловушку.

А любую ловушку кто-то ставит.

На дне Тихого моря жил охотник.

* * *

Ёрым смело нырнула — и почти сразу резко распахнула глаза, остановившись в воде.

Море сдавило её горло.

Вода обвилась вокруг всего тела. Чудовищное трение было настолько сильным, что подташнивало; водная мана буквально сдирала с неё ману огня, из которой состояла её нынешняя форма.

«Ты не говорил, что будет вот так?..»

Он сказал только, что вода похожа на болото.

Нет.

Море будто двигалось само.

Двести метров казались пустяком. Если бы Ёрым знала, она заранее использовала бы [Дыхание] Каль-Гулаква и разбудила драконье сердце.

Она посмотрела наверх.

Не прошла ещё и десяти метров.

Можно подняться на секунду, применить [Дыхание] и начать заново.

Ёрым двинулась к поверхности.

Тук.

Большая грубая ладонь упёрлась ей в макушку.

«Ты чего творишь? Я на секунду вылезу!»

Это точно была рука Ю Джитхэ.

Ёрым ухватилась за его запястье и попыталась убрать ладонь.

Рука не сдвинулась.

Она продолжила сопротивляться.

Тогда ладонь с огромной силой вдавила её обратно под воду.

От удара сознание поплыло.

Ёрым мгновенно провалилась вниз почти на десяток метров и широко раскрыла глаза.

Ю Джитхэ стоял над поверхностью и смотрел на неё сверху вниз.

— …!

И в этот момент Ёрым почувствовала:

что-то здесь не так.