Глава 60

Джошуа вновь погрузился в воспоминания о прошлом. 

В его памяти отчетливо вспыхнули картины Первой Войны за Престолонаследие — самого жестокого и кровопролитного конфликта в истории Империи. 

Империя Авалон, и без того ослабленная после истощительного международного конфликта, оказалась полностью обескровлена. Внезапное исчезновение великого императора Маркуса мгновенно повергло государство в пучину хаоса. 

Под предлогом наведения порядка и восстановления стабильности разразилась величайшая междоусобица за всю историю, центром которой стал опустевший трон. 

Война между Первым и Вторым принцами, позже окрещенная «Первой Войной за Престолонаследие», переросла в неуправляемый хаос. 

С точки зрения военной мощи обе стороны находились в равном положении: они располагали одинаковым количеством как рядовых солдат, так и Абсолютных Мастеров. 

Однако Джошуа понимал, что эта военная сила имела значение лишь в битве с внешним врагом. Мастера обеих фракций оказались бесполезным козырем, ведь Абсолютные Мастера Империи Авалон не были настолько глупы, чтобы рисковать жизнью в кровавой грызне против собственного народа. 

Началась небывалая по своей жестокости гражданская война. Мастера, обязанные сыграть в ней ключевую роль, предпочли уйти в тень. 

За десять лет непрерывных смут произошло не менее сотни сражений. 

И лишь три из них стали по-настоящему масштабными битвами, каждая из которых унесла десятки тысяч жизней. Самое главное — именно в этих трех генеральных сражениях фракция Второго принца потерпела полное поражение. 

В первом сражении Второй принц потерял половину своего войска. 

Во втором — Первый принц захватил львиную долю его территорий. 

И, наконец, третье сражение. Невероятная гениальная тактика Первого принца лишила Второго принца всей его армии, за исключением остававшихся при нем Мастеров. 

Большинство влиятельных сторонников Второго принца, включая Бабеля фон Агнуса, попали в плен. Уцелевшие Мастера без колебаний присягнули на верность Первому принцу — будто никогда и не служили его сопернику. Сдавшихся солдат Второго принца просто приняли и растворили в рядах армии победителя. 

Непрекращающиеся междоусобицы нанесли колоссальный удар по могуществу Авалона. Желая сохранить остатки государства, Первый принц проявил великодушие. 

Разумеется, новое правительство пошло и на жесткие, но вынужденные меры: аристократов, поддерживавших Второго принца, лишили высоких постов, а для надзора за ними сформировали специальный контролирующий орган. 

В той войне ключевую роль сыграли два человека — два ярких светоча, положивших конец десятилетним страданиям народа. 

Первым был четвертый принц Империи Авалон — Кайзер бен Бриттен, который умерил личные амбиции и неустанно давал Первому принцу бесценные советы ради общей победы. Вторым же являлся гениальный стратег — человек, хранивший в голове тысячи военных замыслов, настоящий бог войны, ведший за собой армию призрачных воинов и приносивший победу за победой. 

«Икарус, Небесный Разум». 

Оправдывая свое прозвище, Икарус обладал мышлением, будто дарованным свыше. И прямо сейчас человек, которому в будущем суждено носить этот величавый титул, стоял всего в нескольких шагах от Джошуа и Агарета. 

Он явился перед Джошуа так, словно их встреча была предопределена свыше. 

Трагический гений, который, как и сам Джошуа в прошлой жизни, погиб от рук Кайзера бен Бриттена — человека, которому оба они безгранично доверяли. 

«Однако в это время… он явно должен был…» — пробормотал про себя Джошуа, пристально вглядываясь в глаза Икаруса. 

Со светло-голубыми, словно весеннее небо, волосами и пронзительными небесно-синими глазами Икарус казался прекрасным ангелом, сошедшим на землю. 

На первый взгляд он выглядел весьма утонченно и даже женственно. В глазах Агарета Икарус и вовсе казался куда красивее всех знатных леди, которых тот видел прежде. 

Агарет тыкнул пальцем в сторону Икаруса. 

— А, это ты! — громко воскликнул Агарет, округлив глаза. — Ты тот самый простолюдин! 

В Императорскую Академию Империи Авалон поступали не только дети местной знати, хотя они и составляли большинство. Сюда стекались дворяне из других стран и даже члены королевских семей мелких государств, ведь Авалон по праву славился как Империя Рыцарей. Кроме того, это помогало поддерживать мирные связи с соседями. 

И в этом месте, где собирались самые знатные и могущественные наследники, лишь одного человека пренебрежительно клеймили «простолюдином». 

Икарус — единственный простолюдин Императорской Академии. 

Точнее говоря, он родился простолюдином, но формально им уже не являлся. Икарус был уроженцем владений Хабест на юге Империи. У барона Хабеста и его супруги долгое время не было детей. Однажды барон заметил, что его слуга Икарус обладает выдающимся умом, и ему стало жаль, что такой талант угаснет в безызвестности. В итоге супруги усыновили мальчика. 

В Империи Авалон дворяне относились к своим привилегиям и чистоте крови куда более ревностно, чем в других государствах. По этой причине столь неординарный поступок семьи Хабест превратил их в посмешище для остальной знати. 

Разумеется, барон Хабест не обращал внимания на пересуды: он не стремился к власти и был доволен тем, что имел. А если его и задевали насмешки, слабому барону оставалось лишь молча терпимым образом сносить унижения. 

Благодаря этим обстоятельствам Икарус и получил свою сомнительную известность… 

— Здравствуйте, — смущенно улыбнулся Икарус и слегка наклонил голову, будто заранее ожидая подобной реакции. — Я… никак не ожидал, что буду жить в одной комнате с молодым господином Агаретом. 

— Ха-а, я тоже не ожидал, что окажусь с тобой в одной комнате… Но разве это не здорово? Год обещает быть веселым! — расхохотался Агарет. 

— Я и раньше это замечал, но молодой господин Агарет — действительно очень шумный и беззаботный человек. 

— Приму это за комплимент! — невинно отозвался Агарет на едва уловимый сарказм Икаруса. 

— … 

Джошуа, молча слушавший их перепалку, ощутил странное чувство отчуждения. 

«Они что, общаются так, будто знакомы уже сто лет?» — нахмурился Джошуа. 

Оба стоящих перед ним мальчика, как и сам Джошуа, были новичками в Академии. Если они не пересекались за ее пределами, это должна была быть их первая встреча. Однако в их разговоре не чувствовалось ни капли неловкости или чуждости. 

«Я никогда не слышал о том, чтобы у Икаруса раньше были друзья». 

История об одаренном небесами Икарусе была настолько известна при дворе Империи, что Джошуа помнил ее во всех деталях. 

Низкорожденный Икарус стал идеальной мишенью для скучающих отпрысков высшего света. Они просто не могли оставить его в покое. Его учеба в Академии превратилась в настоящий ад. Несмотря на все свои способности, Икарус служил лишь сосудом, в который знатные дети сливали свое презрение и желчь. И в тот момент, когда его жизнь была невыносима, первым, кто протянул ему руку помощи, оказался не кто иной, как представитель самого высокого рода. 

Это был Кайзер бен Бриттен — Первый принц Империи. 

«Первым, кто отнесся к нему как к человеку, был принц Кайзер… Он разглядел в нем драгоценный камень и дал возможность раскрыть свой потенциал на полную мощность». 

Икарус преданно посвятил себя службе принцу Кайзеру. В конечном счете его гений расцвел, принеся ему титул «Небесного Разума». 

«Однако до тех пор…» 

Глядя на мальчика со светло-голубыми волосами, Джошуа почувствовал, как в его душе закрадываются сомнения. 

«Скоро я всё узнаю, — подумал Джошуа. — Икарус — редчайший талант, и он нужен мне на моей стороне». 

После долгих размышлений Джошуа быстро придал своему лицу спокойное выражение. В конце концов, у них с Икарусом было много общего: от презрения и унижений в прошлом до трагической гибели в будущем от рук Кайзера бен Бриттена. 

В душе Джошуа Икарус уже стал другом, следуя мудрости: «Враг моего врага — мой друг». Другом настолько выдающимся, что его потенциал буквально рвался наружу. 

Джошуа перевел взгляд с Агарета на Икаруса. В его глазах блеснул холодный огонек. 

«Не будем спешить. Впереди у нас будет более чем достаточно возможностей». 

Джошуа был убежден, что их встреча предопределена судьбой. 

Каждый год в Академию поступало не менее тысячи учеников. 

И при таком размахе именно их троих распределили в одну комнату. Подобное просто не могло быть случайным совпадением. 

Как можно было поверить в простую случайность? Здесь явно прослеживался перст судьбы. 

«Друг, которому я верил в прошлой жизни, оказался моим врагом… Но, похоже, теперь сама судьба на моей стороне?» 

На губах Джошуа проскользнула мягкая улыбка. 

Однако в тот момент он еще не ведал, что судьба далеко не всегда преподносила свои подарки в красивых коробках с пышными бантами. 

*** 

— Ты можете объяснить, что делаешь? 

Люсия, мать Джошуа, шокированно замерла, разглядывая картины на стене. 

— Ваша… Ваша Светлость! 

Мгновенно узнав этот голос, Люсия обернулась, испуганно встрепенувшись, точно застигнутый вплотную кролик. 

Герцог Агнус смотрел прямо на нее. 

— Ваша смиренная слуга приветствует вас, — Люсия поспешно склонилась в глубоком поклоне. 

Герцог Агнус окинул её нечитаемым, сокрушительно-тяжелым взглядом и тихо спросил: 

— Ты довольна тем, как живешь здесь? 

— Да, благодаря вашей безграничной доброте я веду пусть и скромную, но хорошую жизнь. 

Люсия ничком опустила голову, а на губах герцога Агнуса мелькнула едва заметная улыбка, пропитанная искренним интересом. Помедлив мгновение, он тяжело вздохнул: 

— Если у тебя возникнут хоть какие-то сложности, дай мне знать в любой момент. Можешь приходить напрямую ко мне. Я предупрежу слуг. 

— Ах… — губы Люсии слегка приоткрылись, а глаза округлились от изумления. 

Герцог Агнус развернулся и пошел прочь, не дав ей возможности вставить хоть слово. 

— Идем. 

— Да, герцог, — мужчина средних лет вежливо поклонился Люсии и поспешил вслед за господином. 

Наконец придя в себя, Люсия спешно склонила голову перед удаляющейся фигурой герцога Агнуса, пока тот окончательно не скрылся из виду. 

~ 

Они молча шли довольно долго, пока мужчина средних лет всё же не решался подать голос: 

— Ваша Светлость… 

— … 

Герцог Агнус бросил на него короткий взгляд наискось. 

Со своей лысеющей головой и аккуратными усами этот человек производил впечатление образцово преданного вассала. 

Это был барон Хед — один из немногих истинно верных сторонников герцога Агнуса, который уже долгое время ведал всеми административными делами рода. 

Кроме того, он исполнял обязанности личного секретаря герцога в столице и принадлежал к тому редкому типу людей, что не боялись давать прямодушные советы. 

Заметив вопросительный взгляд герцога, барон Хед с решительным видом продолжил: 

— Возможно, с моей стороны это звучит дерзко, но… могу я узнать, почему госпожа Люсия была привезена в главное поместье? 

— … 

— Я слышал, что вы заключили пари с молодым господином Джошуа. Однако… — барон Хед осекся, и на его лице проскользнула тень тревоги. — Я беспокоюсь, как бы герцогиня Ванесса не наделала глупостей из ревности… 

— … 

Поскольку герцог Агнус продолжал хранить молчание, барон решил довести мысль до конца: 

— Молодой господин Бабель уже давно утвержден как будущий глава рода. Да и сами вассалы сейчас пребывают в полном замешательстве из-за сложившейся ситуации. 

— … 

— Я слышал, что молодой господин Джошуа невероятно одарен. Но какими бы выдающимися ни были его силы, нельзя забывать про королевское происхождение молодого господина Бабеля… Было бы лучше, если бы вы заняли твердую позицию и позволили молодому господину Джошуа помогать семье в других направлениях. 

— Иными словами, тебя беспокоит происхождение Джошуа? 

Барон Хед без колебаний кивнул: 

— Да… Кровь, текущую в жилах молодого господина Джошуа, нельзя просто проигнорировать. Если молодой господин Джошуа унаследует герцогство, это вызовет бурю как внутри рода, так и за его пределами. 

Герцог Агнус медленно качнул головой. 

— Что ж, если легитимность определяется исключительно чистотой крови, тогда… — пробормотал герцог себе под нос. 

— …Что вы сказали? — едва расслышав тихие слова, барон Хед недоуменно наклонил голову. 

— Ничего. Пока что давай просто понаблюдаем. 

— Слушаюсь. Всё будет сделано в соответствии с вашей волей, мой лорд. 

Оба вновь продолжили свой путь. 

«Легитимность крови…» 

В глазах герцога Агнуса вспыхнул странный, загадочный огонек.