Глава 115. Потерянная медовая конфета

«Ха».

Лансель вытер пот, стекавший по подбородку.

Он начал с тела 11-летнего мальчишки. Как бы усердно он ни тренировался, он всё равно оставался «зелёным». В лучшем случае его нынешнюю тушку взрослый мог бы вырубить одним ударом.

Да и не было у Ланселя амбиций нарастить такую силу, чтобы ломать взрослых врукопашную.

Ему нужно было только одно.

Тело, способное держать меч так, как он хочет, — именно тогда, когда это будет важно. Сила. Выносливость. Этого достаточно. В конце концов, даже взрослый не выживет, если клинок пройдёт сквозь тело.

— Юный господин Лансель как-то странно обращается с мечом.
— Знаю.
— Не нахватался ли дурных привычек?
— Но ведь все спарринги выигрывает…
— Вот это и интереснее всего.

В тот день Лансель тоже махал мечом до самого вечера. Он остановился только тогда, когда пришлось взвалить на спину уснувшую Мэриголд и садиться в повозку.

— Лансель.
— Да.
— От тебя пахнет потом.
— …Потому что я вспотел.
— Значит, вот так пахнет Лансель…
— Пожалуйста, не нюхай.
— Шмыг-шмыг.
— …

В имперской столице Роднис часто говорили, что «мир меняется за одну ночь», но на этой окраине такие слова казались не про них.

Для 12-летнего Ланселя Данте и 9-летней Мэриголд жизнь здесь шла одинаково, день за днём.

Ничего не изменилось даже после того, как Лансель полностью восстановился, а Мэриголд вернулась на земли барона.

— Лааансель! Утро!
— Ещё чуть-чуть.
— Надо завтракать! Вставай, вставай!
— Ещё немного…

С утра Лансель без труда подхватывал Мэриголд, которая трясла его и приставала, и укладывал рядом с собой.

Похлопает по спине — раз, два, — и её глаза начинали тяжело моргать, пока не закрывались совсем.

— Надо… завтрак… хр-р…

Как по расписанию: каждое утро Мэриголд приходила будить его, а ночью они расходились.

А «остаться на несколько дней подряд» под предлогом «уже поздно возвращаться» стало таким же обычным приёмом, как и всё остальное.

Можно было без преувеличений сказать, что больше половины месяца она жила в особняке Данте.

И всё же…

Перемены наконец пришли в эту скучную, предсказуемую, обычную жизнь.

Прошёл год, и снова вернулось лето.

21

Честно говоря, в тот день Лансель был не в настроении.

Он не мог точно сказать почему, но по разным причинам чувствовал себя паршиво.

Слуги, похоже, решили, что всё из-за его первой в жизни ссоры с Мэриголд, но нет — конечно же нет. С чего бы это?

Сотни лет проживший взрослый человек не станет хандрить из-за перепалки с 9-летней мелюзгой. Смешно. Абсолютно.

— Лансель, идиот! Ты вообще понимаешь, что это было?! Уааа!
— …? Мы же можем сделать новую, разве нет?
— К-как ты можешь так говорить?!
— А? Мы всё равно её уже не найдём, так что… что ещё делать-то…
— Уааа!
— Пожалуйста, успокойся. Это моя вина, что она потерялась, но… я же говорю, уже ничего не сделаешь.
— Уаааааааа!
— …

Да.

Не в этом дело.

Совсем не в этом.

— Рио, Кайл, Лансель.

Виконт Данте заговорил перед Ланселем, который яростно ерошил себе волосы, вспоминая, как Мэриголд рыдала по дороге домой.

— Сегодня днём пришло сообщение от Её Высочества принцессы. Уже со следующего месяца вы трое… поступаете оруженосцами в Вайолетский имперский рыцарский орден.

Наконец-то.

Услышав это, Лансель сразу огляделся, оценивая атмосферу.

— Правда вступаем в имперский рыцарский орден, отец?! — Кайл Данте закричал от восторга.
Рио Данте молча кивнул, хотя явно сдерживал бешено колотящееся сердце.

Виконт Данте, кажется, остался доволен их реакцией и тоже кивнул.

— Вы понимаете, что туда не каждого берут? Соберитесь. И не вздумайте уступать другим дворянским детям, которые будут там!

Да, если смотреть объективно, подобный шанс выпадал нечасто.

Имперский рыцарский орден редко спускался на пограничные земли.

Получить возможность стать оруженосцем и учиться у них…

Это и правда почти чудо.

Это так… но.

Лансель слишком хорошо представлял, какое унижение пережил его отец, заискивая перед людьми, лишь бы протолкнуть всех троих сыновей в Вайолетский орден.

— Эм…

Разумеется.

Он туда не собирался.

— Я не поеду, отец.

Лансель поднял руку и сказал:

— Пожалуйста, отправьте только моих братьев. А я останусь здесь.

— …?

Над столом повисла тишина.

22

— Тц…

Лансель вернулся в свою комнату и потёр шишку на макушке.

Его попытку отказаться тут же разнесли одним щелчком по голове.

Вот это головная боль. И что мне делать?

Он понимал.

Виконт Данте проглотил гордость хозяина земель и выбил эти места с огромным трудом. На его взгляд отказ Ланселя был просто нелепостью.

Личные желания Ланселя никого не волновали. Если слова не подействуют — отец заставит. Это было очевидно.

— По какой причине ты не хочешь хотя бы недолго послужить оруженосцем? Объясни так, чтобы это звучало разумно.

Проблема в том, что у Ланселя не было логичного ответа.

Я же не могу сказать: «потому что я знаю будущее».

Оруженосец — лишь название. На деле это несколько лет поручений, обучения мечу и практики рядом с ними.

Чтобы отказаться даже от этого, нужна была причина. А её не было.

Но.

Даже так.

Мэриголд может рухнуть в любой момент.

У неё — чудовищная доля, четверть Империи.

Факт в том, что Мэриголд, которой принадлежит 25 процентов этой Великой Империи, могла пасть в ближайшие годы.

Трудно верить, что 12-летний мальчишка рядом с ней способен многое изменить, но Лансель просто не хотел оставлять её одну.

…И, разумеется, он не мог объяснить этого виконту Данте.

Лансель раздражённо зачёсал волосы назад.

— Хааа…

Поздний день.

Лансель тяжело вздохнул и молча уставился на колышущиеся пшеничные поля, чувствуя влажный летний ветер.

Варианты всё же были.

Правда, один из них был… слишком радикальным.

— Может, просто сбежать из дома?

— Сбежать?

И именно в этот момент…

Лансель почувствовал чьё-то приближение и поднял взгляд.

На него смотрела девочка с очень знакомым силуэтом.

— …Юная леди Вайолет.
— Здравствуй, Лансель Данте.

Проезжавшая мимо карета остановилась перед Ланселем. Высунув лицо из окна, она улыбнулась едва заметно.

— Я хочу поговорить с Ланселем наедине. Вы дадите нам минуту?
— Да, юная леди.

Что она задумала?

Лансель хмуро следил, как она выходит из кареты.

— Это леди Мэриголд!

Тем же днём.

— Ты сегодня не с Ланселем?
— А? Ну… да…

Мэриголд, бесцельно бродившая по ближайшей деревне, не смогла скрыть мрачное выражение лица, когда наткнулась на местных ребят.

— …
— А? Ты плачешь, леди Мэриголд?
— Нет. Не плачу.
— Но слёзы капают.
— А, нет, это…

Поздний день, когда солнце уже клонилось к закату.

Дети, расходившиеся по домам, внезапно окружили её.

— Кто это! Кто заставил леди Мэриголд плакать?!
— Ой, что случилось, леди Мэриголд?
— Давайте всем скопом и проучим его!

Они так рвались не потому, что Мэриголд — дворянка, и не только из-за угощений, которыми она щедро делилась.

Просто они по-настоящему растерялись: всегда бодрая Мэриголд вдруг шмыгает носом и выглядит совершенно убитой.

— …Мы поссорились.

Голос Мэриголд упал до шёпота.

— …Я поссорилась с Ланселем.

Эти слова ударили так, будто грянул гром.

— Ах!
— С-сэр Лансель и леди Мэри…!
— Э-это… это…!
— Ой!

Шок. Ужас. Потрясение.

Волна эмоций прокатилась по детям.

Ссора Ланселя и Мэриголд.

Посторонний, может, и не придал бы значения, но для них это было событие огромного масштаба.

Мэриголд поссорилась с Ланселем? Они этого не видели, не слышали и даже представить не могли.

Даже сейчас мысль казалась неукладываемой. Настолько особенной была в их глазах связь этих двоих.

Проходившие мимо взрослые тоже останавливались и прислушивались.

— П-почему вы поссорились?
— Ну… эм…

Мэриголд теребила пальцы, долго не решаясь сказать.

Глоток.

Собравшиеся ждали, затаив дыхание.

Как будто готовились услышать что-то, что перевернёт мир.

— …Потому что он потерял…
— Простите?
— Лансель… потерял… медовую конфету… которую я ему дала…

Напряжение лопнуло в ту же секунду, и вместо него разлилось общее облегчение.

Слава богу!
Ничего страшного!
Да это просто детская «любовная ссора», да чтоб вас!

Люди радовались, что это не большая беда, и были уверены: они скоро помирятся.

Но лицо Мэриголд оставалось серьёзным. Редко она выглядела настолько тяжело.

— Леди Мэриголд!

Молодая женщина, работавшая в деревне официанткой, опустилась на колени, чтобы оказаться на уровне глаз Мэриголд.

То, что простолюдинка гладит по голове юную леди графского дома, было бы немыслимо… но с Мэриголд всё было иначе.

Даже слуги, которые крутились рядом, не попытались её остановить.

За полтора года здесь Мэриголд стала для деревенских настоящей «своей».

Иногда — почти как семья.

— Вы ведь жалеете, да? Что поссорились.

Мэриголд слабо кивнула. Для других это могло быть пустяком, но для неё — самой страшной трагедией на свете.

— Не переживайте, леди Мэриголд.

Официантка мягко погладила её по опущенной голове.

— Я уверена: сэр Лансель тоже уже хочет помириться.

— …Правда?
— Да! Вы же знаете, как сэр Лансель вас обожает, леди Мэриголд. Я на вас смотрю — и так завидую, что тоже хочу себе такого рыцаря!

— …П-правда так?

Лицо Мэриголд понемногу посветлело.

— Конечно. Если вы проявите великодушие и первой скажете «прости», леди Мэриголд, сэр Лансель тоже извинится. Поверьте мне!

— Угу! Угу! Спасибо! А мне… подарок тоже принести?
— Идеально! Вы правда умница, леди Мэриголд!
— Хе-хе, тогда я побежала!

Мэриголд вскочила и тут же начала тормошить слуг.

В мгновение вернув себе силы, она выкрикнула: «Сделаем новую медовую конфету!» — и умчалась в своей карете к особняку барона.