Глава 28. Ура… Веселый марш-бросок на учениях….

Марш-бросок на учениях.

Буквально — марш-бросок, входящий в программу учебных маневров. Обычно так называют переходы во время движения к полигону и обратно в батальон.

С тех пор как батальон Старшая школа Хэун стал военной школой, это был первый марш-бросок в текущем году. Хоть он и проводился впервые, офицеры волевым решением окрестили его достопримечательностью.

В качестве подопытных для этого первого марша, ставшего «будущей достопримечательностью», первыми выставили второкурсников.

Тут была и Ким Сеён — звезда, не уступающая даже сержантам-третьеклассникам. Да и второкурсников, которые еще вовсю растут, было лучше погонять, чем сержантов, которых положено провожать на покой по-хорошему.

Первые учения такого рода. Крупномасштабный поход, к которому приковано внимание не только командования, но даже прессы.

Даже представлять не хочется, насколько это будет тяжело.

Полигон, служивший пунктом назначения, располагался на склоне горы примерно в тридцати километрах от батальона.

Ура!

Это путешествие, в которое отправляются пешком на целых тридцать километров, взвалив на плечи сорокакилограммовый груз!

Всего-то делов: повторить цикл «50 минут ходьбы и 10 минут отдыха» каких-то пять раз, и дело с концом!

Инструкторами по тактической подготовке и маршу назначили сержантов третьего курса. В частности, сержант Ан Сонхо уже успел прославиться тем, что ждал всех прямо на полигоне.

— Ура! Скорее бы домой!

Бойцы 2-й роты во главе с Пак Чинсоном кучно собрались на плацу.

Иллюзий питать не стоило: плац был битком забит солдатами. Множество любопытных взглядов изучало Ким Сеён и загадочного бойца F-класса.

— Заместитель командира отделения, вы в порядке?

— Чего тебе?

— Да раз в порядке, то ладно.

— Нечего тут напускать туману и замолкать на полуслове.

Ким Сеён сейчас была на взводе.

Мало того что стояла безумно палящая погода, так еще и тащить этот ненужный груз было сущим наказанием, отчее раздражение лишь усилилось.

Бесили и те придурки, что засунули в рюкзаки коробки, и те, кто пялился искоса, а больше всего — те, кто в открытую судачил о Пак Чинсоне.

— Хе-хе.

Вообще-то простоватый Пак Чинсон, судя по всему, даже не подозревал, что судачат-то о нем, но его это тоже немного задевало.

Как можно было игнорировать все те фокусы, что он продемонстрировал до сих пор, только из-за того, что его Идея — F-класса?

«Эх. Наверное, стоило бы просто перепроверить общую боеспособность, и всё бы наладилось». Угу...

— Заместитель командира отделения? Замкомвзвода? Что там наладится?

— Да так. Во всяком случае, у меня сейчас ничего не налажено.

— А-а.

Первая машина 2-й роты с офицерами во главе тронулась с плаца первой. Следом за ней поехала скорая помощь с элитным батальонным военврачом.

И наконец, старт 1-го взвода 2-й роты.

Поскольку выступали взводами за взводами, 10-й взвод отправлялось самым последним.

— Эй, показушник-курсант, ты флягу и пластыри от мозолей взял?

— Что за пластыри от мозолей? Разве не достаточно набрать побольше воды?

— Ха. Только попробуй потом попросить у меня.

Ким Сеён заговорила, поправляя берцы. Поскольку она наклонилась с рюкзаком за плечами, Пак Чинсон слегка придержал его снизу.

— Замкомвзвода, а можно попросить разрешения снять береты? Зачем их вообще тащить на голове?

— Радуйся, что это не стальной шлем. Раньше вон с оружием ходили — а винтовка весит килограмма три, представь каково это, таскать ее в руках.

— Ого?! Вот это метод! Кажется, это отлично поможет в прокачке бицепсов!

— …И это говорит тот, кто сам терпеть не может носить берет.

10-й взвод тоже медленно тронулось в путь.

Все было как при обычных перемещениях между отделениями: командир впереди, заместитель в хвосте.

— Хе-хе. Вообще-то я долго думал, прихватить ли с собой гантели.

— У тебя дома что, гантели валяются? Ты же вроде говорил, что специализируешься на тренировках с собственным весом?

— Просто они были в спортзале, вот я и сомневался.

— Д-да уж… Но слушай, ты же сам так ненавидел HT, с чего вдруг такая показуха?

— У-у-у.

— М? Курсант?

Припомнив HT, Пак Чинсон задрожал так, будто осиновый лист на ветру казался образцом неподвижности.

— HT — это совсем другое… Сержант Ан Сонхо — пр-ральный монстр! Жизнь в учебных классах — это чашка кофе кафе-мока, а HT — это ч-чертов американо…!!

— А, вот оно как.

Ким Сеён представила, как Ан Сонхо крутится на перекладине, и молча с ней согласилась.

Не успели они оглянуться, как вышли к городским кварталам, где их провожало взглядами изрядное количество людей.

Кто-то громко кричал слова поддержки, кто-то подбегал на ходу сделать селфи — словом, творилось настоянное безумие.

И конечно же, Ким Сеён, подобно какому-нибудь топ-бренду, пользовалась бешеной популярностью.

Многие заглядывались на ее миловидную внешность, но немало было и тех, кто узнавал в ней обладательницу Белого нефритового токкэби.

Как раз в тот момент, когда Ким Сеён вовсю принимала народную любовь и сопутствующие тяготы...

Шедшие перед Пак Чинсоном бойцы отделения демонстративно косились на Ким Сеён. Бросив взгляд вперед, он заметил такое же повышенное внимание и со стороны 9-го отделения.

«Опять что-то не так? Из-за чего на сей раз... а...»

Пак Чинсон в тот же миг понял причину.

Прямо по левую руку от колонны марширующих возвышалось здание, ставшее ему на короткое время до боли знакомым.

Витрины, напоминавшие огромные зеркала, были выбиты напрочь, а внутри все зияло пустотой и разрухой.

Крыша вдобавок оказалась на совесть проломлена, так что это жуткое пепелище уже с трудом можно было назвать банком.

«Я… я меняюсь».

Сам себя до смерти ненавидя, он избрал в качестве клейма это уничижительное прозвище «F-класс».

Но эти упреки в итоге лишь туго стянули все его тело тяжелыми кандалами.

Однако встреча с Ан Сонхо, а затем и с Ким Сеён...

«Я выше душ. И в душах нет никаких рангов».

Он докажет, что его собственное «я» стоит выше уже предопределенной души.

Стоило ему снова упорядочить мысли, как на душе воцарился мир.

Обретя некоторую уверенность, Пак Чинсон протиснулся сквозь толпу как раз к тому месту, где находилась Ким Сеён.

— Ой-ой. Замкомвэд, замкомвэд, вы живы?

— Я на волосок от смерти, так что не приста... А! Да! Большое спасибо за вашу неизменную поддержку! О-хо-хо!

— Ай-яй-яй, наш замкомвэд. Вылитая звезда экрана! Я теперь могу спокойно закрыть глаза и умереть.

— Эй!! Тогда иди этот марш с закрытыми глазами! А?! Да нет же, это не вам! Хо-хо! О, хо-хо-хо! Я имела в виду, что благодаря вам этот марш можно пройти с закрытыми глазами!

Какой бы дерзкой ни была Ким Сеён, ей было нелегко справляться с бесчисленной толпой зевак.

Будучи человеком, к которому с детства было приковано всеобщее внимание, она прекрасно знала, насколько страшной может быть сила масс.

Лишь когда головная машина 2-й роты наконец поравнялась с хвостом колонны, Ким Сеён смогла перевести дух.

— Ух ты. Добрались-таки и до наш головной машины.

— Да хватит уже издеваться надо мной…

— Хе-хе. Вы в порядке?

Пак Чинсон положил руку на поникшее плечо Ким Сеён.

— Ну ты и показушник… Для человека, который только что прошел мимо банка, выглядишь на удивление бодрячком?

— О. Вы в курсе? Да я с этим банком покончил целую вечность назад. Хе-хе.

— Ну да… Тогда не уберешь ли наконец руку с моего плеча? Тяжело же.

Маршрут марша свернул на сравнительно безлюдное прибрежное шоссе. Лишь редкие машины на пониженной скорости проезжали мимо походной колонны.

Из-за невыносимой жары все больше бойцов роты норовили сбросить береты.

Поскольку на небе не было ни облачка, а солнце пекло убийственно, офицеры смотрели на это сквозь пальцы.

— 2-я рота, всееееем… ПРИВАААААААЛдох!

— Ур-ра, привал!

— Привал! Передайте по команде с дублированием приказа в хвост!

Объявили первый после начала движения перерыв. Все по возможности прижались к обочине и уселись в ряд.

Пока шли, не замечалось, но стоило присесть, как в ногах заныла тупая боль.

«Хе-хе. Для тренировки самое то». Угу...

Пак Чинсон, превратившийся в заправского фаната тренировок, с довольным видом оглядывал собственные бедра.

— Слушай, показушник, прости, если звучит так, будто я придираюсь, но ты часом не закоренелый извращенец?

— Ой. Не говорите так с серьезным лицом, мне же обидно.

— Ква-а-а-а-а-а!

В тот момент, когда Ким Сеён смотрела на Пак Чинсона как на какое-то насекомое, совсем неподалеку раздался жуткий стон.

— Н-нога!! Моя нога!!

Кричал кто-то из 9-го отделения.

Во время привалов на марше лучше всего сначала сбросить ранец и только потом отдыхать. Конечно, можно сидеть и в снаряжении, но из-за неловкого движения немудрено и глупо травмироваться.

— Кх-х-х!

Как и ожидалось, боец 9-го отделения подвернул лодыжку, когда торопливо опускался на землю. Собственный вес плюс тяжесть вещмешка безжалостно раздавили сустав.

Стоявшая у 1-го взвода скорый тут же подобрала пострадавшего бойца.

Пару мгновений понаблюдав за этой сценой, Ким Сеён скривилась пуще прежнего.

— Тьфу. Слабак.

— Ох, замкомвэд. Как вы можете так говорить о человеке, которому больно?

— И то верно. Ты прав. Если подумать, он не слабак, он хитрый проныра.

— Ась?

Пожав плечами и изобразив на лице знак вопроса, Пак Чинсон проследил за кивком Ким Сеён в сторону отъезжающей скорой.

Хотя расстояние было довольно приличным, глаза Пак Чинсона видели отлично.

Уголки губ согнувшегося в три погибели «страдальца» из 9-го отделения слегка, едва заметно подрагивали в улыбке.

— Д-да неужто он притворился?! И только потому, что ему влом топать такую махину?!

— Это тебе влом, а для него в самый раз.

— Променять марш-бросок на травму! Это по-нашему или как вообще?!

Остальные бойцы роты вовсе не сочувствовали пострадавшему товарищу, а поглядывали на него наполовину с завистью, наполовину с досадой.

— Десятиминутный перерыв окончен! Всееееем… ВПЕРЁЁЁЁЁДдд!!

Под раскатистый зычный голос офицера колонна вновь возобновила движение.

Взвалив рюкзак на плечи, Ким Сеён выудила съестное из чехла для противогаза. Поскольку этот чехол изначально крепился прямо на бедре, доставать припасы получалось невероятно быстро.

— Эй, показушник.

— Да хватит уже звать меня показушником. У меня полно других, куда более благозвучных прозвищ.

— Шоколадку будешь?

— Хе-хе. На самом деле в прозвище «показушник» я расслышал глубокую привязанность, да.

— На, хи-хи, держи.

— Чего это вы вдруг ухмыляетесь? Но все равно спасибо. Хе-хе. И как это вы догадались, что у меня упал сахар в крови… Ась?

Это оказался вовсе не обычный шоколад.

С легким зеленоватым оттенком, это была та самая мутация, известная как мятный шоколад.

— Хи-хи-хи-хи. Не будешь?

— Н-нет, спасибо. Замкомвэд, кушайте на здоровье.

— А, я тоже не хочу. У меня их полно.

— Это же… просто шоколад…?

— Мятный шоколад — тоже шоколад, верно? Ты что, хочешь сказать, что презираешь любителей мятного шоколада? А? Это так, братец?

Сама Ким Сеён уплетала аппетитную плитку традиционного темного шоколада.

— Замкомвзвода, мятный шоколад, конечно, неплох, но я все-таки предпочитаю обычный.

— Ешь давай.

— Ой. От него во рту пересохнет, пожалуй, воздерж...

— Я сказала, ешь.

Ким Сеён подбросила ему еще одну дольку мятного шоколада.

— Ууу… Я все расскажу офицерам… Что вы прячете еду в подсумке для противогаза, всё им выложу…

— М? Чего говоришь?

Сияя от удовольствия, Ким Сеён добавила в порцию еще одну мятную шоколадку.

— Ох-ох. Ты настоящий демон… Рядом со мной сущий демон…

— И то верно. Видел ли ты когда-нибудь столь прекрасного демона?

— Эх. Одно могу сказать наверняка: столь белокожего демона я в жизни не встречал.

Пак Чинсон произнес это, сдерживая подступающие слезы. С каждым отправленным в рот кусочком мятного шоколада в глазах светились новые источники влаги.

Преодолев еще два привала, они наконец вступили на горную дорогу, сущую дорогу в ад.

Уклон дорожного полотна по ощущениям составлял добрых градусов сорок пять. Никаких зданий вокруг, да и для транзитного пункта место неподходящее — кругом лишь блестящий на солнце асфальт.

И впрямь оправдывая свое адское название, колонна начала сыпаться — отставшие повалились один за другим.

Некоторые бойцы валились с ног, чисто выжатые от пота, но большинство притворялось.

— Тц. Первая же тренировка на марше, а вытворяют бог знает что.

— Ай-яй-яй. И такую малость стерпеть не могут.

Ким Сеён и Пак Чинсон ворчали каждый по своим причинам.

— Эй, показушник. Глянь-ка назад. Вот почему я терпеть не могу этих слабаков. Все равно ведь возвращаться придется… Тц-тц.

— А? Чего там?

Подъехавшая к самому хвосту 10-го отделения санитарная машина выгрузила обратно тех самых недавних отставников.

Среди преподавателей Специального учебного батальона старшей школы Старшая школа Хэун преобладали выходцы из элиты. В конце концов, чтобы учить других, нужно сначала самим превосходить средний уровень.

Среди них школьный врач выделялась просто запредельным мастерством. Ее реальные навыки, скрытые за имиджем главной красавицы батальона, на голову превосходили способности прочих офицеров.

Исцеленные врачом отступники вновь влились в походный строй. Они плелись в хвосте 10-го отделения с кислыми минами на лицах.

— Ха, так им и надо. Исключительно твой персональный эскулап, не правда ли?

— Ха-ха-хо-хо. У меня нет столько денег, чтобы нанять светилу уровня нашего медика.

Когда Пак Чинсон и Ким Сеён коротали время за болтовней...

Вжух.

Добротный четырехместный армейский внедорожник бесшумно вклинился в колонну марширующих.