Глава 29. Легендарный марш
Это был автомобиль, известный как «Ретона». Сама модель относилась к категории высокого ранга.
Под правой фарой «Ретоны» красовался номер 1301.
Военный номер Специального учебного батальона старшей школы Старшая школа Хэун — 13. Это означало, что это самый первый автомобиль, принадлежащий 13-му подразделению.
— Ох. Это машина батальона №1. Директор приехал.
— Ха-а. И чего его принесло сюда?
«Ретона» батальона №1 медленно поравнялась с Ким Сеён.
Стекло опустилось, и лицо стало отчетливо видно.
— Ха-а… Честь имею!
— Честь имею. Много работы, я погляжу.
Ким Сеён, продолжая марш, отдала честь директору. Повернутая голова и выправка — внешне она была образцовым солдатом.
Директор выглядел крайне довольным. Элита вроде Ким Сеён — это те, кем можно любоваться бесконечно. А вот…
— Хе-хе. Мятный шоколад закончился.
— …
Идея F-класса, общая боевая способность — F-класс.
Только посмотрите на этого паразита, который держится в батальоне лишь благодаря Ким Сеён.
Даже смотреть на него противно. От него разит, как от личинки.
«Эй, эй, эй, ты посмотри на него? Как он смеет расслабляться перед лицом командира батальона!»
Изначально не было ничего страшного в том, что Ким Сеён отдала честь как представитель 10-го взвода.
Но стоило увидеть этого F-классового парня, который выглядел слишком уж довольным, как внутри вскипел гнев. Как смеет какой-то F-класс не нервничать перед командиром батальона?
— А-а. Внимание, говорит командир батальона.
Директор схватился за микрофон, встроенный в «Ретону».
— Эй, «Никчемность».
— Чего вам? Я больше не буду есть шоколад.
— Спрячься за меня, чтобы командир батальона тебя не видел.
— А? Что-то случилось?
Директор, желая показать, кто здесь главный, брызгал слюной в микрофон:
— Спасибо за ваш труд во время марша. С этого момента объявляется 10-минутный привал, и я лично проведу проверку снаряжения.
— «Никчемность»! Спрячься как следует!
— Ой, да в чем я провинился? Только в том, что насильно съел мятный шоколад?
Директор не стал выбирать долгий путь для проверки снаряжения.
За спиной Ким Сеён, стоявшей с решительным видом — она была высоковата для девушки — он увидел жалкую попытку спрятаться, хотя толком это у него не вышло.
Выйдя из «Ретоны», директор направился к раздражающему его Пак Чинсону.
— Хм. Ты тот самый знаменитый курсант Пак Чинсон?
— Честь! Имею! 2-я рота, 10-й взвод, 3-е отделение! Курсант! Пак! Чин! Сон!
— А вот голос при отдании чести мне нравится. Марш дается легко?
— Так точно! Совсем! Не! Тяжело!
Вблизи Пак Чинсон выглядел еще более противным. Хотя видел он его впервые, раздражение росло с каждой секундой.
«Такой бестолочи не место в нашем батальоне».
Вспомнив встречу с помощником Ли Сином, он почувствовал беспричинное раздражение.
— Ты… можно взглянуть на твой вещмешок?
— В-вещмешок, вы сказали?!
Выражение лица Пак Чинсона стало странным. Бинго.
Попался. Курсант, а смеешь врать с самого первого масштабного учения?
— Что, есть что-то, что нельзя показывать командиру батальона?
— Н-никак нет!
— Открыть вещмешок, приступить.
— П-приступить!
— Ха-а…
Ким Сеён, наблюдавшая со стороны, тяжело вздохнула. Как и ожидалось, директор тоже не был на стороне Пак Чинсона.
Лязг.
Пак Чинсон медленно открыл вещмешок.
За происходящим, затаив дыхание, наблюдали не только бойцы 9-го взвода, стоявшие впереди, но и отставшие.
Если найдут сладости — это конец. Судя по атмосфере, даже за одну пачку шоколадного печенья его разнесут в пух и прах.
А если вместо военного снаряжения там окажется коробка…
— Хм? Это что…?!
— Эй! «Никчемность»! Что это такое!
— Хе-хе.
К счастью, ни сладостей, ни коробок там не было. Однако,
— К-курсант Пак Чинсон? Зачем тебе стальной шар…
— Есть! Командир батальона! Положил для более эффективной тренировки!
В вещмешке, гордо поблескивая, лежал стальной шар с надписью «10 кг».
Все, кто дрожал от напряжения, пытались прочитать выражение лица директора. От того, куда склонится его гнев, зависело, как пройдет дальнейший марш.
«К-кто он вообще такой?»
Но директор, сам того не понимая, с изумлением разглядывал стальной шар.
Не выдержав, Ким Сеён схватила Пак Чинсона за воротник и взорвалась:
— Ты действительно безнадежная никчемность, спору нет?! Эй, ты, сумасшедшая никчемность!
— Ой! Убери «сумасшедшая», пожалуйста!
— Ты пытался вытащить хотя бы одно одеяло из двух положенных, и что?! Стальной шаааар?!
— Хе-хе. Просто когда надел вещмешок, показалось, что он слишком легкий.
Если не считать странного стального шара, вещмешок был идеален. Даже ржавая рама была начищена до блеска.
Стальной шар, если смотреть с точки зрения тренировки, заслуживал похвалы. Если бы не Пак Чинсон, он мог бы сразу получить награду.
— Кхм-кхм. К-курсант Пак Чинсон?
— Курсант! Пак! Чин! Соооон!
Но перед ним был директор. Человек, который уже давно, как и многие другие, считал Пак Чинсона ничтожеством.
— Если ты можешь идти с таким стальным шаром, то, может, сможешь сделать и большее ради отставших товарищей?
— Не совсем понимаю, о чем вы!
Директор указал на машину скорой помощи перед «Ретоной» батальона №1.
В широко открытом багажнике скорой, рядом с главным красавцем-врачом батальона,
— Это вещи товарищей, отставших от марша. Надень еще один вещмешок.
валялась куча бесхозных вещмешков.
— Ой-ой…
— Хух. Курсант, ты ведь справишься, верно?
Отставшие, что были позади 10-го взвода, уже полностью восстановились. Они несли свои вещмешки и снова вынужденно маршировали.
То есть вещмешки в скорой помощи — не вещи отставших товарищей.
«Хм…, это все вещи офицеров».
Ким Сеён отчаянно пыталась сохранить невозмутимое выражение лица. Ей казалось, что если хоть один мускул дрогнет, случится катастрофа.
Хлоп!
Когда Пак Чинсон подошел к скорой, его встретила знакомая красавица. Школьный врач, вместо того чтобы просто передать тяжелый вещмешок, придержала Пак Чинсона и потянула внутрь.
— Ох, прости. У меня снаружи не так много сил.
— Хе-хе. Все в порядке.
— Чинсон, если хочешь, возьми мой вещмешок. Внутри почти ничего нет.
— Если узнают, вас, школьный врач, будут ругать ни за что. Дайте самый тяжелый, я не против. Раз уж взялся, хочу выложиться по полной.
— О… тогда у меня прибавится работы, это неудобно. Я знаю, насколько ты крепок, Чинсон, но все же….
Пак Чинсон выбрал самый увесистый на вид вещмешок и показал его директору.
— Директор, так пойдет?
— Нужно называть «командир батальона», курсант?
— Прошу прощения, но можно хотя бы вытащить спальный мешок? Если надеть вещмешки спереди и сзади, из-за спальника ничего не видно.
— Ху-ху-ху. Нельзя, нельзя. Постарайся дойти до конца ради товарищей.
— …Хм. Обязательно справлюсь.
Пак Чинсон вытащил спальные мешки, прикрепленные к вещмешкам, и взял по одному в каждую руку.
Свой вещмешок — за спину, чужой — на грудь.
В общей сложности 90 килограммов под властью гравитации давили на Пак Чинсона.
Видя столь абсурдную картину, Ким Сеён с тревогой посмотрела на него.
— Эй, «Никчемность», ты правда в порядке…?
— Эй, да что тут такого. Готов к отправлению.
— …
От того, что у него даже выражение лица не изменилось, у директора напряглись плечи.
Другие люди, наблюдавшие за Пак Чинсоном, чувствовали то же самое, что и директор.
Офицеры, включая школьного врача, были в шоке, а бойцы, несшие такие же вещмешки, лишились дара речи.
— Псих…
— Он вообще человек?
На крутом горном склоне он нес вещмешки спереди и сзади, да еще и спальники в руках. И при этом — ни малейшего колебания в осанке?
В таких условиях даже с пустыми вещмешками трудно удержать равновесие. Но Пак Чинсон выглядел так, будто находился в невесомости.
— Ху-а. Пойдем.
Единственная часть тела, не скрытая одеждой — тыльная сторона ладоней, где перекатывались мышцы.
По одним лишь рукам нельзя сказать, насколько человек натренирован.
Но эти кулаки, сжимавшие спальники, вышли за пределы просто твердых. Они обладали текстурой, не уступающей любому металлу.
«Э-этот ублюдок! Кулаки, что за…»
Директор, у которого на мгновение отвисла челюсть, с трудом выдавил слова:
— К-кулаки, что за… нет, не то. Э, кхм, в общем, курсант Пак Чинсон?
— Есть! Курсант! Пак! Чин! Сон!
— Это, ну, эм. Тебе… не тяжело?
— Тяжело! Я чувствую сердца товарищей, которые не могут тренироваться!
Псих.
Все, кто слышал ответ Пак Чинсона, подумали именно так.
Марш, который из-за Пак Чинсона задержался, снова двинулся в путь.
Машина батальона №1 и скорая помощь медленно ехали рядом с 10-м взводом. Точнее, это было похоже на плотное сопровождение Пак Чинсона.
Машина батальона №1 ждала момента, когда Пак Чинсон упадет, а скорая беспокоилась, как бы он не поранился.
— Эй…, «Никчемность». Ты правда в порядке?
— О чем ты?
— Нет, забудь. Похоже, пока все нормально.
Только Ким Сеён, идущая рядом, почувствовала, что это начало легенды.
Легенды, к которой никто не сможет приблизиться.
Два 40-килограммового вещмешка, 10-килограммовый стальной шар, руки заняты спальниками.
До конца адской горной дороги еще 50 минут пути.
— Хе-хе.
— …
Услышав тихий смешок, Ким Сеён содрогнулась от мурашек.
* * *
К сожалению, слово «элита» всегда относительно. Среди множества элит всегда есть те, кто стоит еще выше.
1-е отделение 1-го взвода 3-й роты Специального учебного батальона старшей школы Старшая школа Хэун.
Элита, которая выделяется даже среди сержантов, считающихся лучшим поколением.
1-е отделение 1-го взвода 3-й роты было элитой среди элит, звездами среди звезд, группой монстров, чью глубину и высоту невозможно измерить. Даже ответственный командир взвода или другие учителя с трудом могли их чему-то научить.
— М-м.
Командир отделения, сержант Ан Сонхо, и заместитель командира Чу Е уже давно переросли уровень учеников. Это были готовые боевые единицы, которые можно было отправить на фронт, как только снимут ограничения для несовершеннолетних.
Девять бойцов отделения также обладали немалой боевой мощью. Их совместные действия оценивались как боевая способность уровня A⁻⁻.
— Скоро придут?
Командир отделения уровня A⁺, заместитель уровня B⁺ и бойцы уровня A⁻⁻.
Хедхантеры со всей страны положили глаз на этот маленький взвод.
Сильнейший состав батальона, существовавший еще до появления магического отделения 10-го взвода 2-й роты.
— Приготовимся к встрече?
Именно 1-е отделение 1-го взвода 3-й роты было назначено представителем батальона в качестве инструкторов по партизанской подготовке. На ближайшие 5 дней тренировок они получили полномочия выше офицерских.
Инструкторы уже закончили обучение. Две недели они без сна и отдыха тренировались на полигоне.
Красный берет с эмблемой, похожей на крылья орла, красная форма инструктора с надписью RANGER на спине, черный свисток с белым шнурком.
Снаряженные всем необходимым, они были прирожденными рейнджерами.
— Идут.
Среди десяти человек в красном был один в черном.
Черный берет и черная форма инструктора — это был парень.
Сержант Ан Сонхо взял на себя роль инструктора, которую обычно выполняют офицеры. Для солдата это было крайне необычно, но, учитывая его способности, вполне объяснимо.
Ведь в батальоне не было офицеров, превосходящих сержанта Ан Сонхо.
Полигон располагался в конце адской горной дороги, буквально на вершине горы.
Вдоль горной дороги, видимой с полигона, появились бойцы 2-й роты, поднимающиеся, словно муравьи.
Чу Е, молча наблюдавшая за 2-й ротой, спросила инструктора Ан Сонхо:
— Командир отделения, нет, инструктор. Как думаешь, кто из них самый ценный? Ким Сеён? Или Пён Гиён?
— Конечно, курсант Пак Чинсон. Учебные номера присваиваются по званиям, так что скоро он станет курсантом №367.
— Я видела его во время недавней тренировки по РХБЗ. И до этого встречала в бою. Его ментальную силу можно похвалить, но в остальном я пока не уверена.
— Пак Чинсон выжил даже во время нападения Песта. Разве этого недостаточно для оценки?
— Это потому что Ким Сеён…
— Чу Е.
Взгляд Ан Сонхо, скрытый под беретом, медленно переместился на Чу Е. Давление, которое он излучал, заставило ее растеряться.
Вот оно.
Эта пропасть — нечто абсолютное, что Чу Е не могла преодолеть в Ан Сонхо.
— Инструктор… почему ты так высоко ценишь его? Почему мое мнение игнорируется только в отношении Пак Чинсона? Просто потому, что вы в одном клубе? Или ты хочешь сказать, что его ценность выше, чем у меня, заместителя командира отделения 1-го взвода 3-й роты?
— …Выше.
— Что…?
— Ценность Пак Чинсона выше, чем у всего 1-го взвода 3-й роты вместе взятого.
— Что за чушь ты несешь.
Ан Сонхо снова медленно перевел взгляд на марширующих.
— Эти учения станут бенефисом Пак Чинсона, Чу Е. Если хочешь превзойти меня, лучше начни с того, чтобы правильно оценить Пак Чинсона. Это совет.