Глава 31. Предвестие великого свершения
Наблюдавший за перепуганными курсантами Ан Сонхо четкими, выверенными движениями начал разминаться.
Партизанская гимнастика.
Общеукрепляющий комплекс, разработанный армией США.
— И-раз!
Также известная как гимнастика PT, она включает четырнадцать упражнений, тренирующих все тело. Даже одного полного круга достаточно, чтобы мышцы завыли от боли, поэтому ее часто называют «дьявольской гимнастикой».
— Два! Три!
Изначально она предназначалась для разминки перед базовой полосой препятствий, горной подготовкой и основными учениями, однако этот смысл давно исказился.
Столкновение с пределами физических и моральных сил, преодоление себя в экстремальной ситуации — черта с два.
Если пройти через такое издевательство, ни к каким следующим тренировкам ты уже будешь не способен.
Большинство корейских мужчин именно на этой партизанской гимнастике познают самую адскую мышечную боль в своей жизни.
— Раз! Два! Три!
По-настоящему пугало в ней огромное разнообразие. При этом никто и не думал любезно объяснять каждое движение по отдельности.
— Фу-ух. На этом, пожалуй, хватит.
Ан Сонхо закончил демонстрацию. Курсанты роты, завороженно наблюдавшие за ним, даже не подозревали, что должны были запоминать всё с первого раза.
Ан Сонхо натянул кепи поглубже и без лишних слов потребовал начать выполнение:
— ...Упражнение номер четыре: упор присев — упор лежа. Приготовиться.
— С-сержант! Покажите еще разо...
— Выйти из строя.
Курсант номер 114 поплелся к помосту, словно свинья на бойню.
Помощники инструктора, прятавшие взгляды под козырьками кепи, источали запредельную харизму. Гнетущая атмосфера заставляла курсантов быть начеку до предела.
Чок!
Помощник молча указал пальцем на землю, и номер 114 так же молча принял упор лежа.
— Покажу в последний раз. Демонстратор, выйти вперед.
По команде инструктора один из помощников встал по стойке «смирно».
Но даже после повторного показа невозможно было с ходу запомнить все четырнадцать движений. Разумеется, расчет был на то, что они ошибутся.
Некоторые курсанты отчаянно пытались все вызубрить, но стоило ошибиться хоть одному — и все труды шли насмарку.
— Упражнение номер четыре: упор присев — упор лежа. К исполнению!
Под предлогом этой чертовой коллективной ответственности упражнения повторялись по бесконечному кругу.
— Ы-ы-ы-а-а...
— Б-больше не могу...
То тут, то там курсанты начали падать как подкошенные. Девушки, уступавшие в физической силе, свалились уже наполовину.
Марш-бросок под предупреждение о сильной жаре, а следом — гимнастика PT в условиях экстренного штормового предупреждения о зное. Для курсантов, никогда прежде не тренировавших выносливость, чудом было уже то, что они продержались до этого момента.
— Х-ха... Подумаешь, ерунда...
— Да пошло оно все! Не буду! Не могу!
Ким Сеён и Пён Гиён, получившие номера 1 и 2 соответственно, заметно замедлились.
— Ох... А ведь и правда чересчур жарко?
Даже школьный врач, бегавшая туда-сюда, тяжело страдала от одного только зноя.
— Хм...
Ан Сонхо озадаченно промычал.
Пусть и рановато, но цель довести курсантов до полного изнеможения была достигнута. И в тот момент, когда он собирался закончить тренировку...
— Хе-хе.
...он заметил ухмыляющегося Пак Чинсона, а за его спиной — 5-е отделение.
Хоть с Пак Чинсона градом лил пот, его улыбка сочилась абсолютной беззаботностью. Глядя на Ан Сонхо и помощников, он сверкал безупречно начищенными белыми зубами.
«Это же... П-Пак Чинсон?! Он что, лыбится во весь рот?!»
Чу Е и остальные помощники заметили 5-е отделение чуть позже.
Ладно еще расплывшийся в довольной улыбке Пак Чинсон, но остальные позади него тоже устроили поразительное зрелище.
Курсанты 5-го отделения даже не смотрели на инструктора и помощников.
Шлеп, дрожь. Шлеп, дрожь. Шлеп, дрожь.
Они лишь неотрывно и яростно буравили взглядами спину Пак Чинсона, падая и поднимаясь снова и снова.
С совершенно остекленевшими глазами они выглядели так, будто рухнут замертво, если хоть на секунду потеряют Пак Чинсона из виду.
— Хм. Вот это по-нашему, настоящие HT.
«Псих... Все вы здесь чокнутые, но ты, Ан Сонхо, превзошел всех».
Чу Е покачала головой, глядя на сияющего от гордости Ан Сонхо. От растущего числа непонятных психов у нее начинали ныть виски.
— Всем встать. Подъем!
Ан Сонхо лично пошел между рядами курсантов, поднимая их на ноги.
— Бээ-э-э.
— Воды... дайте воды-ы...
— Встать.
Кого-то рвало, кто-то ловил галлюцинации, но слова Ан Сонхо, к счастью, до них доходили.
Оглядев шатающихся курсантов, Ан Сонхо вернулся на помост.
— Молодцы. На сегодня все. Список дежурных по ночам и постовых будет вывешен, заступать на посты строго по графику. И еще, курсант номер 367.
— Ак!!
Ответ Пак Чинсона громовым эхом разнесся по всему плацу.
— И это все, на что ты способен?
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ак!!!
— Отлично. Если судить только по ответу, курсант номер 367 вполне заслуживает быть первым номером.
— Ак?! Ак! Ак! А-а-а-а-а-а-а-а-ак!!
В переводе: «Серьезно?! Да! Да! Погнали-и-и-и-и-и-и!!»
— Именно. Пользуясь случаем, довожу до сведения всех. Оценки за эту партизанскую подготовку будут определяться порядковыми номерами. И эти номера вплоть до обратного марш-броска будут меняться по решению меня как инструктора, моих помощников и офицеров батальона.
— А-а-а-а-а-а-а-а-ак!!
И снова один лишь Пак Чинсон звонко отозвался Ан Сонхо.
— Разумеется, оценивать только так было бы нечестно, поэтому будут учитываться и результаты других нормативов. Вопросы есть?
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-ак!!
У всех накопилась куча вопросов, но сил не было даже на ответ. А Пак Чинсон и вовсе ничего спрашивать не собирался.
— Тренировка на сегодня окончена. Вольно. Разойтись.
Едва державшиеся на ногах курсанты под понукания помощников кое-как доплелись до казармы. До ужина оставалось около часа.
Все комнаты, кроме 5-й, рванули к душевым, желая поскорее помыться и отдохнуть.
— Ого. Вы бы хоть сегодня вечером отдохнули.
— Хе-ек, хе-ек... Ты же сам сказал... не сдаваться...
— Я собираюсь тренироваться до тех пор, пока до отбоя не останется час. Осилите?
Лишь в 5-й комнате все еще стоял густой запах пота.
Решимость 5-го отделения превзошла все ожидания Пак Чинсона. Они буквально заставляли двигаться свои одеревеневшие тела.
Пак Чинсону потребовалось целых полчаса, чтобы хоть немного остудить их пыл.
— Сегодня отдыхайте. А если уж неймется, хорошенько вбейте себе в голову то, что я скажу.
Пак Чинсон передал 5-му отделению методы изнурения тела, которым его научил Ан Сонхо.
Упражнений существовало множество, но способов балансировать на грани изнеможения было не так уж много.
Секреты мастерства, методики, сама суть.
— Моя цель — затащить вас всех в HT.
— М-мы? В клуб сержанта Ан Сонхо?
— Такие слабаки, как мы?
— Так что просто делайте, что я велю.
Закончив ужин, Пак Чинсон снова принялся за тренировку. Все тридцать ефрейторов от начала до конца наблюдали за этим безумным зрелищем.
Ш-ш-ш-ш...
5-е отделение вело себя необычайно тихо, к тому же остальные курсанты вырубились без задних ног от усталости. Поэтому никто и понятия не имел, что они замышляют.
Тем временем наступила глухая ночь.
По чьей-то прихоти в графике караульной службы Ким Сеён и Пак Чинсон оказались в одной смене.
Когда Пак Чинсон вышел к входу в казарму, Ким Сеён уже ждала его с надутым видом.
— Хм. И почему это младший сержант должен выходить раньше?
— Хе-хе, виноват. Часовой с предыдущей смены слишком долго копался.
— Ну, не так уж это и важно. Кстати, какой сегодня пароль?
— Отзыв — «тайна», пароль — «любовь». Ага.
— Тайная любовь? К-кто только до такого додумался...
— Чего это вы вдруг запинаетесь? Наша несгибаемая младший сержант вроде заболеть не могла.
— ...Заткнись.
Единственный фонарь освещал их словно луч прожектора на сцене. Вот только, увы, романтику этого луча пока ощущала лишь одна сторона.
— Эй, курсант.
— Так точно, замком!
— Когда ты уже дослужишься до моего звания?
— Хе-хе. Совсем скоро. Ждите с нетерпением.
— Хм. Похоже, у тебя полно препятствий на пути... Может, помочь расчистить?
— Э-э, нет. По блату не хочу.
— Ишь какой гордый, а сам еще даже без звания. Но послушай... эм... когда мы станем равны по званию... перейдешь на «ты»?
— А что, продолжать звать вас замкомом?
— ...Нет. Просто фамилию...
«Хотела сказать, чтобы без фамилии звал».
Ким Сеён осеклась на полуслове и опустила голову.
— Чего голос вдруг пропал? Червяка, что ли, проглотили?
— Заткнись... Заткнись, заткнись, заткнись, заткни-и-и-ись!
— Ой-ой, потише! Всех же перебудите.
— Если проснутся, я первым делом прикончу тебя, показушник.
— Ого. Кричали вы, замком, а умирать ни с того ни с сего мне?
За этой перепалкой стрелки часов побежали быстрее.
Стоило спуститься следующей смене, как их дежурство подошло к концу.
Глядя на их сливающиеся тени, Ким Сеён перед самым расставанием спросила:
— Ну как... справишься?
— Хе-хе... Не переживайте, все увидите.
* * *
Второй день партизанской подготовки.
Едва проснувшись в шесть утра, курсанты были вынуждены наматывать круги по плацу.
— Та комната, что первой пробежит полные семь кругов, пойдет на завтрак. Бегом марш!
Под грозным взглядом Ан Сонхо ни у кого не хватило бы духу срезать дистанцию.
Даже сквернослов Пён Гиён, изрыгая все мыслимые проклятия, добросовестно бежал кросс.
К счастью или к несчастью, благодаря школьному врачу, трудившейся до глубокой ночи, все смогли выйти на пробежку. Однако снять боль в мышцах у трехсот шестидесяти семи человек оказалось не под силу даже такому превосходному лекарю.
— Хы-а-а-а.
— Ха-а... ха-а... ха-а...
Терзаемые мышечной болью триста шестьдесят семь бегунов до жути напоминали толпу зомби.
Беспорядочно размахивая руками и ногами, они из последних сил пытались одолеть семь кругов.
Но даже среди этого нелепого зомби-забега нашлись особо выдающиеся экземпляры.
«Опять?! Опять этот Пак Чинсон?!»
Пораженная Чу Е поправила кепи и пригляделась.
— Хе-хе.
Из трехсот шестидесяти семи человек только у Пак Чинсона лицо сияло абсолютной бодростью и свежестью. Он бежал так легко, будто мог пробежать еще сотню кругов.
Впрочем, на этот раз Чу Е изумило не только лидерство Пак Чинсона.
Дело было в 5-м отделении, растянувшемся следом за ним.
Сверк!
5-е отделение, куда отобрали сплошь слабаков, возглавляемое Пак Чинсоном, задавало темп всему кроссу.
Зомби, но куда более быстрые. Зомби, но с неистовым, диким блеском в глазах.
Бешеные зомби, отчаянно несущиеся вслед за Пак Чинсоном.
— Отряд «Бешеные зомби»...
— пробормотал один из помощников.
Пока все помощники пребывали в шоке, один лишь Ан Сонхо светился от безудержного восторга. В этот миг представления Чу Е о мимике Ан Сонхо в очередной раз расширились.
Находившаяся рядом с помощниками школьный врач с осунувшимся лицом подошла к Чу Е.
— Ты ведь Чу Е? Я не помешаю?
— Военврач?..
— Ох, у тебя просто самое невозмутимое лицо из всех, вот я и подошла. Не подумай, я не подшучиваю.
— Вовсе нет. Я тоже поражена. Моя оценка способностей курсантов прямо сейчас рушится на глазах.
— Вчера было так тяжело... Сонхо, оказывается, умеет загонять людей до полусмерти. Я как вспомнила вас, помощников, аж слезы навернулись.
Школьный врач закрыла лицо руками.
В итоге Пак Чинсон финишировал первым в роте, за ним следовала Ким Сеён — утренний кросс подходил к концу.
Однако главным был вовсе не результат этой двойки.
С третьего по тридцать второе место — тридцать человек.
Сборище слабаков, безликая массовка, не тянувшая даже на роли второго плана.
— Ура-а-а-а-а-а!
— Мы сделали это!..
Практически списанное со счетов 5-е отделение первым получило разрешение идти в столовую.
Школьный врач с улыбкой взглянула на остолбеневшую Чу Е с разинутым ртом.
— Хи-хи. Есть кое-что еще более поразительное. Хочешь узнать?
— Ч-что именно?
— Вчера во время гимнастики PT они ведь единственные не свалились с ног. Помнишь?
— Да, помню.
— Все тридцать один человек из 5-го отделения со вчерашнего дня не получали абсолютно никакого лечения. Даже банального восстановления сил. Ох... Ты ведь понимаешь, насколько это невероятно, Чу Е?
— ...
Все еще не в силах закрыть рот, Чу Е со скрипом повернула шею в сторону Ан Сонхо.
— Хм. Вот, значит, каков твой ответ.
Ан Сонхо смотрел на Пак Чинсона так, словно любовался добившимся грандиозного успеха сыном.
Обрадованный скорым завтраком Пак Чинсон принялся поддразнивать Ким Сеён и остальных курсантов:
— Хе-хе! Замком! Я пошел кушать первым!
— Хм. Только попробуй не оставить мне закусок — убью!
— Ах ты, никчемный ублюдок!..
Бежавший следом Пён Гиён отстал от 5-го отделения на целый круг.
Это было началом грандиозного переворота, которого не ожидал абсолютно никто.