Глава 240

Священник покачал головой.

— Я видел. Как бы ни умоляли о пощаде еретики, епископ Марик даже бровью не вела. Тогда я думал, что она словно возвысилась над человеческими эмоциями. Словно она — истинный палач, отбросивший все личные чувства ради Господа…

Говоря это, Ридван вспомнил последний образ епископа Марик, запечатлевшийся в его памяти.

Истинное лицо под вуалью оказалось настолько жалким и отвратительным, что было трудно поверить: это тот самый кумир, которым он так восхищался. 

Епископ Марик оказалась не великой святой, а всего лишь мошенницей, ловко прятавшей свои истинные эмоции и обманывавшей всех вокруг.

— Как же это смешно. Ведь если подумать, Господь больше всего ценит человеческую жизнь. Мне так стыдно, что я был ослеплён этой ложью.

Слушая Ридвана, священник тоже почувствовал жгучий стыд.

«Если уж Ридван, который был правой рукой епископа Марик, так раскаивается, то кто я такой…»

Трудно было смириться с тем, что истина, в которую он так слепо верил и которой следовал, оказалась ложью. Ему было невыносимо горько от мысли, что все его труды во имя Господа были напрасны.

Именно поэтому, даже когда вина епископа Марик стала неоспоримой, он ещё некоторое время цеплялся за иллюзию прошлого. 

И всё это лишь из-за растерянности и внутреннего сопротивления, вызванных внезапной переменой привычного мира.

За разговором с Ридваном они незаметно для себя спустились на первый этаж. Выйдя из колокольни, они оказались в залитом светом дворе. Тени удлинялись под лучами клонящегося к закату солнца.

Двор храма гудел, как потревоженный улей, что совершенно не походило на его обычную умиротворённую атмосферу. Священники суетились, наводя порядок после полуденного хаоса и ухаживая за пострадавшими.

— Взгляни-ка туда.

Священник проследил за взглядом Ридвана и увидел девушку, которая суетилась больше всех.

Та самая, что вызвала дождь с небес. Та, кого защищали ангелы. Та, что говорила от имени самого Господа.

Та, перед которой епископ Джованни без колебаний склонился в поклоне, называя её святой. Душа, которую Бог Солнца вернул к жизни, чтобы наставить на путь истинный заблудших верующих.

Та, чья внешность казалась настолько необыкновенной, словно она была высечена руками самого Творца, заставляя каждого верить в её божественное происхождение.

И он, и священник Ридван, и все остальные в храме не могли отвести от Эванджелин Рохансон восхищённых, благоговейных взглядов.

— Леди, я вам так благодарна. Благодаря вам мой сын сможет уйти с миром.

— Огромное вам спасибо! Леди Рохансон!

— Что за «леди»? Как вы смеете так обращаться к самой святой!

Эванджелин Рохансон не стала наказывать тех, кто проник в храм во время суматохи, а вместо этого радушно приняла их. 

Она открыла ворота храма и впустила всех, кто просил о помощи снаружи. 

Она не только приказала священникам лечить их, но и сама принимала активное участие в уходе за пострадавшими.

Она заявила, что все, кто ищет помощи в храме, — это верующие, и их долг — помочь им. Поистине сердце, достойное святой.

Даже когда епископ Джованни отправился в церемониальный зал встречать высокопоставленных гостей, Эванджелин Рохансон осталась здесь, заботясь о людях. Ридван произнёс с глубоким благоговением:

— Вот она — наш истинный путеводный свет.

Священник был полностью согласен с его словами.

Подол её белоснежного платья был безнадёжно испорчен грязью и кровью. Но, несмотря на этот потрёпанный вид, сейчас она казалась ему куда более возвышенной и святой, чем тогда, когда спускалась с небес под защитой ангела.

Священник вдруг подумал:

«Может быть, именно сейчас, когда тени так сгустились, мы и стоим на пороге восхода нового солнца?»

— Послушник.

— Д-да, вы ко мне обращаетесь?

Наверное, он слишком пристально на неё смотрел. Эванджелин заговорила с ним. Когда их взгляды встретились, его сердце ёкнуло. От взгляда её алых глаз в груди что-то сжалось, и ему стало трудно дышать.

«Неужели это тоже от благоговения?»

— История этого верующего так печальна, и я очень хочу ему помочь… Не могли бы вы принести немного святой воды?

— Конечно! Да! Я мигом принесу.

— Раз уж на колокольне святой воды больше нет, возьмите её на складе.

— Да! Будет исполнено!

Он вместе с другими священниками со всех ног бросился к складу и, даже не задумываясь о стоимости, набрал несколько десятков флаконов святой воды.

Строго говоря, Эванджелин Рохансон не была официальным лицом храма и не имела права распоряжаться святой водой. 

Но ведь она — святая. К тому же сам епископ Джованни велел им сделать всё возможное, чтобы помочь людям.

Рыцари, охранявшие склад, услышав, что это приказ Эванджелин, без возражений выдали им святую воду.

Священник раздал флаконы со святой водой нуждающимся. Чтобы принести достаточно воды, ему пришлось сделать ещё несколько забегов.

— Наша святая… она такая добрая и милосердная.

Епископ Марик уже давно стёрлась из его памяти, уступив место новому кумиру.

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

Однако Ридван, который только что рассыпался в похвалах Эванджелин Рохансон, на самом деле начал испытывать к ней серьёзные подозрения.

«Добрая и милосердная… как же».

Всучить кому-то флакон со святой водой — дело нехитрое, он и сам бы так смог. Другое дело, что у него просто не было денег на такое количество святой воды.

«Вот же идиот».

Он и подумать не мог, что пара сладких слов заставит этого дурачка-послушника так быстро и безоговорочно поверить Эванджелин. Вот почему он до своих лет так и ходит в послушниках.

Услышав слова о том, что на колокольне нет святой воды и нужно взять её в другом месте, он должен был не умиляться её заботе, а насторожиться: откуда посторонняя девушка так хорошо осведомлена о том, где в храме хранится святая вода?

Ридван бросил на Эванджелин Рохансон подозрительный взгляд.

То, как она держала людей за руки, внимательно слушала их истории и щедро одаривала святой водой, действительно выглядело очень трогательно и милосердно. Со стороны к ней, как к святой, невозможно было придраться.

Но стоило ему встретиться взглядом с её алыми глазами, как он чуть было не прикусил язык от ужаса.

У него волосы встали дыбом. Несмотря на то что она была довольно далеко, ему показалось, будто она стоит прямо перед ним и смотрит ему в самую душу. 

Нет, не так. 

Ему показалось, будто гигантский глаз парит в воздухе и смотрит… смотрит только на него. 

Мир исказился, и на влажной поверхности этого глаза отразился он сам. И этот крошечный Ридван в отражении казался запертым в бездонной пучине.

Загипнотизированный этим жутким, завораживающим цветом, Ридван застыл как вкопанный. Его разум словно расплавился, лишив его способности здраво мыслить. Словно кролик перед хищной птицей, он был парализован страхом и только тяжело, прерывисто дышал.

Ему не хватало воздуха. Он хотел сбежать. Ему казалось, что если бы кто-то сжал ему горло, дышать стало бы легче.

— Святая, боже мой, спасибо вам… Я даже не знаю, как отблагодарить вас…

Услышав обращение «святая», Эванджелин отвернулась.

Лишь когда она отвела от него взгляд, напряжение Ридвана спало, и он бессильно обмяк.

«Что это сейчас было?»

«Предупреждение?»

Да. Словно она насквозь видела все его нечистые помыслы и предупреждала его.

Дрожь всё ещё не отпускала его. Если бы он сейчас пил воду, то точно опозорился бы, обмочившись прямо на глазах у всех.

Ридвану хотелось хорошенько ударить себя по голове. 

«Какая к чёрту милосердная!»

Независимо от того, была епископ Марик демоном или нет, всё, что она говорила об Эванджелин Рохансон, оказалось чистой правдой.

Но что толку? Даже если он сейчас во всеуслышание обвинит Эванджелин Рохансон, его слова сочтут бредом сумасшедшего.

Тех, кто подозревал Эванджелин Рохансон, было немного, и это меньшинство, как и сам Ридван, предпочтёт промолчать. В конце концов, не было никакой необходимости поднимать шум и наживать себе неприятности.

Казнь епископа Марик была делом решённым, и Ридван не собирался идти ко дну вместе с этим тонущим кораблём.

К счастью, епископ Джованни, который должен был взять власть в свои руки, был расчётливым стратегом, но отнюдь не безжалостным тираном, готовым вырезать всю фракцию Марик под корень. Если бы он поступил так, половина храма осталась бы без головы.

Поэтому Ридван быстро сменил тактику.

Поскольку он имел неосторожность публично выступить в защиту епископа Марик, обвинив Эванджелин Рохансон в использовании иллюзий, ему нужно было как можно скорее и убедительнее продемонстрировать свою новую позицию.

Он сделал вид, что глубоко раскаивается, и выбрал простого послушника, с которым в обычной ситуации даже не заговорил бы, чтобы до тошноты расхваливать Эванджелин Рохансон. 

Естественно, это было рассчитано не на послушника, а на ту самую группу священников, которая открыто осуждала Ридвана на колокольне. Он специально говорил громко, чтобы они всё слышали.

Оглядевшись вокруг, он увидел множество таких же, как он, льстецов, вьющихся вокруг Эванджелин Рохансон. И именно бывшие приспешники епископа Марик, вроде Ридвана, сейчас суетились больше всех.

Видя, как авторитет священника Харута взлетел до небес, они надеялись, что, если им удастся попасть в милость к Эванджелин, они смогут хотя бы сохранить свои места.

Конечно, были и те, кто просто стоял в оцепенении.

«Этот парень что, ждёт, пока ему отрубят голову?»

Ридван похлопал по плечу застывшего Арвиля.

— Эй, сэр Арвиль. С вами всё в порядке?

Этот парень раньше служил в рыцарском ордене Фарарос, но предал Габриэля и переметнулся к епископу Марик. Во фракции его недолюбливали и относились к нему с лёгким пренебрежением.

Из-за своего происхождения он не успел глубоко погрязнуть в делах Марик, поэтому, в отличие от остальных её приспешников, его не арестовали сразу: за ним просто не числилось серьёзных преступлений. 

К тому же сэр Габриэль славился тем, что всегда заботился о своих людях, и никто не хотел связываться с Арвилем, опасаясь навлечь на себя гнев Габриэля.

Ридван с досадой прищёлкнул языком. Зря он в своё время не наладил отношения с Габриэлем.

Однако Арвиль, похоже, думал иначе. Он стоял и, не мигая, сверлил Габриэля взглядом.

«Будь я на его месте, я бы уже валялся в ногах и умолял о пощаде».

Хотя, конечно, предав однажды, просить прощения во второй раз не так-то просто. Все знают, какие эти рыцари гордецы.

К тому же он у всех на глазах прислуживал епископу Марик, выполняя роль её верного пса.