Глава 243

Это мне не почудилось. В воздухе отчётливо висел густой металлический запах крови. Если бы рана была пустяковой, кровь не пахла бы так резко и удушливо.

Но… этого просто не могло быть. Наверное, так пахла кровь сэра Джерака, которая брызнула на него во время их стычки. Да, именно так. Габриэль не мог получить ранение. Ведь он же клялся мне, что с ним всё будет в порядке.

Он совершенно точно обещал мне…

— …Угх…

Едва я услышала этот сдавленный стон, как все мысли вылетели у меня из головы, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Кровь застыла в жилах, а сердце, казалось, ухнуло куда-то в бездонную пропасть.

— Сэр Габриэль, подождите, дайте мне посмотреть.

Мне нужно было срочно убедиться, что он не ранен, увидеть всё своими глазами. Я отчаянно хотела доказать самой себе, что мои страшные подозрения беспочвенны. 

Мне нужно было убедить себя, что Габриэль цел и невредим, а обнимает меня просто от переполняющей его радости. Я просто обязана была удостовериться, что с ним всё хорошо.

Умоляю, пусть всё обойдётся.

— …Отпустите меня, пожалуйста. Я вас очень прошу.

Вопреки моим отчаянным мольбам, Габриэль лишь крепче прижал меня к себе, не оставляя между нами ни единого просвета, словно боялся, что я растворюсь в воздухе. 

Но вместо долгожданного облегчения меня охватила ещё большая паника. Из-за его широкой ладони, прижимавшей мою голову к груди, я даже не могла повернуться, чтобы взглянуть на него.

Я даже не осмеливалась обнять его в ответ. Мои руки предательски дрожали. Мне казалось, что если я хоть немного пошевелюсь, Габриэль, словно хрупкая хрустальная статуэтка, разлетится на мелкие осколки.

— Прошу вас… пожалуйста…

Я даже не пыталась отстраниться, а лишь продолжала умолять его дрожащим голосом. Горло сдавило спазмом. Эмоции, бушующие внутри меня, прорвались наружу, и мой голос сорвался, прозвучав жалко и надломленно.

— …Ха-ха.

Неизвестно, что именно показалось ему таким забавным, но Габриэль слабо усмехнулся и тихо произнёс:

— Простите меня… Я нарушил… ваш приказ… леди.

— Замолчите. Не нужно ничего говорить.

— Я потерял бдительность… и позволил пронзить своё сердце.

— Я же просила вас замолчать!

— Прямо сейчас… благодаря господину Пудингу… я всё ещё держусь на ногах, но…

Каждое его слово, произнесённое всё тем же мягким и ласковым тоном, безжалостно рвало мою душу на части, словно острым ножом.

Сердце. Ему пронзили сердце? Этого не может быть. Наверняка это какая-то глупая, жестокая шутка. Как он может так шутить в такой момент?

— Боюсь, что скоро я…

— Закройте рот. Немедленно!

— …

Я и сама не ожидала, что мой голос прозвучит так резко и властно. К горлу подкатила тошнота.

Что значит «скоро»?

Что он собирался сказать? Что скоро умрёт? Оставит меня здесь одну?

Мне хотелось накричать на него, вытрясти из него душу. Как он мог нарушить наше обещание? Ему правда жаль? Если бы ему действительно было жаль, он бы не стал так легко бросаться словами о своей смерти.

— Я вам этого не разрешала.

Он не должен был так просто мириться со своей смертью. Так не должно было случиться.

— Эванджелин…

Тело Габриэля тяжело навалилось на меня, и я почувствовала весь его вес.

— …Сэр?

Ответа не последовало.

— Сэр Габриэль?

Это из-за того, что я велела ему замолчать? Поэтому он ничего не отвечает? Как бы я хотела, чтобы всё было именно так…

Лишь прерывистое, сиплое дыхание и редкие стоны боли говорили о том, что Габриэль всё ещё жив. Чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания, я до крови закусила губу.

Но почему всё так обернулось?

Мы ведь победили епископа Марик, так что же ещё могло пойти не так? Разве не должно было всё закончиться фразой «и жили они долго и счастливо»?

Я робко протянула руку и прикоснулась к нему. Он был таким тёплым. И я должна позволить этому теплу исчезнуть навсегда? Я ни за что на это не соглашусь. Стиснув зубы, я изо всех сил обняла Габриэля в ответ.

Что же… что же мне теперь делать…

⊱━━━━⊱༻●༺⊰━━━━⊰

— Что-то леди задерживается.

Услышав голос Канны, Хэна повернула голову. Сколько часов она уже сидела у окна, вглядываясь вдаль? Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в те же багровые тона, что и волосы Канны.

— Чего ты ждёшь? Иди и успокой сестру.

Джелли легонько ткнул Хэну хвостом в ногу. Видимо, кровь Эванджелин всё-таки подействовала: сейчас Джелли выглядел гораздо лучше, чем тогда, когда был заперт на колокольне.

Когда они только приехали в поместье герцога, слуги, увидев окровавленного волка, запаниковали и попытались облить его святой водой. Канна с трудом отговорила их, заявив, что это питомец леди Эванджелин, но слуги заупрямились, настаивая на том, что раз это её питомец, значит, его тем более нужно лечить святой водой. 

И беднягу Джелли чуть было не окатили ею во второй раз.

Лишь благодаря вмешательству Канны Джелли удалось избежать этой участи. Кроме того, лекари, которые постоянно дежурили в поместье на случай ранения Габриэля, только что закончили осматривать и обрабатывать его раны.

Увидев, что Хэна всё ещё мнётся в нерешительности, Джелли кивнул в сторону Канны, подгоняя её.

— …Вы думаете, я имею на это право?

— Ха… Сначала вы бросились друг другу в объятия и рыдали как ненормальные, а теперь, когда страсти улеглись, ты снова начала изводить себя из-за того, что натворила?

— …

Джелли усмехнулся, явно не одобряя сомнений Хэны.

Когда Хэна только вышла из кареты и увидела Канну, она чуть не разрыдалась, хотя прекрасно понимала, что не заслуживает её прощения. Она так сильно скучала по сестре, но, оказавшись с ней лицом к лицу, не смогла вымолвить ни слова. Хэна стояла, понуро опустив голову, не в силах даже извиниться.

— Подними голову! Подними голову и посмотри мне в глаза!

И тут сестра влепила ей звонкую пощёчину. Щека горела от боли, но сердце сжалось ещё сильнее. Канна плакала так горько, словно это её ударили, а не Хэну.

— За кого ты меня принимаешь, сестрёнка?

Только после этого Хэна нашла в себе силы попросить прощения. Они обнялись и долго плакали. Даже слуги герцога, не знавшие всей подоплёки их ссоры, расчувствовались до слёз, глядя на эту сцену, и украдкой вытирали глаза платочками.

Когда слёзы высохли, между ними повисло неловкое молчание. И эта неловкость не отпускала их до сих пор.

Видя нерешительность Хэны, волк тяжело вздохнул и подтолкнул её вперёд. Поскольку Хэна всё ещё была слаба, она не смогла сопротивляться и послушно шагнула навстречу сестре.

— …Сестрёнка?

Канна обернулась на голос.

— …Канна.

Что ей сказать? Ведь леди Эванджелин сейчас рискует своей жизнью именно из-за Хэны. Имеет ли она право утешать свою сестру? Нерешительно переминаясь с ноги на ногу, Хэна случайно бросила взгляд в окно.

— …Карета?

— Что?

Через распахнутые ворота во двор въезжала карета. Роскошный экипаж, на дверце которого красовался герб герцогского рода.

Унылое выражение лица Канны мгновенно сменилось радостью. Её щёки вспыхнули ярким румянцем.

— Это наверняка леди вернулась!

Канна поспешно схватила пальто, приготовленное для Эванджелин, и пулей вылетела из комнаты.

— Сестрёнка, скорее! Нужно встретить леди! Бежим!

— Д-да, иду.

Хэна, бросившаяся вслед за Канной, на мгновение остановилась и оглянулась назад.

— Господин Джелли, а вы не пойдёте?

— Ага.

Бросив короткий ответ, волк запрыгнул на кровать Эванджелин. Он устроился поудобнее, свернулся клубком и накрыл нос пушистым хвостом. Хэна ожидала, что Джелли, как и Канна, сломя голову бросится встречать хозяйку, и потому, слегка озадаченная его поведением, поспешила вслед за сестрой.

Перед входом в поместье уже выстроились слуги.

На месте Рико, которая отлучилась по делам, стоял бывший дворецкий, её предшественник. 

Это был пожилой мужчина с благородной сединой в волосах, который, по-видимому, уже ушёл на покой. Хэна, следуя примеру Канны, неловко поклонилась ему в знак приветствия. 

Старец смерил их взглядом и жестом указал на место рядом с собой.

— Встаньте подле меня.

Хотя Канна и Хэна были всего лишь простыми служанками, статус личных горничных Эванджелин позволял им занять место в первых рядах встречающих. Вскоре карета остановилась прямо перед ними. Слуги оперативно подставили подножку и учтиво распахнули дверцу.

Первым из кареты вышел герцог Хосакин. По его лицу было видно, что день выдался далеко не лёгким.

— С благополучным возвращением, Ваша Светлость.

Слуги, следуя примеру старого дворецкого, как один низко поклонились герцогу.

Вслед за ним из кареты спустился Габриэль, а затем, опираясь на его руку, на землю ступила и сама Эванджелин. Хэна облегчённо выдохнула, убедившись, что оба, а в особенности леди Эванджелин, выглядят целыми и невредимыми.

Канна, которая ещё секунду назад была готова броситься Эванджелин на шею, видимо, постеснялась посторонних взглядов и осталась стоять на месте, вытянувшись по струнке.

Заметив неожиданного гостя, старый дворецкий почтительно обратился к герцогу:

— Простите, а этот благородный рыцарь…

— А. Я предложил ему на время остановиться в нашем поместье, так как в храме сегодня, скорее всего, будет слишком шумно.

Хотя Габриэль и раньше жил в поместье, это было неофициально, и о его присутствии старались не распространяться. Но теперь герцог публично объявил, что тот будет гостить у них на законных основаниях.

Значит, нужно подготовить для него другую комнату, а не ту, что находится по соседству с покоями леди Эванджелин. 

Дворецкий, который уже был в общих чертах осведомлён о ситуации с Габриэлем, понимающе кивнул и немедленно распорядился подготовить всё необходимое для приёма высокопоставленного гостя.

— Эванджелин.

— Да, дедушка.

Тон, которым герцог обращался к внучке, стал заметно мягче и теплее. Слуги, не так часто видевшие герцога и Эванджелин вместе, были поражены столь разительной переменой в его отношении к ней.

Впрочем, их удивление было вполне объяснимо. С тех пор как Эванджелин переехала к ним, здоровье герцогини значительно улучшилось, а полчища крыс, терроризировавших поместье, бесследно исчезли. 

Даже те слуги, которые изначально относились к ней с опаской из-за её дурной славы, после того как получили из её рук по флакончику святой воды, были готовы исполнить любой её каприз.

Слуги с удовлетворением перешёптывались, решив, что герцог наконец разглядел истинную ценность своей внучки.

— Пока комната для сэра Габриэля готовится, покажи ему наше поместье.

— С удовольствием.

Эванджелин, приняв предложенную руку Габриэля, величественно прошествовала в особняк. Верные Канна и Хэна, представившаяся сестрой Канны, последовали за ними, словно тени.

— Вы улыбаетесь, Ваша Светлость.

— …Кхм.

Герцог, смущённый замечанием старого дворецкого, поспешил придать лицу привычное суровое выражение.

— Разве вы не говорили, что она вам не родная внучка?

— …

— А на мой взгляд, она — вылитая копия леди Амаранс.

Опасаясь, что старик продолжит читать ему нравоучения, герцог поспешил сменить тему.

— А где моя супруга?

— Леди Агера изъявила желание отужинать вместе с вами и леди Эванджелин по вашем возвращении, поэтому она всё ещё ждёт вас.

— Хорошо, что мы не слишком задержались. Я пойду к ней.

Агера, видимо, устав от долгого ожидания, задремала в кресле. Герцог молча стоял и смотрел на спящую жену, а старый дворецкий с лёгкой улыбкой тактично удалился, оставив их наедине. Герцог ещё долго стоял неподвижно, не отрывая взгляда от Агеры.

Почувствовав чьё-то присутствие, Агера проснулась и сонно заморгала. Убедившись, что муж вернулся целым и невредимым, она с облегчением выдохнула, но тут же заметила нечто странное.

— Дорогой… ты что, плачешь?

— Нет. С чего бы мне плакать.

Герцог не плакал. В тот самый день, когда он вычеркнул Амаранс из своей жизни, он навсегда запретил себе проливать слёзы. Когда Агера потянулась к нему, он покорно наклонился.

— Лжец.

Агера нежно провела пальцем по щеке мужа.

— У тебя всё лицо в слезах.

Несмотря на то что её палец остался абсолютно сухим, Агера настаивала на своём. И герцог, не желая спорить, согласился с ней.

— Знаешь ли ты, что сегодня произошло в храме?

Сев на край кровати, герцог принялся рассказывать жене о том, каким долгим и трудным выдался этот день.

Его внучка, которую он так долго сторонился и не хотел признавать, была провозглашена святой. Некогда могущественная епископ Марик была низвергнута и с позором лишена сана. 

Храм официально прекратил жестокие гонения на еретиков и обязался оказывать им медицинскую помощь. Мир перевернулся с ног на голову всего за один день.

Храм, по крайней мере в обозримом будущем, больше не будет подвергать еретиков столь бесчеловечным пыткам и издевательствам. 

Больше никто не посмеет объявить человека проклятым и лишить его надежды на спасение лишь потому, что на него не действует святая вода.

— Агера. Ты понимаешь? Господь не отворачивался от тебя.

И Агере больше не придётся ненавидеть себя и своё тело, которое перестало реагировать на святую воду из-за сделки, заключённой с демоном.

Герцог наконец произнёс те слова, которые должен был сказать ей ещё много лет назад.

— Ты ни в чём не виновата.

Он крепко обнял свою жену. Как же он жалел, что не сказал этих слов раньше, чтобы избавить её от невыносимого чувства вины, сводившего её с ума, вместо того чтобы призывать на помощь эту странную красную массу.