Глава 79

Говорят, что в давние времена Омерос разбрызгал капли своей крови по земле.

Из земли, впитавшей эту кровь, выросли всевозможные существа. Бездушные тела, жаждущие греха, бродили по миру, и все живое боялось и сторонилось их.

Арус, не в силах смотреть на это, вырвал свою печень и подвесил ее в небе.

Это и было солнце.

Поэтому всякая нечисть, сталкиваясь с солнцем, была вынуждена возвращаться к естественному порядку. Даже демонические звери не были исключением, поэтому большинство из них избегало активности днем.

Кроме того, человечество стало жить во времени, когда светит солнце.

Это было связано с тем, что солнце даровало благословение разума и рациональности. Даже те, кто по ночам вел разгульную жизнь, днем обычно раскаивались в своих прошлых грехах.

Была лишь одна причина, по которой Святая заговорила об этом известном мифе.

— Можно сказать, что это поистине «тело, не знающее меры».

Один из приспешников греха, который, как говорят, родился из крови Омероса в далеком прошлом.

Это был монстр, который бесконечно жаждал плоти и наращивал свои размеры. Святая сообщала, что это мифическое существо вновь явилось на этот континент.

За те несколько дней, что я был без сознания, ситуация стала еще более серьезной.

Я молча слушал продолжающиеся объяснения Святой.

— Армия Юрдины пытается как-то сдержать его, но скорость, с которой оно разрастается, превышает скорость уничтожения плоти. Более того, теперь оно пожирает не только эльфов, но и людей.

— Отправка армии приведет лишь к обратному эффекту.

— Я знаю. Но чтобы успокоить тревогу в народе, нужно хотя бы делать вид, что мы что-то предпринимаем.

Это была теория пропаганды.

Какое-то время я об этом не вспоминал, но Святая была женщиной, которая вращалась в политических кругах Святого Королевства. Естественно, она обладала более широким кругозором, чем я, видевший только сами сражения.

Святая тихо взяла меня за руки, пока я пребывал в молчании.

Светло-розовые глаза, смотрящие на меня, создавали атмосферу печали и мольбы.

— Иан, теперь остановитесь.

— О чем вы?

— Вы ведь все еще думаете о том, чтобы сражаться.

Я готов был что-то сказать, но мой рот снова закрылся.

Вместо ответа я отвел взгляд. Хоть я и прекрасно знал, как это будет воспринято.

Я не хотел лгать Святой.

Она была женщиной, которая верила в меня и полагалась на меня, и которой я несколько раз был обязан жизнью.

Ее отчаянный голос продолжил звучать. Теперь этот тон был близок к откровенной мольбе.

— Вы уже приложили столько усилий. Получали раны, падали, но все равно снова поднимались... Но теперь это слишком. В последнее время вы часто теряете сознание даже от небольших травм, не так ли?

Снова молчание.

Иными словами, это было согласие.

Святая, словно ожидая этого, заговорила еще более тревожным голосом.

— Даже если тело можно исцелить божественными артефактами, невозможно изменить то, что разрушается сама основа. Как бы искусно ни зашивали одежду, в конце концов она превращается в лохмотья.

— Но эльфы...

— Все эльфийские жители деревни, в которой вы находились, были спасены.

Это были новости, на которые я и надеялся.

Однако чувство дискомфорта, оставшееся где-то в уголке души, не исчезало, и я тяжело вздохнул.

В итоге все оборачивается вот так.

Я вспомнил слова мужчины, которого видел в бессознательном состоянии.

«Отбрось то, что нужно отбросить».

Я бравировал, что ничего не отброшу, но это было чушью.

Не отбрасывать ничего было невозможно.

Просто приходилось отбрасывать что-то взамен.

До сих пор мне было достаточно жертвовать собой. На самом деле, мне везло, и я часто случайно находил правильный ответ. Но нынешний инцидент носил иной характер.

Я упустил последний шанс прямо на своих глазах.

И винить было некого. Просто я до самого конца не смог отбросить сострадание.

Я не хотел убивать Алекса и Бетти.

Это произошло из-за того, что я еще не вырезал слабую часть внутри себя. Как и сказал тот мужчина, возможно, я все еще был сопляком.

— Иан, на континенте много талантливых людей и помимо нас. Одних только Мастеров целых трое. Это еще обсуждается, но если прибудут Герцог Меча Империи и Святой Святого Королевства, ситуация на поле боя изменится на противоположную.

Это был рациональный выбор.

По боевой мощи два Мастера подавляюще превосходили меня. Тот факт, что они были не в ладах друг с другом, являлся секретом полишинеля, но вряд ли они стали бы враждовать перед лицом такого монстра.

Когда я показал признаки покорности, уговоры Святой стали еще более пылкими.

Теперь она незаметно обхватила мою руку, прижимаясь к ней грудью. Казалось, она думала, что это хотя бы поднимет мне настроение.

Честно говоря, мне и правда было приятно.

Но досадно.

— Иан, пожалуйста, давайте вернемся... Вы хоть знаете, каково мне каждый раз лечить ваши раны? Я больше не хочу видеть, как вы страдаете.

Это был призыв, полный искренности.

Кроме того, это была откровенность, не свойственная вечно гордой Святой. В конце концов, мне ничего не оставалось, кроме как заявить о своей капитуляции перед Святой.

С тяжелым вздохом я произнес:

— Я понял.

— Правда?!

Переспросила Святая, сжав кулаки, словно празднуя победу.

Как будто все ее поведение до этого момента было лишь игрой, чтобы убедить меня.

В любом случае, она была хитрой, как лиса. Я посмотрел на Святую с неохотой во взгляде, а затем упавшим голосом признался в своих сожалениях.

— Что поделать. Просто я переживаю за старшую Дельфину...

— Почему вдруг зашла речь об этой женщине?

От этого холодного тона все вокруг словно замерзло.

На месте, откуда словно сбежало все тепло, остались лишь я и Святая.

Эти светло-розовые глаза были по-прежнему прекрасны. Их воистину можно было сравнить с драгоценными камнями.

Вот только взгляд этот был слишком ледяным.

Для меня это была крайне неловкая ситуация.

Ведь мы товарищи, поэтому волноваться было естественно. На самом деле нас связывали и более глубокие отношения, но как бы то ни было, в моих словах не было ничего предосудительного.

И все же такая холодная реакция.

Мне ничего не оставалось, кроме как с недоумением спросить Святую в ответ.

— Разве беспокоиться о товарище — это не совершенно нормальная реакция?

— Но прозвучало это как-то чересчур трепетно.

В плане интуиции она была просто дьявольски проницательна.

От необычайного чутья Святой меня чуть не прошиб холодный пот, но у меня тоже не то чтобы совсем не было средств для противодействия.

До сих пор я и так слишком страдал от женских придирок.

Как я и планировал, я решил надавить на слабое место.

— Не делайте необоснованных выводов... Если рассуждать так, то получается, что вы, Святая, домогались меня?

— Ч-что? Что вы сказали...? Д-домогательства?!

Видимо, почувствовав за собой вину, Святая тут же подпрыгнула и отстранилась от меня.

А затем, рыча, начала возражать.

— Н-на каком основании! Это вы домогались меня! Забыли, сколько раз до этого вы ощупывали мое тело?!

— Но картина, которую я увидел, едва открыв глаза...

— Я же вас не трогала!

Я скрестил руки на груди и уставился на Святую с видом человека, готового выслушать оправдания.

На глазах Святой уже навернулись слезы.

Всем своим видом она показывала, что стала жертвой несправедливости.

— Эта девчонка Элси так кичилась и хвасталась... Вот мне и стало интересно, ч-что же в этом такого особенного... Р-разве не может быть просто любопытно?!

— Впрочем, мне тоже всегда было любопытно тело Святой.

— Опять, опять сексуальные домогательства! Знай, когда-нибудь я отдам тебя под суд инквизиции!

Это был такой знакомый и приятный разговор.

Подобный покой тоже был неплох.

Отбросить то, что нужно отбросить, и протянуть руку лишь тем, кого могу спасти.

Возможно, поступая так, однажды я смогу спасти мир.

И все же мои истинные намерения оставались неизменными.

Нужно сбежать тайком.

Хотя было сказано, что прибудут два Мастера, у Герцога Меча и Святого не было информации. К тому же, в моих воспоминаниях о будущем монстр из плоти обладал силой, превосходящей воображение.

Как минимум такой, что один из Мастеров попытался уничтожить его ценой собственной жизни.

Мы не могли потерять здесь одного из трех существующих Мастеров. Как я понял, живя в эльфийской деревне, планы Темного Культа вынашивались сотнями лет.

Тратить ценную боевую мощь в ситуации, когда этот заговор только начал раскрываться, было бы ужасным ходом.

Единственное, что тяготило меня, — это обещание, данное Святой.

Перед Святой я всегда чувствовал себя виноватым.

Должно быть, именно так чувствует себя муж-пьяница, глядя на избитую жену.

Оставив позади Святую, которая продолжала без умолку мне пререкаться, я перевел взгляд на стол, стоявший у изголовья кровати.

Заметив движение моего взгляда, Святая не стала скрывать своего недоумения.

— ...? Там что-то есть?

— Нет, ничего.

В ответ я мог подарить ей лишь горькую усмешку.

Как я и думал, Святая, похоже, не видела этого.

Этого окровавленного письма.

Мой взгляд стал еще более глубоким и мрачным.

В тот день, когда я пошел к старшей Дельфине.

Девушка встретила меня с на редкость усталым выражением лица. Несмотря на бледность, старшая Дельфина изо всех сил старалась держаться.

Главным образом для того, чтобы не заставлять меня волноваться.

— В чем дело?

Аромат дорогого вина ударил мне в голову, словно пар. Оглядываясь назад, я всегда был ребенком.

Главным образом потому, что часто принимал импульсивные решения.

В итоге у меня не было иного выбора, кроме как помочь старшей Дельфине.

День, когда мы встретились впервые после нашей первой проведенной вместе ночи.

— Вы мне поверите хотя бы один раз?

И я встал перед монстром.

С мечом и ручным топором в руках.

Кипящая плоть была прямо передо мной.

Упустив последний шанс, начался второй бой.

Но этот раз уж точно станет последним.