Глава 351. Обратная сторона игры

Холодный ветерок пронесся сквозь густой туман, открывая уголок уединенного острова, изолированного от основной части Пэнлая. Огромные двойные звезды инь и ян безмолвно висели высоко в небе, погрузив всё внизу в вечные сумерки и придавая стоящему на острове старинному двору еще более пустынный вид.

Это был небольшой дворик в китайском стиле. Его пожелтевшие, покрытые пятнами стены источали дух древности. Коридор из кирпича и дерева соединял его с главным зданием. Постройка выглядела скромно, но была безупречно чистой. Во всём дворе не было ни души. И единственным, что хоть как-то оживляло это место, был крошечный сад перед главным домом. 

“Топ-топ… Топ-топ…”

Глухой стук шагов, приближающийся из глубины сада, нарушил привычную тишину. Му Сюньчжи стоял у входа и смотрел на старинную беседку в центре.

В беседке мужчина средних лет с моноклем и в простом длинном халате в одиночестве листал книгу партий в го, сосредоточенно расставляя камни на доске перед собой.

— Хм, похоже, ты наслаждаешься жизнью, Лу Цзинъи, — холодно сказал Му Сюньчжи, входя в беседку и садясь напротив собеседника. — Я думал, что после импичмента ты будешь выглядеть несколько подавленным. Какая жалость.

— Хе-хе… Вместо того чтобы сожалеть, почему бы тебе не доиграть со мной эту партию? — Лу Цзинъи отвёл взгляд от книги и с улыбкой посмотрел на сидящего напротив мужчину. — Просто изучать учебник по го, в конце концов, всё-таки немного скучно.

— Я бы не отказался сыграть партию, если это позволит увидеть на твоем лице горечь поражения, — Му Сюньчжи холодно усмехнулся, окинув взглядом доску, где половина камней уже была расставлена согласно учебнику.

Чёрные камни на доске выглядели очень сильными, они уже почти загнали белых в угол. Казалось, оставалось сделать всего несколько ходов в соответствии с записями о партии, чтобы окончательно разгромить белых.

— Ты можешь играть чёрными, — Лу Цзинъи улыбнулся и жестом пригласил Му Сюньчжи присоединиться к нему. Тот с готовностью согласился и взял чёрный камень.

— Партия в го… Хм, когда ты тогда навлек на моего деда ложное обвинение, думал ли ты, что однажды сам станешь жертвой и переживешь всё то, что пришлось пережить ему?

“Хлоп!”

Черный камень с глухим стуком опустился на испещренную линиями доску. Словно острый кинжал, он вонзился в самую гущу белых, проникая глубоко в тыл врага.

— Я никогда не уклонялся от ответственности, ни тогда, ни сейчас, — спокойно сказал Лу Цзинъи, взял белый камень и осторожно поместил его на пустое поле у края доски, по-видимому, не желая вступать в прямой конфликт с чёрными.

— Но факт в том, что в те времена он взял на себя твою вину, из-за чего был изгнан из семьи Му, долгие годы находился под домашним арестом и до самой смерти нёс на себе клеймо “позора семьи Му”… И всё это из-за тебя! — кулак Му Сюньчжи невольно сжался, и зажатый в его ладони черный камень под этим давлением издал тихий, едва слышный треск. — Он был наследником главы семьи Му, самым вероятным кандидатом на пост лидера Линъютая. Но из-за твоего эгоизма, подлости и бесстыдства его жизнь оказалась полностью разрушена! Даже моя бабушка и отец пострадали… Если бы не помощь моего двоюродного деда Му Цзинъюаня, который принял отца в свою ветвь рода, вся наша семья осталась бы без крова и средств к существованию! 

“Хлоп!”

Чёрный камень с резким звуком опустился на доску, словно выплескивая многолетнюю обиду и ненависть Му Сюньчжи. Лу Цзинъи молчал, просто сидя напротив и тихо кладя свой камень на доску.

— На протяжении стольких лет я терпел унижения и лишения, боролся со старейшинами из боковых ветвей рода, шаг за шагом возвращаясь в центр власти семьи Му — и всё это ради того, чтобы реабилитировать имя деда и восстановить славу прямой линии рода Му! В ходе этого я пожертвовал достоинством, пожертвовал репутацией, поставил на карту всё, что у меня было, но даже несмотря на это, я мог лишь беспомощно смотреть, как моя родная сестра вышла замуж за того болезненного парня из семьи Цин, став жертвой политического брака, а моя жена тяжело заболела от переутомления, и я… я даже не смог увидеть её в последний раз… — тело Му Сюньчжи слегка дрожало, в глубине его покрасневших глаз промелькнула неудержимая печаль, но она тут же сменилась сильной ненавистью. — Но всему этому придет конец. Я займу место главы Линъютая и оправдаю деда, а также основную линию рода Му. А ты… ты станешь лучшей жертвой этой мести!

“Хлоп!”

Когда последний черный камень упал на доску, непрерывная цепь образовала окружение, загнав белых в безвыходное положение. Му Сюньчжи отвёл руку, на его губах играла холодная улыбка. Он бросил пронзительный взгляд на сидящего напротив Лу Цзинъи:

— Тебе некуда идти, сдавайся, Лу Цзинъи. 

Лу Цзинъи протянул руку, осторожно снял монокль и посмотрел на оппонента.

Сейчас с его лица исчезла та многозначительная улыбка, что обычно таилась в уголках губ, уступив место спокойной и глубокой сосредоточенности. Лишь в самой глубине его серых глаз, так похожих на глаза Му Сюньчжи, на мгновение промелькнула невыразимая буря чувств — но тут же оказалась загнана на самое дно души, не оставив на поверхности и следа. Мгновение спустя Лу Цзинъи покачал головой и достал из стоящей под рукой ёмкости белый камень.

— Зачастую ненависть и упрямство застилают глаза, не давая разглядеть суть вещей, — сказал мужчина, положив камень на незаметное пустое поле доски. — Когда ты безрассудно бросаешься вперёд, возможно, ты уже упустил из виду то, что следовало бы защищать больше всего.

— Да как ты смеешь! — Му Сюньчжи охватил гнев, и он взял чёрный камень и с силой бросил его на доску, словно желая окончательно перекрыть белым путь к спасению. — Не забывай, кто во всём этом виноват!

— Я уже говорил, что никогда не уклонялся от своей ответственности, — Лу Цзинъи по-прежнему оставался невозмутимым, поочередно выкладывая камни на доску, не теряя самообладания даже в окружении чёрных. — Даже когда я решил покинуть семью Му и отказался от фамилии Му, я всегда чётко понимал, что именно мне нужно защищать. Это понимаю я, понимал старший брат, а ты — нет.

“Хлоп!”

Когда белый камень занял своё место, раздался ещё один резкий хлопок. Разгневанный Му Сюньчжи уже схватил черный камень, собираясь окружить и уничтожить силы соперника, но в этот раз его рука так и застыла на полпути. Он вдруг осознал, что пока он не видел, его черные камни, казалось, полностью доминировавшие на доске, уже были подорваны белыми изнутри. Все эти “прорехи” оказались тайными минами, которые белые заложили заранее, дожидаясь лишь финального щелчка для сокрушительного взрыва.

В глазах Му Сюньчжи отразились шок и неуверенность. Он на мгновение заколебался, стиснув зубы, прежде чем наконец поставить свой черный камень. Но было уже слишком поздно, чтобы переломить ход событий. Он мог лишь наблюдать, как белые систематически разделяют и поглощают территорию черных на доске.

— За внешне спокойной обстановкой на самом деле уже давно таилась серьезная угроза. Независимо от того, как ты сражаешься на передовой, если в тылу разгорится пожар, в конечном итоге это приведет к полному поражению, — спокойно произнес Лу Цзинъи, ставя свой последний белый камень на доску. Скрытые “мины” сработали, образовав скрытую линию и ознаменовав полное поражение черных.

— Я… проиграл? Как это возможно… — камень выскользнул из рук Му Сюньчжи, в его взгляде смешались изумление и недоумение.

— На самом деле, даже если бы ты раньше заметил “слабое место” в позициях чёрных, тебе всё равно не удалось бы переломить ход партии, потому что к моменту твоего вступления в игру позиции чёрных уже были полны пробелов, и какие бы усилия ты ни приложил, ты бы только всё дальше уходил по ошибочному пути, — снова раздался голос Лу Цзинъи. Му Сюньчжи оказался застигнут врасплох, нахмурился, но промолчал. — По сути, проблема не в тебе, а в самой этой партии. Такой стиль игры делает упор на нападение в ущерб обороне. Стоит столкнуться с реальной угрозой, как весь порядок рушится, камни бездумно приносятся в жертву, что в итоге приводит к пустоте внутри собственных позиций и стремительному, сокрушительному разгрому, — мужчина протёр монокль, снова надел его и посмотрел на оппонента. — Поскольку эта партия уже настолько испорчена, что не способна адаптироваться к новым условиям, и продолжение игры в таком стиле приведёт лишь к ещё большим бессмысленным жертвам, нам остаётся сделать только одно, — сказав это, Лу Цзинъи протянул руку к поверхности доски.

“Шурх…”

Запутанная партия была стёрта с доски, и после того, как чёрные и белые камни вернулись на свои места, перед собеседниками вновь предстала чистая доска.

— Переписать партию и начать всё с чистого листа, — Лу Цзинъи, глядя на выражение лица Му Сюньчжи, спокойно и твердо произнёс: — Ты должен понять: нужно защищать не эту гнилую партию, и тем более не честь и победу, а “правила” — те “правила”, которые способны защитить все “фигуры” и не позволят ни одной из них стать жертвой. Если их раньше не было, то нужно их создать. Это моя давняя цель и неисполненное желание старшего брата.

Му Сюньчжи замолчал, уставившись на пустую доску, словно погруженный в свои мысли. Спустя долгое время он поднял голову, слегка приоткрыв рот, словно хотел что-то сказать, но в конце концов заколебался, отвернулся и промолчал.

— Я слышал о том, что происходит в последнее время. Сейчас ты похож на те черные камни, которые безрассудно бросаются вперед, чтобы справиться с внешним кризисом. Думаю, ты должен понимать, что именно сейчас нельзя упускать из виду, — словно угадав мысли Му Сюньчжи, Лу Цзинъи улыбнулся, достал один чёрный камень и осторожно поставил его в центр доски. — К счастью, эта “партия” ещё не подошла к концу, и, надеюсь, ещё есть время начать всё сначала.

“Бах…”

Му Сюньчжи резко вскочил на ноги, словно внезапно осознав что-то важное. Он тут же развернулся и с мрачным выражением лица выбежал из беседки, но, не пройдя и нескольких шагов, вдруг остановился и оглянулся на оставшегося там мужчину.

Сквозь сгущающийся дождевой туман было видно, что Лу Цзинъи всё так же неподвижно сидел на своем месте, силуэт его стройной фигуры вырисовывался на фоне моросящего дождя. Возможно, Му Сюньчжи это просто показалось, но в глазах мужчины эта фигура казалась значительно постаревшей, словно одинокая, дрейфующая лодка, уносимая рекой времени.

— Лу Цзиньи… Что ты за человек на самом деле… — пробормотал себе под нос Му Сюньчжи, в его глазах мелькнули сложные эмоции, но он быстро взял себя в руки. Без дальнейших колебаний он зашагал прочь, исчезая в пелене тумана и дождя в вечных сумерках, освещенных двумя звездами…