Глава 41. Охотник на варваров

Маркграф Оркуэлл поспешно вернулся в свое поместье.

— Отец, мне нужно с вами поговорить...

У ворот его встретил сын, которому в этом году исполнилось четырнадцать.

— С дороги.

Маркграф прошел мимо него, даже не обняв. На рассвете он собирался снова отправиться в путь.

«Появилась новая добыча».

Уголки его губ хищно приподнялись. Ни жена, ни сын его не интересовали — они были лишь средствами, чтобы его род не прервался.

— Докладывай, — приказал он адъютанту, дежурившему у городских ворот.

— Братство Ульриха покинуло город вчера. Мы посадили им на хвост нескольких людей. Судя по направлению, они собираются встретиться с принцем в городе Вальгма.

— Отправь гонца к герцогу Харматти. Передай, что я лично пересеку границу с небольшим отрядом и схвачу принца прежде, чем он доберется до Вальгмы. Подготовь десятерых лучших бойцов.

— Вы... сами отправитесь за границу? Но если командующий обороной покинет свой пост...

— Да плевать мне на эти условности. Я иду за своей добычей. Настоящий бой — только там.

Маркграф широко ухмыльнулся, потирая ладони. Он чувствовал, как где-то глубоко внутри вновь разгорается жар.

«Опять у него этот приступ...»

Адъютант украдкой взглянул на своего господина.

Маркграф Оркуэлл был выдающимся рыцарем. Несмотря на то, что происходил из небольшого королевства, его имя гремело на множестве полей сражений.

Оркуэлл — Охотник на варваров.

Когда-то это прозвище знала вся Империя. Теперь же, в эпоху новой политики «интеграции варваров», оно почти кануло в небытие. Но те, кто когда-то воевал рядом с ним, помнили его прекрасно.

— Можешь идти. Я немного посплю перед дорогой.

Адъютант покинул комнату, а маркграф поднялся с кровати.

Тук-тук.

— Отец, это я.

Сын.

Оркуэлл без всякого выражения посмотрел на дверь.

— Я сейчас немного занят. Может, поговорим позже?

— Мне необходимо сказать вам кое-что.

Маркграф тяжело вздохнул.

— Если тебе есть что сказать — говори быстро. У меня нет времени.

— Я хочу поехать учиться в столицу, Хамель.

Оркуэлл нахмурился.

— Зачем? Фехтованию и военному делу ты можешь научиться и здесь. Или ты хочешь сказать, что имперские рыцари в Хамеле лучше собственного отца?

— Нет, отец. Я хочу изучать литературу. Говорят, в столице сейчас настоящий расцвет наук. Туда съезжаются величайшие ученые Севера и Юга, каждый день обсуждают свои труды...

Бах!

Кулак Оркуэлла с грохотом опустился на стол.

Сын вздрогнул.

— Это мать забила тебе голову этой чепухой! Ты должен посвящать себя тренировкам, а не книжкам! Мужчине достаточно уметь читать и писать!

— Отец!

Но мольбы сына не поколебали маркграфа.

— Жалкое зрелище. Сегодня я встретил настоящего воина. Да, он был моим врагом, но это был выдающийся человек. Знаешь, что он сделал, когда его конь рухнул от изнеможения во время побега? Взвалил его себе на плечи и понес! Он нес собственного коня!

Глаза Оркуэлла горели восторгом. За всю жизнь он никогда не видел ничего подобного.

— И что толку от такой грубой силы?! — выкрикнул сын. — Времена, когда можно было прославиться мечом, давно прошли! Врагов больше нет! Север и Юг уже покорены. Нам больше не с кем воевать!

Эти слова лишь сильнее разозлили отца.

— Хватит. Поговорим позже. Мне нужно выспаться.

Он оборвал сына на полуслове.

Тот опустил голову. Его губы дрожали от разочарования.

— Времена изменились, отец.

Оркуэлл ничего не ответил.

«Ничего не изменилось. Совсем ничего.»

Отослав сына, маркграф спустился в подвал — свою личную комнату-хранилище.

— Ха...

Оказавшись внизу, он облегченно выдохнул. Заботы о семье, жене и сыне постепенно исчезли из головы.

Он зажег свечу.

Дрожащий свет заставил тени плясать по стенам.

— Хокан... Ты был воином, равным медведю. До сих пор помню, как твой ледяной топор одним ударом срубил пятерых моих людей...

Оркуэлл ласково провел рукой по выставленным на полках черепам.

Под каждым из них лежало оружие соответствующего варвара.

Он касался их с такой нежностью, словно гладил любимую женщину.

Стоило пальцам прикоснуться к костям — и воспоминания молодости оживали вновь.

— Зезебо... Пустынный Лис... Именно ты оставил этот шрам у меня на груди.

Лицо маркграфа покраснело от нахлынувшего восторга.

Перечислять имена черепов и вспоминать битвы с их владельцами было для него священным ритуалом.

Это были останки тех, кто когда-то угрожал его жизни.

Теперь же они стали частью его коллекции.

— Вы навсегда остались в расцвете своей силы... А я продолжаю стареть.

Он тосковал по временам собственной молодости.

— Даже величайшие воины не способны избежать оков времени.

В конце концов стариков всегда сменяет молодежь.

«Но нынешняя молодежь уже не учится владеть мечом... Они только и делают, что водят пером по бумаге.»

От одной мысли, что именно таким людям предстоит будущее, сердце его тяжелело.

— О великие воины-варвары... Как же я тоскую по временам, когда вы еще ходили по этой земле. Меч способен сиять лишь тогда, когда перед ним стоит враг.

Маркграф уснул прямо среди черепов, видя во сне славные дни своей молодости.

То были годы, залитые кровью.

Но память окрашивала их в теплые, почти золотые цвета.

Проснулся он еще до рассвета.

С возрастом сон становился все короче.

Старость была жестокой вещью.

— Мы готовы.

Когда маркграф вышел к казармам, его уже ждали адъютант и десять лучших бойцов.

— Начнем охоту, солдаты.

— Клянусь, я слышал шум где-то здесь.

Пахель испуганно огляделся и поспешно нырнул за куст.

«Черт... Ульриха мне никак не спрятать.»

Сам он сумел укрыться.

И от этого ощущал себя жалким.

— Эй, смотрите! Тут конь!

— Это, наверное, того здоровяка. Странно... Мы тут уже стоим, а он даже не просыпается.

— Может, сдох?

Это были разбойники.

Вернее, по их рваной одежде и перепачканным углем лицам они скорее походили на бродяг.

«Трое...»

Обычные грабители, промышлявшие нападениями на путников.

— Сегодня будем жрать конину?

— Совсем идиот? Лошадь стоит кучу денег!

— Думаешь, барыга и лошадей скупает?

— Конечно. Не выбрасывать же ее.

Разбойники громко расхохотались.

Один попытался схватить Килиоса.

И-го-го!

Конь резко поднялся на дыбы и отбросил его передними копытами.

— Ух ты! Да как ты его вообще утащишь? Проще зарезать на мясо.

— О, смотри, какое оружие! Острое... И дорогое, наверное. Может, себе оставить?

Они принялись рассматривать оружие Ульриха, громко переговариваясь и смеясь.

— Да отруби ему голову. Судя по размеру, он неплохой боец.

Один из разбойников поднял тупой топор.

«Если ничего не сделать... Ульриха убьют.»

Пахель дрожал.

Ноги не слушались.

У него не было ни малейшей уверенности, что он способен справиться хотя бы с одним из них.

«Как мне победить их?.. Это невозможно... Но...»

Грудь обожгло.

Он метался между страхом и желанием действовать.

— Ха! А вот и второй! Прятался здесь!

Из-за спины Пахеля появился еще один разбойник.

«Четверо...»

— А-а!

Пахель попытался выхватить меч, но разбойник тут же перехватил его руку и заломил ее за спину.

— Какая мордашка. И как ты собрался махать мечом такими ручками?

Разбойник широко ухмыльнулся.

От его дыхания несло такой вонью, что Пахеля едва не стошнило.

— В-вы хоть знаете, кто я такой?! Ублюдки!

Он отчаянно вырывался.

— Что? Ты, случаем, не принц?

Бум!

Разбойник со всей силы ударил его ногой в живот.

Пахель согнулся пополам, задыхаясь.

— Кх... кха...

Его схватили за волосы и потащили к остальным.

Вскоре он оказался окружен всеми четырьмя.

— Эй... Когда мы в последний раз были с женщиной?

— Да уже больше месяца прошло. Хе-хе...

— С такой мордашкой он получше некоторых дешевых шлюх будет.

Разбойники оценивающе разглядывали Пахеля.

Некоторые уже начали стягивать штаны.

— Фу, мужики меня не интересуют. Вы развлекайтесь, а я пока перережу горло этому здоровяку. Вроде без сознания, но мало ли.

— Думаешь, нам мужики нравятся? Просто дырка подходящая. И всё.

Пахеля охватил настоящий ужас.

Он снова попытался вырваться.

Шлеп!

Разбойник ударил его по лицу.

— Не дергайся. Или прямо сейчас голову снесу.

Лезвие меча коснулось его шеи.

Пахель задрожал.

«Нет... Только не так... Сэр Филлион... Дамия...»

Его привязали к дереву.

Руки оказались крепко стянуты за стволом, наружу торчала лишь нижняя половина тела.

Грубые руки сорвали с него штаны.

— Ха-ха! Какая гладкая задница. Как у младенца. Ты и правда какой-нибудь принц?

Разбойники потянули жребий.

— Кхм... Похоже, первым буду я.

Тьфу.

Он плюнул себе на ладонь и размазал слюну по члену.

«Лучше умереть... чем пережить такое...»

Пахель уже собирался прокусить себе язык.

ХРУСТ!

Раздался отчетливый треск ломающихся костей.

Разбойники резко обернулись.

Позади них стоял Ульрих.

Одной рукой он держал тело разбойника, а его голова была неестественно вывернута назад, словно у совы.

— Фух...

Ульрих медленно выдохнул, раздраженно разминая все еще ломившее от боли тело.

— Всё, Пахель. Больше я такой номер не повторю. Еще раз — и спину себе точно сломаю, черт подери. И что это вообще такое? Ты, оказывается, любишь подобные развлечения? Никогда не пойму вас, цивилизованных...

Он с явным отвращением цокнул языком, глядя то на разбойников, то на Пахеля.

— Да заткнись уже, мать твою! Сначала развяжи меня!