Глава 46. Ведьма (2)

Южане стали первыми варварами, которых удалось ассимилировать в состав Империи. У Империи уже были налажены торговые отношения с южными королевствами, а их вера в бога солнца делала их более восприимчивыми к Соляризму. В итоге большинство южных варваров сдалось уже в течение первого года после начала войны.

— Похоже, молодой господин умеет не только наёмников нанимать, но и шлюх покупать! — загомонили наёмники, наблюдая, как Пахелл заводит Зунибу в гостиницу.

— Я привёл её не как проститутку. Она здесь, чтобы лечить Ульриха, — нахмурившись, огрызнулся Пахелл.

— Ну, если заплатите как следует, я ни от чего не отказываюсь, — бросила ему вслед Зуниба. Наёмники засвистели и разразились похабными смешками.

— Хватит! Я привёл тебя исключительно ради лечения. И только ради этого! Забудь обо всём остальном! — крикнул Пахелл.

Скрип.

Пахелл и Зуниба вошли в комнату, где лежал Ульрих. Зуниба окинула его взглядом.

— Он северянин?

— Не знаю. Северянин он или южанин — неважно. В том, что он варвар, сомнений нет.

Пахелл сел позади Ульриха, и его мешочек с деньгами тихо звякнул. Зуниба приложила ладонь ко лбу Ульриха и нахмурилась.

— Тело у него очень горячее. У него жар.

— Я привёл тебя не для того, чтобы ты сообщала мне очевидное. Если вылечишь этого человека, Ульриха, я заплачу тебе миллион цилов. Уверен, это немалые деньги, — сказал Пахелл проститутке.

— Тогда я возьму сто золотых монет, господин, — с лёгкой улыбкой ответила Зуниба.

Сто золотых монет стоили десять миллионов цилов.

— Если этого ты хочешь, ты их получишь.

Пахелл сверкнул голубыми глазами и с силой вонзил свой меч в пол.

— …Но если хочешь получить десять миллионов цилов, тебе придётся поставить на кон собственную жизнь. Если не сумеешь вылечить его, я отрублю тебе голову, — процедил Пахелл сквозь стиснутые зубы.

«Я ни на что особо не рассчитываю. Может, она самая обычная проститутка, которая пришла сюда только ради денег».

Он решил, что такое условие должно отпугнуть женщину, если она действительно лжёт лишь ради денег.

— Десять миллионов цилов, господин. Клянусь Солнечным богом Лу.

Зуниба подошла к Пахеллу, сунула руку ему за пазуху и вытащила оттуда солнечный медальон.

— Не прикасайся ко мне! Если вылечишь Ульриха, я заплачу тебе сто золотых монет. Клянусь именем Лу.

— Лу нас услышал.

Зуниба мягко поклонилась и села рядом с Ульрихом. Взгляд её задержался на теле воина.

«Сколько же на нём ужасных шрамов… Он, должно быть, воин, который всю жизнь ходил по тонкой грани между жизнью и смертью».

При виде больного тела Ульриха Зуниба ощутила странное, почти ностальгическое чувство. Ей хотелось самой прижаться к этому крепкому телу.

Шурх.

Зуниба протянула руку и коснулась лба Ульриха.

— Ах!

Ульрих внезапно распахнул глаза и схватил её за руку. Его взгляд заметался между варваркой и Пахеллом.

— Что, Пахелл? Кто эта женщина? Я знаю, что у меня есть определённая репутация, но сейчас мне, честно говоря, тяжеловато спать с женщиной. Я ценю жест, но… Ух, чёрт, только не это снова… Фу-у-у…

Ульрих опустил голову и некоторое время его выворачивало наизнанку. В желудке уже ничего не осталось, поэтому изо рта лишь стекала белая жидкость.

— Она не проститутка. Я привёл её, чтобы она тебя вылечила.

Пахелл зажмурился, чтобы не смотреть на рвоту Ульриха. Желудок у него был слабым, и даже один звук его мучений уже заставлял Пахелла чувствовать тошноту.

— Ух… фу. Эта девушка? Она что, шаманка? — спросил Ульрих, с трудом приподнимаясь.

— Как ты себя чувствуешь?

— Будто сейчас помру. Как если бы я пил до тех пор, пока меня не вырвало, а потом кто-то вскрыл мне череп и влил туда ещё выпивки.

— Судя по тому, что ты всё ещё разговариваешь, жар пока не успел добраться до твоего мозга.

Зуниба снова провела ладонью по лбу Ульриха.

«Прохладная рука… Приятно».

Холод её ладони на мгновение забрал часть жара.

— Я видела бесчисленное множество крепких воинов, которые болели и умирали от болезней.

— Умирали? Кто это ещё собрался умирать? Не говори ерунды.

— Все они говорили то же самое. «Я не умру. Неужели ты думаешь, что я вот так возьму и умру?» Но смерть едина для всех. Она не делает различий. Рано или поздно каждому из нас придётся покинуть это тело, и никто не знает, когда именно, — спокойно произнесла Зуниба.

— Я ведь не для того привёл тебя сюда, чтобы слушать проповеди, Зуниба, — вмешался Пахелл.

Он держал в руках меч, который казался ему непривычным. Это был первый раз, когда Пахелл пытался запугать кого-то силой, и потому угроза вышла не слишком убедительной. Зуниба это почувствовала и едва заметно усмехнулась.

— Каждый человек рождается с определённым запасом жизненной силы. У кого-то её не больше, чем воды в пруду, а у кого-то — словно целое озеро. Те, у кого жизненной силы мало, часто болеют и живут недолго. А те, у кого её много, способны пережить почти любые раны и болезни.

— И что с того?

— Ты, мой воин, израсходовал большую часть своей жизненной силы ещё в таком юном возрасте. Того запаса, которого должно было хватить на всю жизнь, у тебя почти не осталось. Поэтому болезнь и смогла завладеть твоим телом. Болезни и недуги словно притаились внутри тебя, дожидаясь момента, когда твоя жизненная сила ослабеет. И как только это произошло, они наконец получили возможность напасть.

— Моя жизненная сила заканчивается?

— Для обычного человека такого запаса хватило бы на всю жизнь. С ним он прожил бы долгие годы, ни разу серьёзно не заболев. Но ты… ты израсходовал всё ещё в столь юном возрасте. Должно быть, жизнь у тебя была весьма бурной.

Зуниба взяла руку Ульриха в свои ладони.

— Ты хочешь сказать, что я умру?

Ульрих больше не злился. Теперь он спрашивал совершенно спокойно.

— Ты не сможешь победить эту болезнь. У тебя больше не осталось жизненной силы, чтобы с ней бороться.

— Вот как? Пахелл, что нам теперь делать? Оказывается, я умру. Жаль, что не смогу закончить наше сопровождение. Чёрт… А я ведь правда хотел увидеть столицу Хамеля, — сказал Ульрих, взглянув на Пахелла.

Пахелл стиснул зубы.

— Похоже, она шарлатанка. Я найду другого целителя, — заявил он и резко поднялся.

Зуниба подняла руку, останавливая его.

— Я ведь не говорила, что не могу его вылечить. Боже мой, какой нетерпеливый.

— Ты издеваешься надо мной? Скажи, как собираешься его лечить, Зуниба. Я человек очень нетерпеливый. И не знаю, что со мной случится, если всё пойдёт не по-моему, — холодно произнёс Пахелл.

— Если мы видим, что жизненная сила подошла ко дну, значит, нужно просто наполнить её снова. Дай мне три дня, и я приготовлю лекарство, которое восстановит его жизненную силу до краёв. Но мне потребуется задаток. Двух миллионов цилов будет достаточно, господин, — Зуниба улыбнулась одними глазами.

— Если тебе нужны какие-то ингредиенты, я сам их достану. Но почему я должен доверять тебе деньги вперёд?

— Клянусь Солнечным богом.

— Я не могу доверять клятве проститутки. Тем более варварки. До сих пор ведутся споры о том, является ли солнце, которому поклоняетесь вы, южане, тем же богом, что и Лу.

— Какой же вы привередливый господин. Что ж, тогда до свидания.

Зуниба поднялась и вышла из комнаты. В её походке не было ни тени сожаления.

— Ты принял правильное решение, Пахелл. Она точно мошенница. Жизненная сила заканчивается? На секунду я даже поверил в эту чушь. Ха, похоже, я совсем с ума схожу. Когда тело слабеет, за ним следом сдаётся и голова. В любом случае, мне, скорее всего, просто нужно хорошо отдохнуть и нормально поесть. Не о чем беспокоиться.

Ульрих снова лёг на кровать, тяжело кашляя.

«Ульрих… Этот человек всегда казался таким огромным, а теперь выглядит как самый обычный наёмник. Та аура, которая всегда его окружала, исчезла. Если это и есть та самая жизненная сила, о которой она говорила…»

Пахелл посмотрел на Ульриха, прикусил губу, сжал кулак и выбежал наружу. Зуниба как раз торговалась о цене с другими наёмниками.

— Я заплачу, Зуниба! Вылечи Ульриха во что бы то ни стало.

Зуниба улыбнулась так, словно только этого и ждала, после чего попрощалась с наёмником, с которым разговаривала.

— Я сделаю всё, что в моих силах, господин.

Получив задаток, Зуниба высунула язык. На нём поблёскивала маленькая бусина, предназначенная для любовных утех.

Тук.

Один из наёмников, проходя мимо, намеренно задел плечом Бахмана. Тот обернулся, нахмурившись.

— Что, глаз нет?

Наёмник ухмыльнулся в ответ.

— Сам мог отойти. Чего ты мне тут чушь несёшь?

— Я прекрасно вижу, что ты сделал это нарочно, ублюдок.

Бахман сверкнул свирепой улыбкой. Мир наёмников был жестоким. Стоило показать слабость — и тебя тут же отправляли на самое дно этой пирамиды.

«Чёрт. Какой-то новичок, который даже не прошёл через гладиаторские бои, смеет так со мной разговаривать».

Его гордость была задета всерьёз, и отступать он не собирался.

«Если я не добьюсь от него извинений, это будет равносильно признанию, что я опустился на ступень ниже».

Бахман остановил наёмника, задевшего его плечом.

— Извинись. Сейчас же.

— Извиниться? Мы оба друг друга задели, так с какой стати мне извиняться? Тебе что, стрела в голову попала? А?

Наёмник приблизил лицо к лицу Бахмана, словно собирался боднуть его лбом.

«Группа Донована…»

Тот, кто сейчас стоял перед Бахманом, был одним из людей Донована. Несколько наёмников уже начали становиться за его спиной.

«Чёрт, Ульрих…»

Ульрих был смелым человеком и умел видеть общую картину. Он никогда не наказывал людей за то, что те держались рядом с Донованом, поэтому любой наёмник, способный считать хотя бы дважды два, рано или поздно норовил пристроиться под крыло Донована.

«Так Ульрих и руководил отрядом наёмников, но…»

Ульрих был прирождённым военным вождём. Другие воины просто не могли не следовать за ним. Он естественным образом возвышался над окружающими, даже не прилагая к этому усилий. Поэтому Ульриху никогда не приходилось опасаться соперников.

«Но обычному человеку вроде меня приходится постоянно держать ухо востро и цепляться за своё место, чтобы не утонуть».

Наёмник протянул руку, собираясь толкнуть Бахмана.

— Если хочешь извинений, добудь их мечом. Пусть Лу рассудит, кто из нас прав, а кто виноват.

Наёмники вокруг оживились. Это был недвусмысленный вызов на дуэль.

«Хм. Ты слишком долго ходил за Ульрихом. Пора поставить тебя на место».

Боевые навыки Бахмана были едва ли выше среднего среди наёмников. Его настоящими достоинствами были общительность и умение быстро оценивать обстановку.

— Думаешь, я лёгкая добыча? Я заставлю тебя пожалеть об этом.

Бахман стиснул зубы. Он был мужчиной. Если он отступит сейчас, над ним будут смеяться до конца жизни.

«Чёрт! Кто-нибудь, остановите это!»

Он кричал про себя. Обычно именно Ульрих прекращал подобные мелкие конфликты. Он хватал обоих за головы и заявлял что-нибудь вроде: «А ну-ка, оба на меня! Я вам черепа поровну расколю. Дни рождения у вас разные, зато умрёте в один день!»

— Хватит.

Свен подошёл к ним и схватил Бахмана и наёмника за руки.

Хруст!

Его хватка была невероятно сильной — конечно, не настолько, как у Ульриха, но всё же чудовищной. Это была сила варвара, который всю жизнь орудовал двуручным топором.

— Ух!

— Аргх!

Оба мужчины застонали от боли.

— А теперь пожмите друг другу руки, как два добрых товарища, пока я не переломал вам запястья, — сказал Свен и силой свёл их ладони вместе.

— Тебе повезло на этот раз, Бахман.

— Мне? Это тебе повезло.

Благодаря вмешательству Свена до дуэли дело не дошло. Закончив, он заговорил будто бы сам с собой, но достаточно громко, чтобы его услышали все наёмники.

— Рвать друг друга на части ради места повыше, пока вожак не может подняться, — так поступают только животные.

Свен цокнул языком. Он был человеком серьёзным и суровым. Когда-то он без единой жалобы сражался в качестве раба-гладиатора из верности Хорусу — человеку, который спас ему жизнь и потратил все свои заработки, чтобы выкупить его братьев. Во всём отряде наёмников не было человека с таким характером, как у Свена.

— Свен, можем поговорить? — спросил Бахман, потирая запястье.

Свен кивнул.

— Посмотри, во что превратился наш отряд, стоит Ульриху ненадолго выпасть из игры. Жалкое зрелище, — сказал Свен, бросив взгляд на наёмников, толпившихся за дверью его комнаты.

— Свен, если Ульрих не выкарабкается, я хочу, чтобы следующим предводителем стал ты. Я тебя поддержу, — сразу перешёл к сути Бахман.

Свен погладил бороду и едва заметно усмехнулся.

— Это плохо, Бахман. Воином тебе не стать. Зато из тебя вышел бы отличный рыбак или деревенский стражник.

— Возможно, ты прав. Но, к сожалению, пока я всё ещё наёмник. И не хочу упускать возможность заработать хорошие деньги.

Бахман был человеком мирским, мелким буржуа. Он не был героем.

«Но большинство людей ничем от Бахмана не отличаются».

Свен снова погладил бороду и ответил:

— Нет. Если Ульрих больше не сможет быть нашим предводителем, я покину отряд и отправлюсь на север.

— А как же наше задание?

— Я никогда не приносил клятвы. Ваш бог солнца Лу — не наш бог. Другие мои северные братья, возможно, останутся в отряде, но я вернусь на священную землю севера.

Свен говорил твёрдо, и Бахман понял, что продолжать бессмысленно.

— Ладно. Значит, моя судьба зависит от того, поднимется ли Ульрих.

На этом разговор Бахмана и Свена закончился. Когда они вышли из комнаты, то почувствовали на себе взгляды остальных наёмников.

«Донован…»

Донован тем временем спокойно играл в кости со своими людьми. Увидев Бахмана, он оскалил жёлтые зубы.

«Чёрт. Этот ублюдок наверняка знает, что Свен никогда не согласится стать предводителем. Потому и чувствует себя сейчас так уверенно».

Донован был терпеливым человеком. Он долгое время покорно находился под властью Ульриха, терпеливо ожидая своего часа. И теперь его время наконец пришло.

— Сегодня кости явно на моей стороне, — сказал Донован.