Глава 50. Райнкарвен (1).

— Что тебе нужно?

До этой минуты в комнате студсовета стояла почти мёртвая тишина. Райнкарвен, председатель студсовета Академии и старший сын дома Шугенхарц, поднял на вошедшего холодный взгляд.

Варган прикрыл за собой дверь. Шум из коридора сразу исчез.

— Закончил с первым этапом набора в исследовательский клуб. Теперь нужно помещение для собеседований.

Райнкарвен ничего не ответил. Только быстро оглядел младшего брата и снова замер за массивным письменным столом.

Варган, словно именно этого и ждал, вынул из внутреннего кармана плотный конверт и положил перед ним.

— Здесь комната и время. Я заранее проверил расписание, пересечений нет.

На губах у него появилась лёгкая, безупречно вежливая улыбка. Формально придраться было не к чему, но именно от этой правильности становилось не по себе.

Братья встретились глазами.

— И с названием клуба вы помогли, и теперь всё идёт как надо. Как брат и как студент Академии должен вас поблагодарить.

Райнкарвен медленно закрыл глаза. Устал он или просто не собирался поддерживать разговор, понять было невозможно.

Варган подождал несколько секунд и перестал улыбаться. На этом всё. Просьба передана, оставаться в душной тишине смысла нет.

Он уже повернулся к двери.

— Варган.

Голос был негромким, но таким твёрдым, что остановил сразу.

Варган обернулся через плечо.

— В детстве мы даже в гляделки не играли. Не думаю, что вы позвали меня ради этого. Что ещё?

Райнкарвен открыл глаза.

— Арбол Фрутал.

Клуб, созданный Варганом, уже успел привлечь лишнее внимание хотя бы потому, что пользовался поддержкой студсовета. Последний месяц младший брат вообще вёл себя слишком необычно, чтобы это можно было не заметить.

— Ты собираешься основать гильдию?

После Академии далеко не все становились героями. Дворяне часто возвращались в свои владения. Выходцы попроще уходили в охотники, зачищали подземелья, истребляли чудовищ и зарабатывали этим на жизнь.

Состав Арбол Фрутал не походил ни на закрытый клуб знати, ни на элитную фракцию, которая метила во внутреннюю политику Академии. Там были люди разного происхождения и совершенно разного уровня. Если вспомнить недавние слова Варгана, вывод напрашивался сам собой: он собирал будущих охотников и готовил основу для собственной гильдии.

Варган понял, куда ведёт брат, но ответил не сразу. Для вида задумался, опустил глаза, негромко хмыкнул.

— Было бы глупо заранее отдавать способных студентов кому попало за стенами Академии. Как ни крути, каждый из них уже прошёл вступительный отбор Академии.

Райнкарвен молчал.

— Да, среди них найдутся люди, которых вы уже готовы списать со счетов. Но кто знает, вдруг именно среди них окажется настоящий талант.

Он говорил о возможности, а выглядел так, будто заранее знал результат.

— Ты уверен в себе, — заметил Райнкарвен.

— Я всегда уверен в себе. А теперь у меня ещё и такой союзник, как вы. Чего мне бояться?

Ответа не последовало.

— И ни одного слова из сказанного мной не было ложью. На этом позвольте откланяться.

Скрип.

Дверь закрылась за Варганом, и комната снова погрузилась в прежнюю тишину. Солнечный луч резал воздух над столом; в нём медленно кружилась пыль.

Оставшись один, Райнкарвен открыл ящик и достал лист бумаги.

Почерк был ровным, изящным, почти церемониальным. При характере Варгана можно было ожидать чего угодно, но правила приличия он соблюдал педантично.

Шелест.

Этот документ лежал у Райнкарвена уже около месяца. За это время он проверял его снова и снова: искал скрытую магию, двусмысленные формулировки, лазейки, любую хитрость. Проверял даже маной.

Ничего.

Если бы Варган что-то спрятал, Райнкарвен должен был это заметить. Значит, написанное действительно выражало его волю.

Внизу стоял герб дома Шугенхарц.

Райнкарвен ещё раз прочитал короткое обязательство.

«Я, Шугенхарц Троа Варган, добровольно отказываюсь от права стать следующим главой дома Шугенхарц».

Всего одна строка.

Но по весу она превосходила любой многостраничный договор.

* * *

У комнаты студсовета меня ждала Эрика.

Невысокая, с привычно колючим взглядом.

— В последнее время мы что-то часто встречаемся.

Она ничего не ответила, только посмотрела так, будто я уже успел её раздражать.

Обычно Эрика сразу велела не заговаривать с ней и вообще не делать вид, будто мы знакомы. Сегодня она молчала. Я решил, что ждёт не меня, а возможности войти к Райнкарвену, и спокойно прошёл мимо.

Тут выражение её лица изменилось.

Она чуть приоткрыла рот, явно хотела окликнуть, но никак не могла заставить себя начать.

Я остановился.

— Что ты так мучаешься? Говори уже.

Эрика смотрела на меня с тем же оттенком стыда, который я видел после Турнира классов. Чтобы она настолько растерялась, причина должна была быть серьёзной.

Потом я вспомнил.

До годовщины нашей помолвки оставалась неделя. Я пока не придавал этому значения, но, судя по всему, письмо от её матери уже пришло.

— Если дела нет, отпусти. Я занят.

Я снова сделал шаг.

— П-постой, Шугенхарц!

Конечно, я мог сразу избавить её от мучений. Но мне было интересно, как Эрика выберется сама. Полезных людей следует закалять. С Алисией я поступал так же и менять этот принцип не собирался.

Эрика схватила меня за рукав, тут же отдёрнула руку, словно коснулась чего-то грязного, и прокашлялась. На лицо вернулось высокомерное спокойствие.

— Я дам тебе ещё один шанс.

Она даже скрестила руки на груди, будто не просьбу собиралась озвучить, а оказывала мне огромную милость.

— Какой именно?

— Помнишь, ты предлагал пообедать или поужинать вместе?

Речь шла о встрече, которой я собирался приманить её преследователя.

— И что?

— Я разрешаю предложить ещё раз.

— Эрика, либо говори прямо, либо я ухожу.

— Да стой ты!..

Я действительно уже собирался уйти. Эрика покраснела, несколько раз открыла рот и, наконец, будто сама себя убедила, быстро подошла ближе.

— Если подумать, стесняться тут нечего. Я просто передаю то, что велела мать.

— Вот и передавай.

— Манеры у тебя дрянь... Ладно. Повторять не буду. На следующей неделе, в этот же день, оставь вечер свободным. Мы кое-куда идём.

* * *

Эрика не могла проигнорировать материнское письмо. Дело было не только в её привычке подчиняться семье. Нас почти наверняка собирались проверить.

Раз уж нам прислали билеты, в театре должен был сидеть человек дома Портретт и следить, явились ли мы оба. Такое уже случалось.

После разговора я вернулся к себе и сразу занялся маной. Слова о занятости были правдой.

Впереди меня ждали несколько тяжёлых месяцев.

«Прежде всего нужен больший запас маны».

С первого дня после переселения в Варгана я не пропустил ни одной тренировки, связанной с расширением внутреннего резерва. Остальное ещё можно было отложить, это нет. Техники Варгана прожорливы: проклятия и массовый призыв фамильяров выжигают запас за считаные минуты.

Без устойчивого резерва дальше двигаться просто некуда.

Я сел на пол, скрестив ноги. Поза не имела особого значения, но мне так было удобнее чувствовать циркуляцию маны.

Я укладывался в расчётный срок. Цель будет достигнута вовремя, однако чем раньше, тем лучше.

Я закрыл глаза и переключил внимание на внутренний поток.

Мана не видна, но ощущается почти как кровь. Она проходит через всё тело, и её приходится разгонять усилием воли, потому что отдельного сердца для неё нет. Поток должен доходить до кончиков пальцев, не оставляя ни одного участка пустым.

Одновременно я удерживал образ внутреннего ядра: живого, широкого, бесконечного, как горизонт.

Прошло больше трёх часов.

Когда я открыл глаза, одежда прилипла к коже. От тела шёл жар. Если бы окно осталось закрытым, в комнате было бы нечем дышать.

Я вытерся заранее приготовленным полотенцем. Холодная ткань почти сразу стала тёплой.

«Уникальная формула для выпуска потребует куда большего».

Маги Академии должны создать собственную уникальную формулу. До выпуска ещё четыре года, поэтому большинство первокурсников об этом даже не думает.

У меня такого запаса времени нет.

Шугенхарц Троа Варган, злодей, который изводил героев оригинала, должен умереть примерно через три года.

Прежний Варган так и не завершил свою уникальную формулу. За всю историю она появилась лишь однажды, в незаконченном виде, во время его последней битвы.

Это был конец злодея.

Обезумевший Варган накрыл Академию огромной формулой и в хаосе убил множество студентов, преподавателей и даже героев. Он уже почти не походил на того персонажа, который когда-то мне нравился. Вокруг лилась кровь, а он упивался бойней до самого конца.

Но за безумием легко упустить главное.

Его формула была готова лишь наполовину.

И даже с незаконченной формулой Варган подавил почти всех.

Значит, вопрос очевиден.

Что было бы, доведи он её до конца?

Что было бы, если бы Варган вовремя собрал всё необходимое, перестал лениться и отшлифовал формулу до совершенства?

«Говорят, история не знает сослагательного наклонения. Но мне оно как раз нужно».

Возможно, на той сцене весь роман и закончился бы.

Скорее всего, именно поэтому автор и не позволил Варгану завершить работу. Он был препятствием на пути Лиама и остальных; слишком сильное препятствие испортило бы продолжение.

Но я не обязан подчиняться чужому замыслу.

В оригинале Варгану полагалось умереть.

А его формуле полагалось остаться незаконченной.

— Я её закончу.

В этом я не сомневался.

Когда уникальная формула будет завершена, решать, где и как закончится эта история, буду уже я.