Глава 57. Каликулеа (2).
Хруст!
Тысяча пятьсот пятьдесят пять.
Хруст!
Тысяча пятьсот пятьдесят шесть.
Хруст!
Тысяча пятьсот пятьдесят семь...
Хм?
Я как раз в очередной раз ударил Каликулеа, продолжая проклятием усиливать чувствительность её нервов, когда внутри будто распахнулась тяжёлая дверь.
Вещи, которые ещё минуту назад не складывались в голове, вдруг встали на место. Знакомая магия открылась с новой стороны, а мысли стали яснее.
Будь я Лиамом, перед глазами наверняка выскочило бы окно состояния.
Дзинь!
Магия проклятий достигла ступени 「Постижение」!
Я невольно улыбнулся.
Я и раньше чувствовал, что подошёл близко. Поэтому сегодня не призывал фамильяра и с самого начала полагался почти только на проклятия. Каликулеа постоянно заставляла меня тратить ману — неприятно в бою, зато для роста оказалось полезно.
— ...Убей...
То, что ещё несколько часов назад было Каликулеа, с трудом разлепило изуродованный рот.
После тысячного удара она перестала кричать. Несколько раз теряла сознание, приходила в себя и снова оказывалась в том же кошмаре.
Кстати, только в процессе я заметил, что не установил верхнюю границу нашего пари.
Первую тысячу ударов она сопровождала криком. Значит, великодушнее всего было бы остановиться ровно на двух тысячах: тогда шанс на ничью всё ещё сохранялся.
Образец благородства, что тут скажешь.
Каликулеа моей тонкости не оценила.
— Убей... меня...
— Какая слабость. Мы ведь ещё не закончили.
Она снова попросила о смерти.
Я вздохнул.
— Ладно. Объявим ничью. У меня слишком мягкое сердце. С такой добротой, пожалуй, трудно будет спасать мир.
Губы Каликулеа шевельнулись, но слов уже не получилось.
— Ты спрашивала о моём запасе маны. Раз уж я только что добрался до Постижения, сделаю исключение и отвечу честно.
Поймёт ли она — другой вопрос.
Я взял её за волосы и поднял голову. Важные признания плохо звучат, когда собеседница бессмысленно таращится в пол.
В залитых кровью глазах отразилось моё лицо.
— Это бонус, который достался мне при переселении.
Лиам, попав в роман, получил окно состояния — откровенно нечестное преимущество. Одного этого хватило, чтобы безнадёжный дурень занял место протагониста и встал в один ряд с главными героями.
Так почему мне не могло достаться что-нибудь сопоставимое?
Не окно состояния — другую привилегию.
Например, запас маны уровня Трансценденции. До самого ранга я ещё не дорос, зато этой маны уже сейчас хватает на вещи, недоступные обычному магу.
— Теперь ясно?
Каликулеа едва слышно выдохнула:
— Убей...
В глазах не осталось желания жить. Похоже, я всё-таки её сломал.
— Вот незадача. В таком состоянии ты вряд ли ответишь на вопрос... Хотя нет. Есть способ.
Пытку я с самого начала затеял именно ради этого, но на сцене не повредит немного представления. Привычка из прежнего мира.
Я снял почти все наложенные проклятия. Следующее требовало куда большей точности и сосредоточения. Лишние конструкции только мешали бы.
Потом вынул из одежды Каликулеа маленький флакон и встряхнул.
Внутри зашевелось крохотное насекомое с острым жалом. Похоже, встряска ему не понравилась: тварь снова и снова билась о стекло.
Я задал единственный вопрос, ради которого всё это и было нужно.
— Почему Фракция Формы охотится за Эрикой?
О том, что Каликулеа носит при себе церковного паразита, мне рассказал Борг — тот самый одержимый преследователь.
После этого догадка стала почти уверенностью.
В оригинале Борг наблюдал за Эрикой. Его самого интересовала прежде всего она, но вместе с тем Фракция получала сведения о её магии, привычках и характере.
А потом в годовщину помолвки Варган не пришёл на встречу.
Эрика отправилась в театр одна.
Каликулеа уже ждала её здесь. Она обездвижила девушку и ввела ей паразита.
Божественный паразит. Семя альтифа. У этой твари было несколько названий.
Она предварительно питалась кровью Каликулеа, а затем через жало проникала в тело Эрики. Паразит слушался епископа и должен был завершить работу, пока жертва не могла сопротивляться.
Под «работой» подразумевалось превращение.
Разумные альтифы не размножаются обычным способом. Неразумные — могут. Их щупальца снабжены жалами, через которые они перестраивают ткани и генетический материал человека. Личность жертвы разрушается, а тело превращается в нового альтифа уровня жреца.
Так они продолжают свой вид.
Божественный паразит был создан по тому же принципу.
Мерзость.
После заражения Каликулеа могла в любой момент приказать паразиту начать превращение Эрики. Этого было достаточно, чтобы держать её на поводке.
В оригинале именно так и должно было случиться.
Эрика играла роль злодейки, обречённой на трагический конец. Роман не утруждал себя подробным объяснением её поступков. Поэтому мне пришлось восстанавливать недостающие причины самому, ориентируясь на её характер и на время, когда она вдруг начала вести себя в Академии совсем иначе.
Отсюда и прежний расчёт: мне казалось, что придётся раз десять пригласить её на обед, прежде чем события сдвинутся в нужную сторону. Тогда я ещё не знал, что за кулисами стоит Каликулеа.
— Эрика... она...
Проклятие заставило её отвечать даже без сознания.
Зачем Фракции Формы понадобилась Эрика?
На самом деле можно было и не спрашивать. Они следовали Писанию. Какая разница, какую красивую причину придумали для себя марионетки, если всё равно делали то, что было заранее предписано?
И всё же мне было интересно услышать формулировку.
— ...похожа... на Богиню...
Нет.
Не то, Каликулеа.
Фракция Формы веками пыталась воссоздать внешность своей Богини. У них сотни изображений, и лишь одно действительно напоминает Эрику.
Сходство — удобное объяснение, но не настоящая причина.
— Я сам скажу, почему вы к ней полезли.
Чтобы сюжет романа шёл дальше.
Вот и всё.
Хруст!
Булава размозжила ей голову.
На этот раз Каликулеа уже не шевельнулась. Не регенерировала. Её роль закончилась окончательно.
Кровь брызнула мне на лицо.
Я вытерся платком и в очередной раз пожалел, что в этом мире нет какой-нибудь простенькой магии очистки. Полезная была бы вещь.
Но мысль быстро вернулась к другому.
Какую бы убедительную мотивацию ни придумывали персонажам, суть оригинала от этого не менялась. Все они были созданы ради заранее заданных поворотов и финала.
Борг влюбился в Эрику и стал её преследовать — ради сюжета.
Каликулеа встретила её так, как велело Писание, — ради сюжета.
Эрика через цепочку случайностей должна была примкнуть к Церкви Богини — ради сюжета.
Даже смерть Варгана существовала ради того же конца.
Всё было подчинено одной цели — довести роман до финала.
Я крепче сжал рукоять булавы.
Я ничего не сказал вслух. Не стал устраивать эффектную сцену. Просто сформулировал мысль так ясно, чтобы самому её не забыть.
«Смотрите».
Эрика, которая должна была попасть в Церковь Богини, лишилась причины туда идти.
Если после сегодняшнего она вдруг начнёт поклоняться Богине, это будет выглядеть нелепо. Чтобы вернуть историю на прежние рельсы, понадобится новый поворот.
Значит, сюжет уже сошёл с прежних рельсов.
Чтобы добраться до моей цели, мне всё равно когда-нибудь придётся лишиться главного преимущества — знания будущего.
Ну и прекрасно.
«Смотрите внимательно».
«Теперь сюжет буду менять я».
* * *
23:05.
В театр вошли профессора Академии.
— Я вас ждал.
Навстречу Луизе вышел Варган.
Он стоял под жёлтым сценическим светом среди крови и разбитых декораций. Посреди сцены лежало настолько изуродованное тело, что первоначальный облик угадывался с трудом.
Но профессорам хватило одного взгляда.
Человекоподобный альтиф. Не ниже уровня епископа.
И его убил первокурсник.
Луиза сразу проверила Варгана, затем Эрику, спящую в зрительном зале. Видимых ран у обоих не было.
После этого она тяжело пошла к Варгану.
Топ. Топ.
По её лицу было ясно: она в ярости.
— Как думаешь, что я тебе скажу, лучший студент курса?
— Полагаю, поздравите с убийством епископа и заслуженно похва...
— ХУЙНЮ НЕ НЕСИ!!!
Голос Луизы, усиленный магической энергией, прокатился по всему театру. Даже остальные преподаватели застыли.
Варган не моргнул.
По его мнению, он ничего плохого не сделал.
Это взбесило её ещё сильнее.
Он ведь заранее понимал, чем всё закончится. Потому и спрашивал, что случится, если они задержатся, а потом нарочно оставил такой заметный след маны, чтобы его быстрее нашли.
— Я велела при встрече с епископом или чем-то сильнее немедленно бежать! Ты решил, что это была шутка? Поэтому полез один?!
— Я его убил и даже не ранен. В чём проблема?
— Проблема в том, что от епископа опасна не только его сила!
Варган замолчал.
Он прекрасно знал, о чём речь.
Когда погибает альтиф уровня епископа или выше, это чувствуют остальные. На убийце остаётся особый след, заметный только им.
Он тянется за человеком, как запах. Чем больше высокоранговых альтифов тот убивает, тем сильнее становится этот «аромат» и тем больше внимания привлекает.
Сегодня Варган получил первую метку.
— Теперь старшие альтифы из той же группы начнут тебя искать. Архиепископы. Кардиналы. Думаешь, и от них уйдёшь без единой царапины?!
Луиза схватила его за воротник и встряхнула.
Она была не просто зла. Она боялась за него.
Молодые герои особенно часто погибали именно из-за такой метки. Пока человек ещё слаб, его проще выследить и устранить.
Убить, пока не окреп.
Устранить, пока не набрал силу.
Разумные альтифы были достаточно умны и достаточно подлы, чтобы охотиться именно так. Без серьёзной защиты обладатель свежей метки становился для них добычей.
— В Академию они не сунутся, — ответил Варган. — Здесь защита выдержит.
Именно поэтому альтифы не атаковали учебное заведение напрямую.
Луиза сильнее стиснула его воротник.
— Ты не собираешься всю жизнь торчать в Академии. Любое другое место теперь опаснее. Так что не неси хуйню, о которой сам ни секунды не подумал.
— Герою странно бояться врага. По мне, пусть приходят.
— Ах ты!...
— Так, всё, Луиза! — Паула схватила Луизу за обе руки. — Я понимаю, что ты злишься, но сначала их надо нормально осмотреть. Эй, Варган! Иди к медикам, я пока удержу эту гору мышц.
Луиза дёрнулась, и Пауле пришлось добавить магической энергии, чтобы не отлететь в сторону.
Освободившись, Варган уже собирался уйти. С уборкой и расследованием профессора справятся сами.
— И всё-таки будь осторожен, — сказала Паула.
В её голосе не осталось шутки.
С епископом справился бы любой профессор Академии. Но дальше начинался совсем другой уровень.
— II класс угрозы... Архиепископы нам уже не по силам.
Варган коротко кивнул.
— Запомню.
Он подошёл к Эрике, легко поднял её на руки и направился к выходу.
Паула проводила его взглядом.
Впервые за всё время он отнёсся к её словам без насмешки и даже слегка поклонился.
Почему-то от этого стало только тревожнее.
Варган, третий сын блистательного дома Шугенхарц, тревожил её всё сильнее. Паула никак не могла отделаться от ощущения, что с ним что-то глубоко не так.