Глава 62. Лиам (1).

После утренних занятий Лиам шёл по коридору.

Сегодня было двадцать восьмое апреля.

В году был всего один такой день, и для Варгана он значил слишком многое.

Шаг. Шаг. Шаг.

На пустом участке коридора шаги разносились особенно отчётливо.

У Варгана было две слабости.

В оригинальном романе он почти всегда выглядел человеком, которому позволено всё. И всё же именно из-за этих двух уязвимостей он в конце концов и рухнул.

Первая была известна Лиаму заранее.

«Варган с детства неизлечимо болен».

Парадокс был жестоким: мальчика называли чудом за колоссальный дар к мане, но вместе с этим даром он получил смертный приговор.

Ни лучшие врачи, ни великие маги, ни даже Святые, способные творить чудеса, не нашли способа его исцелить.

Ближе к финалу романа болезнь описывалась почти как чужеродное явление:

«Это Проклятие Бога. Оно разрушает не тело, а душу. Ни одно средство этого мира не способно излечить его полностью».

Заболевание не укладывалось в обычную медицину. Большую часть времени Варган был совершенно здоров, но раз в год недуг проявлялся ровно на сутки и резко обострялся.

Когда глава дома Шугенхарц впервые узнал диагноз, врача, который осматривал сына, убили. Позже втайне искали лекарство, собирали специалистов, пробовали всё, до чего могли дотянуться деньги и власть. По книге — безрезультатно до самой смерти Варгана.

Даже название болезни звучало не как диагноз, а как дурное знамение: «Проклятие Бога».

И оно задавало предел.

Даже при самом благоприятном исходе Варган вряд ли дожил бы дальше двадцати пяти лет.

Раз в год проклятие накладывало ещё одно ограничение.

Каждое двадцать восьмое апреля, на протяжении двадцати четырёх часов, Варгану приходилось почти полностью отказываться от магии. Стоило перейти определённый порог расхода — начиналось кровохарканье, а отведённый его душе срок становился ещё короче.

Именно так болезнь когда-то и обнаружили. Маленький Варган не рассчитал силы, применил слишком много магии, закашлялся кровью и рухнул. Слуги в панике доложили хозяину дома.

После этого глава дома Шугенхарц уничтожил всех, кто знал о случившемся.

В результате страшную тайну сохранили двое: отец и сын.

Лиам мог лишь предполагать, зачем потребовалась такая жестокость. Возможно, дело было в репутации. Все привыкли видеть в Варгане гения, будущую опору великого дома. Признать, что любимец судьбы на самом деле проклят и обречён умереть молодым, означало подорвать репутацию дома и превратить жизнь самого мальчика в ожидание конца.

«Наверное».

Другого внятного объяснения Лиам не находил.

Но теперь возникал вопрос куда интереснее.

Если нынешний Варган тоже переселенец в персонажа, то о болезни он обязан знать.

И всё-таки он жил так, словно никакого приговора не существовало. Более того, вмешивался в сюжет ещё наглее, чем прежний Варган. В человеке, который знает, что обречён умереть молодым, обычно хотя бы иногда проступает страх.

У этого — ничего.

«Он что, действительно придумал выход?»

Лиам тут же отверг первую мысль.

Если бы у дома Шугенхарц существовал способ вылечить болезнь, Варган из оригинала не умер бы.

«Или он смирился со смертью?»

Нет. Это подходило ему ещё меньше. Варган скорее стал бы цепляться за жизнь до последнего.

— А.

На повороте Лиам столкнулся с высоким мужчиной.

Шугенхарц Троа Варган.

Именно тот, о ком он думал последние несколько минут.

Лиам невольно всмотрелся в его лицо.

Ни тревоги. Ни осторожности. Ни малейшего намёка на человека, у которого сегодня особенно опасный день.

«У тебя правда есть решение?»

В книге его не было. Более того, автор прямо написал: «полное излечение невозможно».

Можно ли вообще переписать такую фразу?

Если это не случайность сюжета, а жёсткое правило мира — что тогда?

Варган едва заметно нахмурился.

— С дороги.

Всего два слова, а прозвучали так, что Лиам машинально отступил.

Варган прошёл мимо, даже не замедлившись. В его взгляде было столько привычного превосходства, что он меньше всего походил на человека, вынужденного беречь себя от смерти.

Почти наоборот — будто у него и правда было готовое решение.

Только когда Варган удалился, Лиам понял, что уступил дорогу без всякого давления магией. Просто тело само решило: этого человека лучше пропустить.

Словно по узкому двору на него катил чёрный представительский автомобиль: проще отойти, чем проверять, станет ли тот тормозить.

Лиаму стало не по себе.

Он снова пошёл вперёд.

«Или ты всерьёз думаешь, что можешь изменить даже это?»

Что можно вырваться из условия, записанного автором?

Им — людям, застрявшим внутри романа?

Если Варган действительно верил в такое без оговорок, то оставалось только одно объяснение.

«Он, пожалуй, охренительно самонадеян».

* * *

День складывался скверно.

По обычному расписанию мне сегодня вообще не требовалось применять магию. На одних занятиях нужно было думать, на других — работать телом. И нигде не колдовать.

Я уже решил, что двадцать восьмое апреля пройдёт без проблем.

А потом началась «Углублённая теория магических формул I» у Паулы.

Разумеется, именно эта женщина не могла просто провести нормальную лекцию.

— Постоянно сидеть за партами скучно, поэтому сегодня практика!

Допустим. Название дисциплины содержит слово «теория», но ради разнообразия преподаватель вполне может устроить одно практическое занятие.

Я был готов принять даже это.

А потом Паула бодро объявила:

— Правила простые! Нужно добраться до финиша, по пути уничтожив все препятствия или полностью лишив их функции. Обходить нельзя — я проверю!

Теперь в уроке не осталось ни «магических формул», ни «углублённой теории».

От названия курса осталась одна несчастная единица в конце — и та по чистой случайности.

Остальные студенты тоже удивились, но, судя по лицам, решили, что профессор вложила в упражнение какой-то глубокий педагогический замысел.

Я-то знал правду.

Её просто заебало читать теорию.

Ладно. Жаловаться бессмысленно.

Лучше понять, как пройти трассу и не угробить себе душу.

Я изучал полосу препятствий, когда почувствовал на себе пристальный взгляд.

Первой на ум пришла Алисия, но этот курс она не посещала.

Значит...

— Эрика. Ещё немного так посмотришь — люди решат, что ты собираешься признаться мне в любви. Внезапно прониклась чувствами?

— ...

Я вернул ей почти дословно то, что она сказала мне в театре. Моя невеста моментально нахмурилась.

Какая жестокость. Я, между прочим, натура тонкая.

Эрика отвернулась и пробормотала себе под нос:

— И что вообще можно найти в таком типе?..

— С прежней собой споришь?

— Я тебя никогда не любила.

— Значит, в тринадцать-четырнадцать лет просто замечательно играла?

— Делала вид, что подпустила тебя близко.

— Великолепная актриса. Аплодирую.

Я усмехнулся. Эрика сузила глаза, но отвечать не стала и снова посмотрела на трассу.

Пии-и-и!

Сигнал дал старт.

Большинство сразу сорвалось с места. Мы с Эрикой пошли обычным шагом, будто вышли прогуляться по парку.

Лимит времени был достаточно щедрым. Дополнительных баллов за скорость не давали, а значит, рвать жилы не имело смысла.

— Популярен ты нынче, — бросила Эрика.

Я уже собирался напомнить, что после убийства Каликулеа повышенное внимание вполне естественно, но выражение её лица подсказало: речь о другом.

Гр-р-р-р...

Из пола перед каждым участником выросла каменная глыба метра четыре высотой.

Эрика применила пространственную магию и прорезала проход прямо через центр своей скалы.

Из моей тени вынырнул Сумрак и попросту проглотил препятствие.

Теперь стало понятно, куда она клонит.

— Речь о Святой.

Эрика не ответила. Ледяная корка поползла по остаткам камня, и через несколько секунд вместо обломков перед ней возвышалась ледяная громада.

Попади такой холод в человека — от него останется ледяная статуя.

— Я говорила тебе не трогать Дифелию.

Голос тоже стал холоднее.

— Я ответил, что не стану разговаривать со Святой без деловой необходимости.

— Это была не просьба, а предупреждение.

— А я воспринял как просьбу.

Эрика обычно уже на этом месте начинала шипеть. На сей раз молчала и продолжала идти рядом.

И даже шаг не ускорила.

— Ревность тебя не красит, Эрика.

— Раз ты прекрасно знаешь, что это не ревность, значит, специально несёшь чушь, чтобы меня позлить. Сам признался, Шугенхарц.

Вот теперь всё почти сложилось.

Дифелия открыла мою музыкальную шкатулку. Увидела оставленное внутри «видение». Разумеется, после такого у неё стало только больше вопросов. Проверить увиденное напрямую она не могла, поэтому решила собрать сведения обо мне и понять, чему вообще можно верить.

Самый очевидный источник — Эрика.

В Академии мало кто знает Варгана лучше неё.

Однако рассказать настоящую причину интереса Дифелия тоже не могла. Увиденное противоречило её вере в Иггдрасиля. Значит, пришлось что-то выдумать или недоговорить.

Вот и получился этот нелепый клубок.

Наверное, разговор выглядел примерно так:

«Расскажите мне о Варгане!»

Без контекста одной такой фразы хватит, чтобы невеста решила чёрт знает что.

— Святая не испытывает ко мне романтического интереса, — сказал я. — Здесь ты ошиблась.

Скорее наоборот: она мне не доверяет и опасается.

— Почему именно Дифелия? На любую другую мне было бы плевать.

— Похоже, мои слова ты вообще не слушаешь.

Ш-ш-ш-ш-ш!

Следующая секция трассы выпустила навстречу струи раскалённого пара.

Можно было метнуть проглоченную скалу и разнести механизм, но тогда осколками зацепило бы людей рядом. Я выбрал другой способ.

Тень вытянулась, раздулась и плотно перекрыла сопла. Получилось примерно как со встряхнутой бутылкой газировки, горлышко которой намертво зажали.

Эрика поставила перед соплами два ледяных столба. Жар быстро их подтачивал, но они продержались достаточно, чтобы она успела пройти.

Она скользнула взглядом по моей тени.

— Сегодня только его используешь? Обычно ты любишь вытащить половину фамильяров и показать всем, какая у тебя коллекция.

— Расширять возможности одного фамильяра тоже полезно.

Технически я не врал.

Просто точнее было бы сказать: остальных я сегодня не использую, потому что не могу себе позволить их вызвать.

Сумрак жил прямо в моей тени и требовал жалкую кроху маны. Для других фамильяров нужен полноценный призыв.

Эрике об этом знать незачем.

По дороге мы преодолели ещё несколько препятствий и продолжили разговор.

К финишу я уже знал достаточно.

Дифелия открыла шкатулку.

Она проверяет, было ли видение правдой.

Скоро, вероятно, попробует поговорить со мной напрямую.

И вдобавок придётся учитывать, что Эрика слишком заинтересовалась моими делами со Святой.

Неприятно, но терпимо.

* * *

В лаборатории Арбол Фрутал сегодня не было общего собрания.

Тем не менее за столом сидели шестнадцать участников ранга Ветвь, а во главе группы — Алисия и Серена.

Совещание под руководством Алисии шло отвратительно.

— С какой стати мы должны слушаться такой, как ты?

Рабан дель Тигрес развалился в кресле, закинув ногу на стол. Молодой аристократ смотрел на Алисию так, словно раздевал её глазами.

Она подавила отвращение.

— Я отвечаю за Ветвь. Перед вступлением каждому сообщили правило: если распоряжение руководителя не нарушает установленных условий, участники обязаны ему подчиниться...

Бах!

Тигрес ударил каблуком по столешнице.

Чашки подпрыгнули. Одна опрокинулась, чай растёкся по дереву; другая упала на пол и разбилась.

— Я и говорю, что твоё распоряжение необоснованно, тупая шавка!

До этого ещё сохранялась видимость разговора. После удара по столу исчезла и она.

Тигрес лениво указал на неё носком сапога.

— Алисия, кажется? Мечом машешь неплохо, спору нет. Но фамилии у тебя нет. Ты обычная жалкая простолюдинка. Я ошибаюсь?

Ответ ему не требовался. Он уже наслаждался собственной речью.

— Хотя нет. Теперь ты лижешь сапоги великому Шугенхарцу и крутишься у него между ног. Простолюдинкой тебя называть даже слишком почётно. Скорее уж личная секс-рабыня.

Серена резко изменилась в лице.

Именно она, а не оскорблённая Алисия, первой показала настоящую ярость.

— Серена, пожалуйста, — тихо остановила её Алисия.

Тигрес усмехнулся.

— Что? Разве я соврал? С такой мордашкой ты наверняка каждую ночь ублажаешь Варгана. Вся Академия знает, как ты таскаешься к нему в комнату.

Он заявил, что подчиняться безродной распущенной девке для дворянина унизительно и потому заведомо несправедливо.

— Но вступил сюда я сам, — продолжил Тигрес. — И правила действительно были объявлены заранее. Так что могу предложить компромисс.

Его глаза снова прошлись по телу Алисии.

Она без труда поняла, какой именно «компромисс» он сейчас предложит.

Тигрес ухмыльнулся.

— Покажешь и мне, как ублажаешь Варгана по ночам, — и буду слушаться без вопросов.

Это уже было прямое и намеренное унижение.

Большинство людей на месте Алисии либо вспылили бы, либо расплакались.

Но в её памяти всплыл вчерашний разговор.

«Сегодня уже двадцать седьмое. Может, мне провести рейтинговый бой и заработать каттии?»

«Нет. До тридцатого жди. Скоро подвернётся подходящий случай».

Алисия вдруг успокоилась.

«Вот почему господин велел ждать».

Она медленно поднялась.

Теперь на мерзкий взгляд Тигреса она смотрела прямо, без попытки отвернуться.

— Хорошо. Я покажу вам, что именно делаю для господина Варгана по ночам.

Тигрес даже рассмеялся от неожиданности.

— Ты не поняла. Я говорю о сексе...

— Нет. Я прекрасно вас поняла. Вы ведь хотите на себе испытать то, чем мы с господином занимаемся каждую ночь?

Улыбка исчезла с его лица.

Он посмотрел на клинок, направленный ему в грудь.

— Тогда какого хрена ты направила на меня меч?

Даже тупой учебный клинок в её руке выглядел опасно.

Её глаза оставались спокойными.

И совершенно твёрдыми.

— Рабан дель Тигрес. Я вызываю вас на рейтинговый бой.

Теперь Алисия поняла замысел Варгана.

Что он называл «подходящим случаем».

Почему запрещал ей выбирать соперника раньше.

Почему намеренно пропустил такого человека через собеседование в исследовательский клуб.

И что именно она должна сделать дальше.