Глава 65. Дифелия (1).

— Всё... Наконец-то. Теперь можно домой...

— Вы столько сил потратили, госпожа Эмили. Задания совсем вас измучили?

— Да не в заданиях дело...

— Что?

— Нет. Ничего.

Эмили покосилась сначала на меня, потом на Эрику и тут же натянуто улыбнулась Алисии. Плечи у неё обвисли так выразительно, будто она решила без слов сообщить всему коридору, насколько заебалась.

И что с ней опять?

— Шугенхарц.

Проверка закончилась, и я был уверен, что Эрика молча уйдёт в студсовет. Вместо этого она остановила меня. Обычно при одном моём виде у неё взгляд становится острым, а сейчас в нём чувствовалась усталость.

— Дом Портретт хочет официально принести тебе извинения за случившееся.

Речь, разумеется, шла о дне, когда мы взяли Каликулеа.

Компенсацию от её семьи я уже получил — и немалую. Если Эрика заговорила об этом сама, значит, в её семье решили, что одних денег недостаточно. Или хотят как следует поблагодарить за спасение дочери.

Я покачал головой.

— Мне заплатили более чем достаточно. Разорять дом Портретт я не собираюсь.

— Неожиданно.

Эрика скрестила руки и прищурилась.

Понятно. Она всерьёз ожидала, что я вцеплюсь в удобный повод и вытрясу из её семьи всё до последней монеты.

— Ты что, поверила моей болтовне на дирижабле?

Той самой — про то, как я буду шантажировать твою семью и требовать деньги? Причём теперь, когда ты жива и здорова?

— Не буквально. Но чего-нибудь в таком духе я от тебя ждала.

— Какая трогательная вера в собственного жениха.

Разумеется, смысл был прямо противоположный.

Эрика тихо кашлянула.

— Летом тебе всё-таки придётся приехать к нам. Родители хотят извиниться лично. Мать каждый день заваливает меня письмами по этому поводу. Я уже устала их читать.

— А выбраться к ним ты всё равно не можешь.

За пределами фестивального сезона Академия полностью закрыта для посторонних. Формально это сделано ради безопасности преподавателей и студентов.

Поэтому родственники Эрики могли сколько угодно рваться сюда с извинениями: пока нам обоим запрещено покидать Академию до конца семестра, встретиться не получится. Сама Эрика после того случая тоже никого из дома не видела.

— Значит, летом... Ладно. Давно у вас не был. Дату назначите после менторской практики, полагаю?

— Церковь под нас расписание менять не станет.

Логично. Сначала мы с группой Хейлиона закончим порученное дело, потом можно будет заехать в поместье Портретт. Каникулы к тому времени почти кончатся, но после такого приглашения отказ выглядел бы уже как оскорбление дома.

— Тогда договорились.

Эрика развернулась и пошла по коридору. Ни «до свидания», ни другой любезности — всё как обычно.

Цокот каблуков постепенно стих вдали. На каждом шаге длинные волосы чуть покачивались за спиной.

«Вот, значит, как».

В родовое поместье Портретт.

После поступления в Академию Варган ни разу не переступал порог дома Эрики.

События и вправду идут уже совсем не по прежним рельсам.

Я ещё смотрел ей вслед, а Эмили рядом подозрительно долго молчала.

— Ты чего уставилась, Эмили?

— Да так... Не думала, что ты у нас такой влюблённый жених.

Я посмотрел на неё сверху вниз, пытаясь понять, с какого хрена она это взяла.

Эмили всплеснула руками.

— Ой, да ну тебя! Мог бы хоть иногда и с другими быть таким же добрым.

— Зачем?

— В смысле... остальные, по-твоему, того не стоят?

— Наконец-то ты поняла.

— Ах ты ж!... Сволочь!

Эмили, как всегда, вспыхнула мгновенно.

* * *

Ночь была тёмной и безлунной.

Где-то далеко тоскливо перекликались совы. Холодный ветер шевелил ветви.

Женщина в глубоком капюшоне быстро шла по тёмной дорожке, тщательно спрятав приметные светлые волосы.

Оссель Виктория Франческа.

Студентка второго курса. Бывший член студсовета. Неизменный второй номер своего курса.

Между вторым и третьим местом в рейтинге второкурсников лежала пропасть. По существу, лишь Франческа могла считаться настоящей соперницей нынешнего лидера.

Шорох.

Она двигалась в темноте уверенно. Этим путём Франческа пользовалась ещё с первого курса и за месяцы изучила его до мелочей. Отсутствие света ничем ей не мешало.

Вокруг — ни огонька, ни движения.

Щёлк.

У тяжёлой железной двери Франческа вставила ключ в замок. Магические формулы ключа и замка распознали друг друга, и запор открылся.

Обычным студентам вход сюда был запрещён. Нужен был как минимум статус сотрудника или преподавателя. Франческа получила ключ через своего «помощника» и потому могла проникать сюда незаметно.

Скри-и-ип.

Ржавое железо неприятно резануло по слуху.

Закрыв за собой дверь, Франческа откинула капюшон. По плечам рассыпались длинные золотистые волосы.

Её светлые глаза больше ни на что не отвлекались. Перед ней возвышались останки, ради которых она приходила сюда снова и снова. Огромный скелет древнего существа и теперь заставлял невольно замереть.

Кость древнего дракона.

Несколько тысяч лет назад это существо жило на земле, дышало одним воздухом с людьми и стояло на вершине мира.

Теперь от него остался скелет — но и спустя тысячелетия в огромных костях чувствовалась такая мощь, что одного взгляда хватало для невольного благоговения.

Франческа видела их десятки раз. И каждый раз по спине пробегал холодок, а уверенность становилась только сильнее.

«Вот оно. Если получится использовать это... тогда всё возможно».

Ей хотелось ещё долго рассматривать находку, однако времени на восторг не было.

Она достала несколько флаконов с магическим раствором, книги и листы пергамента. Основу расчётов Франческа подготовила за предыдущие месяцы. Смоченное раствором перо быстро заскользило по листу.

Через некоторое время рука всё же остановилась.

— Вот здесь я и упираюсь в стену...

Франческа переводила взгляд с незавершённой формулы на драконий скелет.

Она встала и подошла к скелету, который был во много раз выше её. Чтобы не повредить кости кожным жиром или грязью, Франческа заранее надела тонкие перчатки и только потом коснулась поверхности.

Внутрь потекла мана.

Сохранившаяся структура оказалась сложной: бесчисленные геометрические контуры накладывались друг на друга, местами обрывались, местами были искажены. Иначе и быть не могло. От тела дракона не осталось ничего, кроме костей. Лишь заключённый в них огромный запас маны позволил части прежних формул сохраниться после разрушения тела.

Однако нынешняя задача Франчески выходила далеко за пределы обычного анализа костной структуры.

«Без него, похоже, не обойтись».

Перед мысленным взором возник Варган.

Несколько недель назад она, как и многие старшекурсники, наблюдала за Турниром классов. Особого интереса к первогодкам у Франчески не было; она пришла скорее из любопытства — посмотреть, чего стоит новый набор.

И тогда увидела его.

Одного человека, фактически подавившего целый класс.

Больше полусотни магических зверей он разом связал проклятиями и управлял ими так свободно, будто каждый из них был его собственным фамильяром. А запас маны и вовсе выглядел неправдоподобным.

Франческа поняла сразу: такой человек может оказаться именно тем, кто нужен для её работы.

Проблема заключалась в другом. Если кто-нибудь узнает, чего она добивается, последствия будут неприятными. Варган производил впечатление человека, способного ради выгоды переступить через приличия и мораль, — но впечатление ещё не доказательство.

Поэтому Франческа не стала предлагать сделку сразу.

Узнав, что он возглавляет исследовательский клуб Арбол Фрутал, она вступила туда. Сначала — понаблюдать. Понять его характер, оценить возможности, дождаться удобного момента.

«Обычная печать проклятия здесь не годится. Нужна другая конструкция... принципиально другая».

Она снова вспомнила его чёрную магию. Особенно — проклятия и работу с фамильярами. В обеих областях Варган был силён именно там, где её собственная формула сейчас разваливалась.

Пока Франческа только собирала сведения и держала дистанцию. Он казался подходящим кандидатом, но окончательного решения она ещё не приняла. Ещё немного наблюдений. Если вывод окажется неверным — выйти из клуба и забыть об этом.

Шелест.

Она снова склонилась над пергаментом.

Рядом лежала книга, исписанная чьей-то аккуратной рукой. Сверяясь с ней, Франческа стала заново перестраивать свою формулу.

* * *

— Положение, признаться, щекотливое. Святая, которой положено быть образцом непорочности, раз за разом зовёт к себе мужчину глубокой ночью... Узнают люди — пойдут разговоры.

— Вы всё-таки пришли.

Закрытые веки Дифелии дрогнули. На звук шагов она повернула кресло.

— Как видишь. Ты ведь сама меня позвала. Значит, от Эрики уже вытянула всё, что хотела узнать?

Дифелия промолчала.

Луна скрылась за облаками. В оранжерее царил мягкий ночной сумрак; растения вокруг будто спали. Именно здесь, вдали от чужих ушей, встретились Варган и Дифелия.

— В прошлый раз сюда пришёл другой человек, — сказала она.

— Меня не было в Академии.

Варган усмехнулся.

— Посылку он передал в целости?

Причина нынешней встречи была очевидна.

— Да. Музыкальная шкатулка прекрасна. И мелодия приятная. Ещё немного — и можно было бы поддаться её очарованию.

— Рад, что подарок пришёлся по вкусу.

Чем беззаботнее звучал Варган, тем жёстче становилось выражение лица Дифелии.

— Хватит намёков.

Она заговорила жёстче. С её мягкими чертами лица такой тон плохо вязался.

— Зачем вы показали мне эту ложь?

Она просмотрела иллюзию целиком и не сомневалась: Варган пытался втянуть её в какую-то тёмную игру. Оставалось понять зачем.

Он тихо фыркнул.

— Там не было лжи. Если ты принимаешь одно за другое, твоя ошибка от этого не становится истиной. Я вижу разницу и не собираюсь соглашаться с твоим заблуждением.

— Вы называете заблуждением божественное откровение Иггдрасиля?

— Именно.

Дифелия заметно вскинулась.

— Вы хотите стать героем, обязаны защищать Церковь и людей — и при этом позволяете себе такое?! У вас вообще есть вера? Или вы поступили в Академию лишь ради собственных желаний?

— Не говори глупостей, Святая.

Варган медленно обошёл её кресло. Под подошвами едва слышно хрустела земля, шуршали листья.

— Материнская любовь. Любовь к семье. К родине. К человечеству. Все эти возвышенные слова выросли из вполне личных чувств. Из привязанности, страха, желания защищать своё.

Он не дал ей вставить ни слова.

— Ты спрашиваешь, пришёл ли я сюда ради себя? Разумеется. Какой бы чистой ни казалась тебе собственная вера, в её основе тоже лежат личные чувства. Называть это «всего лишь эгоизмом» — дешёвое лицемерие.

Тук.

Варган остановился и положил ладонь ей на плечо.

В ту же секунду маленькая птица, через которую Дифелия видела мир, исчезла в его тени.

Перед ней сомкнулась абсолютная чернота.

— Впрочем, спорить бессмысленно. Мы смотрим на одно и то же и видим разное. Пожалуй, до конца жизни друг друга не поймём.

Тишина.

— Ночь не бесконечна. К делу, Святая. Что именно ты хотела услышать?

«Ну же. Дай мне ответ на то, что было в шкатулке».

В непроглядной темноте Дифелия всё равно не отступила. За свою веру она держалась как за последнюю соломинку.

— Я не верю в ту другую возможность, которую вы мне показали.