Глава 66. Дифелия (2).

— Я не верю в ту другую возможность, которую вы мне показали.

Ответ прозвучал твёрдо. Дифелия безоговорочно отвергла будущее, которое Варган показал ей в иллюзии.

Но его интересовали не только слова.

Сколько времени ей понадобилось, чтобы решиться? Где дрогнул голос? Как изменилось дыхание? Что успело проступить на лице до того, как она взяла себя в руки?

Однако абсолютной уверенности в ней всё-таки не было. Варган уловил едва заметное колебание.

Значит, шкатулка сработала.

Дифелия заговорила снова:

— Я верую в Иггдрасиля. И звание Святой получила не просто потому, что обладаю подходящими способностями. Я приняла крещение, потому что искренне служу ему и почитаю его как бога.

— Мне это известно.

— А вы показали будущее, которое противоречит божественному откровению. Значит, смысл моего письма вы поняли правильно.

В первом варианте оригинальной истории Дифелия увидела в божественном откровении, как погибает Варган. Напрямую говорить об этом она не стала: описала увиденное иносказательно и отправила письмо, чтобы проверить его реакцию.

Для Варгана загадка оказалась несложной. Он помнил и исходный сюжет, и роман, который читал до переселения в этот мир. Поэтому сразу понял, к чему она ведёт.

— Я отправила письмо прежде всего как предупреждение, — продолжила Дифелия. — Если вы замышляете что-то дурное, то должны знать: мне дано откровение и я наблюдаю за вами. Не делайте необдуманных шагов. Именно это я хотела сказать. Но ваш ответ... Он совершенно не укладывался в мои ожидания.

В её голосе слышалось неподдельное недоумение. С её точки зрения, произошедшего просто не могло быть.

— Я несколько раз перечитала ваше письмо и всё равно не могла поверить. В наше время из святых осталась только я. Тогда откуда вы... откуда вам было знать то, что показал мне Иггдрасиль?

И ещё важнее: если знал, зачем так открыто это продемонстрировал?

— Способности святого не пробуждаются сами собой. Для этого нужно пройти установленный Церковью обряд крещения, а имя каждого прошедшего обряд остаётся в церковных записях. Если бы существовал кто-то ещё, я бы знала.

И всё же Варган понял её письмо целиком, вплоть до скрытого смысла.

А затем не просто ответил, но предложил собственный вариант будущего — слишком удобный, слишком соблазнительный.

— Я до сих пор не понимаю, как вам удалось прочесть всё, что было скрыто в моих словах. Вы тоже видите будущее? Обладаете неизвестным мне даром? И если да, почему решили рассказать об этом именно мне? Какой у вас расчёт?.. У меня нет ни одного убедительного ответа.

Дифелия покачала головой.

Она ничего не видела. Варган спрятал птицу, через которую Дифелия смотрела на мир, и теперь вокруг была сплошная темнота. Тем крепче она держалась за единственное, в чём не позволяла себе сомневаться.

— Но даже если я не понимаю ничего другого, я знаю, кто я. Я Святая и служу Иггдрасилю. Ваше будущее противоречит его откровению. Для меня оно звучит как искушение, которым дьявол пытается сбить человека с пути.

Свою позицию она высказала предельно ясно.

Варган внимательно следил за каждым едва заметным движением и, похоже, получал от этого удовольствие.

Он улыбнулся.

— Совершенное существо.

Плечо Дифелии дрогнуло.

Она тут же замерла, но без специальной подготовки невозможно скрыть каждую непроизвольную реакцию.

— То самое неизвестное создание, которое явилось после моей смерти, — уточнил Варган.

«Значит, о нём ты решила промолчать».

Избирательная забывчивость. Любопытно.

— Ты ведь разглядела его достаточно хорошо. Поняла, что это было.

— Я...

Варган наклонился ближе и провёл ладонью по её щеке. Под пальцами чувствовалась мелкая дрожь.

— У тебя веки дрожат, Святая. Ты боишься так сильно, что тело выдаёт тебя само. И всё равно готова идти в будущее, которое тебя пугает, лишь бы не отступить от веры?

«Даже если в конце этого пути — настоящий ад? Всё равно сделаешь следующий шаг?»

Говорил Варган почти ласково, вполголоса. Но на Дифелию давило каждое его слово.

— Ты только что нарочно не сказала о нём ни слова. Забавно. Откровение ты ценишь превыше всего — но только пока оно показывает тебе то, на что удобно смотреть? Или твоя вера устроена так: это принимаю, это вычёркиваю, здесь бог прав, а здесь я предпочту не замечать?

— Нет... Это не так.

До сих пор голос Дифелии держался ровно. Теперь в нём появилась первая явная трещина.

— Ты примерно понимаешь, кто он. Потому и страшно.

Естественный враг героев.

Абсолютное зло, для которого человечество — лишь помеха.

— Зачем, по-твоему, Иггдрасиль показал его? Что именно хотел сообщить? Хорошо. Допустим, ты права: откровение безошибочно и этот путь верен. Тогда ответь — что случится после того эпизода, который ты увидела?

Дифелия молчала.

— Ты способна остановить это совершенное существо — понтифика Церкви Богини?

Понтифик. Нулевой класс угрозы.

Высшая точка известной шкалы опасности. По преданиям, в мире было всего четыре таких бедствия; понтифика причисляли к их числу. Перед существами такого уровня склоняли головы даже кардиналы.

О нём рассказывали почти как о природной катастрофе: взмах руки стирает гору, удар ноги раскалывает землю.

Считалось, что это существо существовало в глубокой древности и затем исчезло. Никто не мог доказать, что оно погибло. Поэтому ему отвели вершину всей шкалы угроз — отдельный нулевой класс.

Именно оно возникло после смерти Варгана в видении Дифелии.

Тогда началась бойня. Люди метались и бежали, не понимая, куда спасаться. Студенты и герои гибли один за другим, словно насекомые под сапогом. Из знакомых лиц чудом выжили лишь Алисия, Артелион и ещё несколько человек.

Именно чудом.

— Отвечай, Святая.

Дифелия долго не произносила ни звука. Потом прикусила губу.

— Смогу... Должна буду.

Сначала голос был почти неслышным. Но, проговаривая слова, она будто сама укрепляла ими решимость.

— Мы герои. Мы защищаем этот мир. Если кроме нас его никто не остановит, значит, нам придётся сражаться. И победить.

— Даже ценой сотен жизней? Даже если на твоих глазах растопчут друзей и тех, кого ты любишь?

— Если благодаря этому будут спасены другие — да. Иначе зачем я стала Святой? Зачем собираюсь стать героиней?!

Страх никуда не исчез, но Дифелия всё равно заставила себя ответить.

Варган выслушал и кивнул, словно получил нужный результат проверки.

Хлоп.

Он хлопнул в ладоши, резко меняя тон разговора.

— Отлично. Тогда разберём одну занятную деталь.

Дифелия явно не понимала, чему он так доволен.

— Что именно ты увидела в моей шкатулке?

— Ложное будущее, придуманное вами.

— Нет. Не прячься за общей формулировкой. Опиши сцену.

Дифелия помедлила.

— Там... вы не следуете откровению и убиваете то существо.

Улыбка Варгана стала шире.

— Вот именно. Ты видела, как я отрубаю голову твари, от одного появления которой тебя до сих пор трясёт, и бросаю эту голову на корм магическим зверям.

В шкатулке не было ни исходной версии истории, ни того варианта романа, который когда-то прочитал Варган.

Он показал Дифелии третий вариант.

Тот, который намеревался создать сам.

— Ты веришь откровению и заранее принимаешь показанное в нём будущее за лучший из возможных исходов. Поэтому от моего варианта отворачиваешься, каким бы благополучным он ни был, а меня объявляешь злодеем и искусителем.

Для Дифелии всё, что предложил Варган, оставалось лишь его фантазией.

И в этом он видел главное противоречие.

Она хотела спасать людей. Готова была платить собой ради чужих жизней. Но при этом отвергала путь, на котором выживало больше людей, только потому, что он не совпадал с откровением.

Вера в «единственно правильный» исход уже превратилась в шоры.

— Подумай, насколько это нелепо. Святая, посвятившая себя спасению людей, отказывается даже рассматривать возможность, при которой погибнет меньше народу.

Дифелия нахмурилась.

— Потому что это не возможность. Это ваша мечта. Может быть, уловка. Сейчас вы просто пытаетесь заболтать меня, чтобы не отвечать на вопрос о своих намерениях.

— Тогда поставим вопрос иначе.

Варган вернул ей птицу из собственной тени.

Птица вернулась, но передаваемая ею картинка прояснялась не сразу. Варган продолжил:

— Допустим, я уже спас больше людей, чем выжило бы, если бы события пошли по твоему откровению. Или со временем докажу, что именно к этому всё и идёт. Тогда ты признаешь мой путь?

— Этого не случится... Но если действительно случится, я буду обязана принять ваш вариант.

Варган вложил ей в руку маленький флакон.

Флакон целиком помещался в ладони. Дифелия сначала ощупала стекло, а потом, когда зрение птицы стало достаточно ясным, рассмотрела содержимое.

— Это Божественный паразит, — сказал Варган.

— Что?.. Почему он у вас? Нет, подождите — откуда вы вообще его взяли?

— Вспомни конец откровения. Что я произнёс перед смертью?

— Поминальные слова. Вы прощались с кем-то погибшим.

— Да.

На мгновение взгляд Варгана дрогнул.

Дифелия успела заметить в нём странную, непривычную печаль.

— Они были посвящены моей невесте. Эрике.

Дифелия всё равно не могла видеть собственными глазами, но от потрясения веки рефлекторно распахнулись.

По коже прошёл озноб.

— Нет... Этого не может быть.

Прежде чем Дифелия успела проверить слова Варгана, в памяти сама собой всплыла недавняя история в театре.

— Неужели... Каликулеа?.. Когда вы с Эрикой были в театре...

— Именно.

И Варган без смягчений рассказал, что произошло бы в будущем, показанном откровением.

— Там Эрика идёт в театр одна. Каликулеа, альтиф уровня епископа, заражает её Божественным паразитом.

Дифелия обеими ладонями закрыла рот.

Она прекрасно знала, что означает такое заражение. К горлу подступила тошнота.

— Паразит вынуждает Эрику подчиняться Каликулеа. Ей насильно навязывают веру Церкви Богини. Она борется до конца. Даже если превращение в альтифа уже неизбежно, Эрика отказывается поклоняться Богине.

Всех деталей Варган не знал. Но после полученных сведений оставшееся легко складывалось в единую картину.

— Каликулеа получает сведения от другого человека, давно следившего за Эрикой, находит уязвимое место и шаг за шагом подчиняет её тело. Не спеша. Так, чтобы каждый следующий шаг был уже необратим.

О том, что эта уязвимость была связана с самим Варганом, он умолчал.

— В конце концов от прежней Эрики почти ничего не остаётся.

В исходном сюжете искренняя последовательница Иггдрасиля превращалась одновременно в «злодейку-аристократку» и епископа Церкви Богини. Она мешала главным героям и становилась одной из причин трагедии в Академии.

— А потом её ловят. В тюрьме она до последнего славит Богиню. На следующий день Эрику казнят.

Варган помнил ту сцену. Он приходил к ней в камеру перед казнью. Помнил истощённое лицо и ненависть в её глазах.

Если это не трагедия, то что вообще можно назвать трагедией?

— Ик!... Нет... Нет, этого не было бы...

Икота сбивала Дифелии речь, но она продолжала мотать головой.

У неё оставались вопросы, за которые можно было цепляться. Где доказательство, что поминальные слова посвящались Эрике? На чём основано утверждение о Каликулеа? Почему она должна принять слова Варгана за истину?

Она лихорадочно перебирала одно возражение за другим.

Иначе пришлось бы признать куда более страшную вещь: под вопросом оказалась уже не версия Варгана, а сама основа её веры.

— Если хочешь, я могу дать тебе дополнительные сведения. Например, назвать второго человека, который следил за Эрикой. Или объяснить, каким образом Каликулеа...

— Подождите! Пожалуйста, хватит. Дайте мне хотя бы всё это уложить в голове...

Варган не собирался ждать, пока её мысли снова вернутся на привычную колею.

— Дифелия, одну жизнь я уже спас.

История Эрики ещё не закончена, и дальнейшие решения Варгана в отношении неё могли измениться. Но один факт уже не зависел ни от чего: смерть, которую видела Дифелия, не состоялась.

— И это только начало.

Ирония заключалась в том, что ради собственного благополучия Варгану всё равно требовалось уничтожить альтифов — врагов человечества. Как ни крути, на его пути должно было выжить больше людей, чем на линии откровения.

— А что делаешь ты?

Следовать откровению — её сознательный выбор. Дифелия считала этот путь лучшим и потому даже не пыталась искать альтернативу.

Но с другой стороны...

— Не сводишь ли ты безграничное будущее к одному заранее заданному исходу? Ты отказываешься от всех остальных надежд только потому, что тебе однажды показали один вариант.

— Я... это...

Дифелия дышала часто и тяжело.

Привычная система убеждений рушилась прямо на глазах. Варган одну за другой выбивал опоры, на которых она держалась.

Он оценил её состояние и решил остановиться.

Переманить Дифелию за один разговор он и не рассчитывал. Она всю жизнь поклонялась Иггдрасилю. Чтобы разрушить такую веру, недостаточно пары ловких доводов — требуется время и удары куда серьёзнее.

С Эрикой было то же самое.

Варган ушёл первым.

Дифелия не остановила его. Она пыталась выровнять дыхание и хотя бы понять, что теперь делать со всем услышанным. В руке по-прежнему был зажат флакон с Божественным паразитом.

У самой двери Варган всё-таки обернулся и бросил напоследок:

— Не верь Церкви безоговорочно, Святая.