Глава 65
Госпожа Рустичель с самого начала не собиралась принимать извинения сразу — это было очевидно.
Поэтому он решил добиваться прощения, опираясь на сухой итог произошедшего.
Попытка ударить — безусловно, ошибка.
Но удара ведь так и не последовало, а Каллиопа не понесла ни малейшего вреда. Ни царапины, ни синяка — разве не так?
К тому же он был уверен: перед ним тихая, мягкая по характеру благородная дама. Если подобрать правильные слова, она непременно пойдёт навстречу.
«Хотя, столкнувшись с ней лицом к лицу, я понял, что она вовсе не так тиха и не так мягка…»
После того как Каллиопа открыто заговорила о травме, больше нельзя было настаивать на позиции: «фактически никакого вреда не было».
«И всё-таки… неудачно выбранная жена — и расхлёбывать приходится мне».
Честно говоря, его раздражало, что последствия поступков супруги приходится улаживать именно ему. Но ради деловых интересов выбора не оставалось.
— Я слышал, что моя жена совершила серьёзную ошибку по отношению к тебе, Каллиопа.
Виконт Брижель опустил брови и встретился с ней взглядом.
— Мы прожили вместе столько лет… и я даже не подозревал, что она такая женщина.
При виде дрожащего от негодования виконта выражение лица Каллиопы стало трудноуловимо сложным.
«Вот, значит, как ты решил это разыграть».
Уткнувшись лицом в материнские объятия, Каллиопа едва заметно скривила губы.
— Самым глупым здесь оказался я… — продолжил виконт с надломом в голосе. — До сих пор не могу понять, как она столько лет обманывала меня так безупречно. Страшная, жестокая женщина.
Он говорил с видом человека, искренне корящего себя, но при этом без колебаний перекладывал всю вину на виконтессу Брижель.
«Ладно, возможно, тебе и обидно», — признала Каллиопа про себя.
«Это случилось, когда тебя не было рядом. Ты действительно не мог её остановить».
Но следом мысль стала холоднее и жёстче:
«Только вот считать себя жертвой ты не имеешь права. Совершенно никакого».
По мнению Каллиопы, виконт Брижель никак не мог быть пострадавшей стороной.
Не просто так ведь говорят, что супруги — это судьбоносное единство.
— Я слышала, что виконтесса Брижель подняла руку на юного господина и юную госпожу Брижель.
— Да! Именно так! Эта женщина—
— Ужасно… — тихо произнесла Каллиопа. — По-настоящему ужасно.
Услышав её слова, виконт Брижель оживлённо закивал.
Он нахмурился, сдавленно вздохнул и покачал головой — образцовая поза страдальца, идеальный портрет жертвы.
— Как странно… — вдруг сказала Каллиопа.
Она осторожно высвободилась из материнских объятий и посмотрела прямо перед собой.
Виконт Брижель ощутил необъяснимое беспокойство и перевёл взгляд на девочку.
— Разве вы с виконтессой Брижель не супруги?
Вопрос прозвучал невинно, почти по-детски, но смысл его ускользал. Виконт, чувствуя смутную тревогу, всё же кивнул.
— Д-да… Именно так. С такой ужасной женщиной я вскоре развед—
— Значит, юный господин и юная госпожа Брижель — дети, рождённые вами обоими.
Чистые, прозрачные глаза Каллиопы смотрели на него с искренним недоумением.
— Тогда почему вы вините только виконтессу Брижель?
Виконт Брижель тяжело сглотнул.
Он растерялся и поспешно принялся оправдываться.
— Я… я был обманут. Я и представить себе не мог, что она такая женщина.
— Разве вы не отец этих детей, господин виконт? — сказала она. — То, что вы не заметили, как ребёнка довели до такого состояния, — это ваша ошибка. И ведь это было не раз и не два, а постоянное насилие.
У него перехватило дыхание, слова застряли в горле.
«Это я виноват? Но ведь детей била жена. Я всегда был для них хорошим отцом».
Он обеспечивал им безбедную жизнь, покупал игрушки, сладости — всё без колебаний.
Дети были замкнутыми и никогда ничего не просили, но если бы попросили — он купил бы всё, что угодно.
И дети, и он сам — жертвы.
— Вам сейчас должно быть стыдно, господин виконт.
В глазах Каллиопы ясно читалось осуждение. Даже не слова, а сам её взгляд вызывал в нём яростное сопротивление.
«Что… что это ещё такое. Мелкая девчонка…
С какой стати мне должно быть стыдно?
В чём вообще моя вина?
Это ведь жена била детей, и она же опозорила наш род в высшем свете.
А я, не будучи ни в чём виноватым, ещё и расхлёбываю всё это».
Мысли виконта Брижеля слишком явно отражались на его лице.
Если бы он был способен осознать это после слов Каллиопы, он бы вообще сюда не пришёл.
Госпожа Рустичель мягко вздохнула и обратилась к виконту Брижелю:
— Господин виконт, вы хоть раз играли со своими детьми?
Рот виконта приоткрылся — и тут же закрылся. Он несколько раз дёрнул губами и, защищаясь, повысил голос:
— Н-ну, это… У них есть мать, есть нанятые слуги, которые за ними присматривают…
— Если бы вы хотя бы раз обняли их, вы бы поняли, больно им или нет.
Даже если ребёнок пытается скрыть, когда всё тело в синяках, невозможно не заметить — если смотреть по-настоящему.
— Если бы вы были таким отцом, дети сами пришли бы к вам и рассказали, — тихо добавила Каллиопа вслед за словами госпожи Рустичель.
Виконт Брижель попытался что-то сказать, но так и не нашёл слов.
Его переполняла обида.
Он ведь действительно был хорошим отцом.
Хорошим отцом — но всё это из-за жены с её неподобающим поведением…
— Разве не ошибочно винить во всём только виконтессу Брижель? — сказала госпожа Рустичель.
Её слова оборвали поток его мыслей.
— Безразличие виконта — это тоже форма насилия над детьми.
— И именно потому, что виконт был безразличен, виконтесса Брижель смогла дойти до столь жестоких избиений.
— Она была уверена, что вы никогда об этом не узнаете.
И это было правдой.
Эта история никогда бы не всплыла наружу…
Если бы не кое-кто.
Так.
Слова, которыми мать и дочь перебрасывались друг с другом, давили на виконта Брижеля. У него сам собой вырвался тяжёлый, прерывистый вздох.
— Значит, выходит, всё — моя вина?!
— По крайней мере, сейчас точно не та ситуация, в которой можно вести себя так, будто вы ни в чём не виноваты, будто вы правы и несправедливо обижены и вам должны немедленно принести извинения, — спокойно ответила госпожа Рустичель.
Каллиопа, глядя на загнанного в угол и ощетинившегося виконта Брижеля, опустила глаза.
Глубокая жалость и печаль окрасили её сердце в тёмно-синий цвет.
Как сейчас дети виконта Брижеля — от одной этой мысли у неё разрывалось сердце.
Как может их отец, виконт Брижель, быть таким спокойным и невредимым?
— Разве сейчас время приходить сюда? — сказала она.
Говорили, что виконт Брижель узнал о том, что детей избивали, всего два дня назад — на вечернем приёме.
— Есть ведь дела важнее, чем извиняться передо мной. Разве вам не следует прямо сейчас быть рядом с детьми?
Если бы он действительно любил и заботился о детях, он должен был бы быть с ними дома. Он должен был дать им то внимание, которого не давал до сих пор.
С самого начала в извинениях виконта Брижеля не было искренности.
Сначала он пытался настаивать на том, что никакого реального вреда не было, а затем попытался переложить всю вину на других.
«Как бы его ни вытолкнули сюда, это всё равно слишком».
Нетрудно было догадаться, какова ситуация на самом деле.
— Я и сам не хотел сюда приходить! Если бы не деловые партнёры…!
Загнанный всё дальше в угол, виконт Брижель в конце концов взорвался и резко вскочил.
— Почему вы всё время вините только меня?! Я день и ночь зарабатывал деньги ради детей!
— Что, я должен был вообще никуда не выходить и только следить за их матерью?!
— Она с самого начала умела только на приёмы ходить! Чего вы от меня ещё хотите?!
Светская деятельность знатной дамы имеет огромное значение во многих смыслах.
Был случай, когда торговый дом зашёл в тупик, не сумев открыть новые деловые связи, и именно благодаря активной светской деятельности госпожи Брижель удалось найти выход.
Виконт переоценивал собственный труд и забывал о заслугах госпожи Брижель.
— Да если уж на то пошло, а?! А вашу дочь вообще никто не бил, и с ней всё в порядке!
Барон Брижель, указывая пальцем на Каллиопу, выкрикнул это.
Ситуация, выходящая из-под контроля, обвиняющие голоса, давление со стороны деловых партнёров — он уже полностью утратил самообладание.
— Я по-доброму пришёл извиниться, а вы тут меня за дурака держите… Я…
— Я же говорю, что не буду!
— Это разве поведение человека, пришедшего извиняться? Не кричите, — холодно произнесла госпожа Рустичель, внимательно наблюдая за состоянием Каллиопы.
Слуги, ожидавшие поодаль, напряглись, готовые в любой момент сорваться с места.
Стоило хозяйке подать знак — и они без колебаний усмирили бы наглеца, посмевшего устроить скандал перед их юной госпожой.
— А-ха! —виконт Брижель кивнул, словно внезапно постиг истину, и его губы растянулись в мерзкой усмешке.
— Судя по рассуждениям о «манере извинений», у вас, должно быть, есть какие-то требования?
— Что…
Госпожа Рустичель нахмурилась, не сразу понимая, к чему он клонит.
— Вы ведь потому и не принимаете извинения, что рассчитываете на компенсацию?
Не нужно ходить вокруг да около — могли бы сразу сказать. Я ещё по дороге сюда был готов к расходам. Ну, так сколько вы хотите?
Эти слова были настолько абсурдны, что на мгновение лишили её дара речи.
«Как вообще можно додуматься до подобного?» — сознание отказывалось принимать происходящее.
— Что, в самую точку? — продолжил он с ехидством. — Значит, всё-таки деньги. Я так и знал.
Госпожа Рустичель вздрогнула, приходя в себя, но вовсе не из-за его насмешек.
Каллиопа дрожала — мелко, неестественно, словно осиновый лист на ветру.
— Липе…?
Её лицо, смертельно бледное, не отреагировало на зов.
«Он сказал… что мы охотимся за компенсацией?..»
Эта мысль вытеснила всё остальное.
Одно-единственное слово виконта Брижеля разорвало старую рану, так и не успевшую зажить, — грубо, беспощадно.
Боль накрыла с головой, будто хлынула кровь.
Каллиопа судорожно вдохнула.
«Семья Рустичель метит на компенсацию и даже инсценировала смерть графа».
«Строили из себя невинных — а истинное лицо всё равно вылезло наружу».
«Не ради ли денег они и подстроили смерть графа? Какая низость».
Эти слова — старые, пропитанные ядом — снова зазвучали в памяти.
После смерти отца она слышала их слишком часто.
Она говорила, что это неправда.
Что им не нужны никакие деньги.
Что им нужна лишь правда.
Что все расходы семья готова взять на себя.
Но ни одно слово не было услышано.
В ответ — лишь усмешки и обвинения:
«Притворяется, потому что её истинные намерения раскрыты».
Каллиопа крепко сжала похолодевшую ладонь.
— …Может быть.
— Что?
Виконт Брижель наклонил голову, вслушиваясь в едва различимый голос.
— Сколько вы можете дать?
Голос был тихим — но в нём не было ни тени сомнения.
Каллиопа подняла голову.
Её лицо оставалось бледным, почти прозрачным, а покрасневшие глаза смотрели прямо, не мигая.
Виконт вздрогнул и машинально отступил. Усмешка исчезла с его лица, словно её стерли.
Прежний свет в коралловых глазах погас.
Они потемнели, осели, стали неподвижными —словно высохший цветок ликориса, пропитанный застывшей кровью.
Огромная благодарность моим вдохновителям!
Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Ксении Балабиной,Вильхе,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко,Маргарите Арутюнян,Татьяне Никоненке,Олесе Дациевой,,Sia.li, Altana Angrikova,Яне Нараяне.Анюте Король Дарье Вишневской,Кристине Костриковой,Екатерине Мухаметшиной,Ксении Захаровой,laravell_ Сарюне Зандановой спасибо за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!
Вы — настоящие вдохновители!