Глава 110. Сиба Юна

Я отпрянул от двери. На пороге стоял Доминик, а рядом с ним — девочка. На нём было длинное чёрное пальто, из-под воротника тёмной рубашки выглядывала белая полоска ткани. Он спокойно улыбался и держал спутницу за плечо. Та не возражала. Она во все глаза смотрела на меня и едва сдерживала восторг.

— ...тик...

Она произнесла это так тихо, что я почти не расслышал.

— Братик!

Девочка выскользнула из-под руки Доминика и бросилась ко мне, раскинув руки. Я невольно отступил, и ей пришлось остановиться. На лице мелькнуло недоумение. Я отвёл взгляд: в эти глаза было невозможно смотреть. Я видел их каждый день в зеркале — точно такие же были у меня.

— Значит, ты Юна? — безучастно спросил я.

— Ага. Я твоя сестра, Сиба Юна, — радостно ответила она.

Я мысленно выругался, тяжело вздохнул и посмотрел на Доминика. Улыбка у него стала ещё шире. Теперь я понял, зачем он привёл её сюда. Никакой выгоды этот ублюдок не искал и хитрого хода не готовил. Ему просто хотелось посмотреть, как я буду корчиться.

— Это всё? — спросил я. — Ты собирался оставить её у меня. Что-нибудь ещё?

Доминик тихо рассмеялся.

— Ну зачем же так холодно, Кадзуки-кун? Ты встретил сестру, которую считал мёртвой. Прошло тринадцать лет. Полагается хотя бы обнять её, прослезиться. Она даже представилась, бедняжка.

Каждое слово только сильнее распаляло меня.

Я повернулся к девочке.

— Сиба Кадзуки. Приятно познакомиться.

Потом снова посмотрел на Доминика.

— Закончил?

Он встретил мой взгляд, и по спине прошёл холодок. Говорят, глаза выдают человека лучше любых слов. Одного взгляда порой хватает, чтобы понять, через что он прошёл и что прячет за спокойным лицом.

С Домиником это не работало.

В его глазах читалась не одна прожитая жизнь, а сотни чужих историй, пережитых им самим. В них чувствовались усталость старика и безмятежность человека, которого уже ничем не удивишь. Оттого они пугали ещё сильнее. Казалось, задержись я в этом взгляде подольше — и он утянет меня в такую тьму, откуда не возвращаются.

С первой нашей встречи мне казалось, что за этими зрачками скрывается настоящий ад.

— На этом моя работа окончена, — сказал Доминик и развернулся. — Забирай Юну. Я больше за ней не отвечаю. Теперь это твоя забота.

— Чего?..

Он уже шёл по коридору.

— Стой!

Доминик даже не обернулся. Я выскочил за дверь, но увидел лишь пустой, холодный коридор.

Тяжело вздохнув, я вернулся. Девочка стояла у входа в гостиную и выглядела такой же ошарашенной, как я. Что творится в голове у Доминика, я, наверное, никогда не пойму.

— Ну... вот и поговорили, — неловко произнёс я.

В квартире повисла тишина. Я не знал, что сказать. Стоило посмотреть на девочку, как взгляд сам уходил в сторону. Слова застревали в горле.

— Кото, похоже, я зря выдернул тебя ночью. Извини.

— Ничего страшного, сэмпай. Я не против к вам заглянуть. Зато теперь знаю, где вы живёте, и смогу приходить когда захочу, — беззаботно ответил Кото, сунув руки в карманы. — Так что будем делать с вашей сестрой?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Я думал, Доминик врёт. Похоже, нет. Но что теперь делать... особенно после его последних слов...

Мы все посмотрели на девочку. Её глаза наполнились слезами. Всё случилось слишком быстро, она ещё толком не поняла, что её просто бросили. По щекам покатились слёзы, и она снова кинулась ко мне. На этот раз я не успел отстраниться.

Девочка, которая якобы приходилась мне сестрой, обняла меня и тихо заплакала. Тело у неё было тёплым, почти человеческим, и я уже успел усомниться, вампир ли она вообще. Но стоило ей прижаться ко мне, как ответ нашёлся сам.

Я услышал её сердце: оно билось слишком быстро для человека.

На душе стало тяжело, однако я не двинулся и позволил ей держаться за меня.

— Братик...

Я опустил взгляд. Девочка смотрела снизу вверх, а я опять отвернулся, но всё равно заметил, как у неё меняется лицо.

— Почему ты на меня не смотришь? Что я сделала? Мне сказали, что нашли тебя всего несколько недель назад. До этого я верила, что вы все погибли. Я так обрадовалась, когда узнала...

— Как? — тихо спросил я.

— Что?

Я оглядел остальных.

— Оставьте нас вдвоём, пожалуйста.

Они увидели моё лицо и вышли без единого вопроса. Я осторожно отстранил девочку и сел на диван.

— Садись.

Она послушалась и устроилась рядом. Я смотрел в чёрный экран телевизора, хотя не видел в нём ничего.

— Почему ты меня избегаешь? — спросила она. — Я ничего не понимаю. Я ужасно по вам скучала. Десять лет назад мне сказали, что мама, папа и ты умерли.

— Кто сказал?

Я наконец повернулся к ней. На миг она будто успокоилась, но тут же снова напряглась.

— Я задал вопрос. Кто тебе это сказал?

Она молчала. Было видно, что хочет ответить, но не может выдавить ни слова.

— Кто тебе это сказал?!

Я сорвался на крик. Девочка испуганно отшатнулась, однако мне уже было плевать. Я должен был услышать имя. И если догадка подтвердится, сдерживаться я не собирался.

— О...

— Говори.

— Отец...

Во рту стало горько, словно я хлебнул яда. Я стиснул зубы. Ярость, которую я подавлял с той минуты, когда увидел Доминика у двери, наконец прорвалась наружу. Я так сильно сжал кулак, что ногти распороли кожу.

Девочка заметила кровь. В её взгляде смешались страх и голод, а радужки медленно налились красным.

— Б-братик... пожалуйста... сделай что-нибудь с рукой...

Ей стоило огромных усилий не впиться в мою руку.

— Сразу расставим всё по местам, — холодно сказал я. — Допустим, ты и правда моя сестра...

— Но я...

— Не перебивай. Раз уж считаешь меня старшим братом, дай договорить.

Она закрыла рот и кивнула.

— Даже если ты действительно Юна, я не могу принять тебя как сестру. Последнее, что я помню, — как тебя, всю в крови, увозят в больницу. Я видел, как мама с папой сломались у меня на глазах. В тот день я плакал вместе с ними, а потом годами ненавидел себя.

Мои слова били больнее пощёчин. Она опустила голову и больше не пыталась поймать мой взгляд.

— Прости... — прошептала она.

— Я не требую извинений. Ты ни в чём не виновата. Можешь считать меня братом, а я найду тебе жильё, раз Доминик тебя бросил.

Мне не нужно было видеть её лицо, чтобы понять, как ей больно. Но именно этого я и добивался. Внутри всё кричало: «Не цепляйся за меня, Юна. Так для тебя будет лучше. Возненавидь меня, сколько сможешь».

— Но младшей сестрой я тебя считать не могу. Повторю, чтобы не осталось недомолвок: для меня ты не та сестра, которую я потерял.

Слова давались с трудом. Перед глазами стояла моя маленькая сестрёнка.

— Для меня она умерла.