Глава 151. Потеря любимого

Я ударилась лицом о пол, вскочила и увидела перед собой виновника всего этого кошмара. Страх сцепился с яростью, и я не понимала, чему позволить взять верх.

Только что этот ублюдок пронзил моего Кадзу-куна у меня на глазах.

*Р-р-р*

Снизу, оттуда, куда он упал, донеслось рычание множества низших вампиров. Я похолодела и, не обращая внимания на дрожь в ногах, бросилась к окну. Доминик тут же преградил дорогу. Я отшатнулась и опустила взгляд, лишь бы не встретиться с ним глазами.

— Надо же, — протянул он.

От одного его голоса меня затошнило.

— И вы даже не пытаетесь спасти возлюбленного? Как скучно.

Я заставила себя поднять голову. Сейчас в нём почти не осталось человеческого: алые глаза, обнажённые клыки, меч, похожий на орудие пытки. Сердце колотилось так быстро, что стало больно. Я прижала ладонь к груди и попыталась выровнять дыхание. «Нельзя паниковать, только не сейчас».

Но тело меня не слушалось. К горлу подступила тошнота, колени подогнулись. Прежде я боялась Доминика, а теперь ужас перед ним лишал меня воли. Я приказывала себе прорваться к окну, но каждая мышца требовала одного — бежать от него как можно дальше.

— Кажется, я придумал кое-что получше.

Доминик схватил меня за горло. Пальцы сдавили шею так, что кости едва не треснули, а воздух перестал поступать в лёгкие. Я била его, пинала, царапала, колола оружием, но он не обращал внимания. Подтащив меня к окну, Доминик заставил посмотреть вниз.

Увиденное оказалось страшнее любой пытки.

Кадзу-куна облепили десятки, если не сотни низших вампиров. Он ещё пытался поднять руку, зацепиться хоть за что-нибудь, но одна из тварей вырвала её из плеча.

«Нет. Прекратите. Не трогайте его. ПРЕКРАТИТЕ!»

— ХВА-А-АТИТ!!!

Я выжала из лёгких остатки воздуха и тут же закашлялась. Доминик отшвырнул меня в комнату. Спина ударилась о стену, боль прошла по позвоночнику.

Я попыталась подняться, но встретилась с его взглядом и снова оцепенела.

— Вам понравилось? — спросил он. — По-моему, зрелище вышло превосходное.

Я хотела закричать, обругать его, разорвать на части, но горло не издало ни звука. Разум отказывался принять смерть Кадзу-куна. Так не могло случиться. Его кровь была особенной. В последнее время он менялся, становился сильнее. Кровь Первого должна была защитить его. Он обязательно выживет. Иначе просто быть не может.

— Сиба Кадзуки мёртв, — отчеканил Доминик.

Слёзы застлали мне глаза.

— Думаете, я не заметил эту жалкую надежду? Мне не нравится видеть её в ваших глазах.

Он погладил меня по волосам. От холодного прикосновения всё тело передёрнуло. Я хотела отпрянуть, но под его взглядом мышцы окаменели. Пришлось зажмуриться, чтобы не видеть садистского удовольствия на его лице.

— Вот так гораздо лучше, — почти ласково произнёс он. — Теперь вы понимаете, к чему приводит неповиновение? Всё было бы намного проще, если бы в тот день, когда я вырезал ваших родителей, вы позволили мне убить и вас.

Его слова вскрыли старую рану. В памяти снова ожил тот день, и слёзы потекли сильнее.

— Так всегда бывает с теми, кто связывается с полукровкой. Вам не досталось ни вампирского бессмертия, ни возможности жить на человеческой пище. Жалкие создания, ошибки природы. Вы приносите несчастье всем, кто оказывается рядом. Сначала родителям, теперь возлюбленному. Похоже, первого урока вам оказалось мало.

— Н-нет...

Больше я выговорить не смогла. Холодная рука исчезла с моего лица, и я впервые смогла вдохнуть свободнее. Открыв глаза, я увидела спину Доминика.

— Кадзу-кун не умер, — едва слышно сказала я.

Он резко обернулся.

— Что вы сказали?

В его голосе смешались гнев и раздражение.

— Видимо, я перестарался с воспитанием. Вы окончательно сбежали от реальности в свои бредни.

Доминик схватил меня за волосы, подтащил к разбитому окну и швырнул наружу. Следом в спину ударила подошва. Я упала на камни и увидела над собой тёмное небо. Луна сияла удивительно ярко и красиво, словно вокруг не происходило ничего страшного.

— Кадзу-кун...

Когда Доминик исчез из виду, на одно короткое мгновение стало легче. Затем я уловила знакомый запах.

— Кровь...

На месте падения Кадзу-куна осталась лишь огромная лужа крови. Я лихорадочно принялась искать другие следы. Запах вёл обратно в церковь, но исходил сразу из нескольких мест, будто его тело разнесли по частям.

— Нет... Этого не может быть!

Силы взялись неизвестно откуда. Я вскочила, перемахнула через разбитое окно в коридор и пошла по едва заметному запаху. Он исходил из комнаты в самом конце.

Я сорвалась с места. В голове не осталось ничего, кроме Кадзу-куна: его голоса, запаха, рук, тепла. Каждый шаг приближал меня к нему, и я повторяла его имя, будто молитву.

«Кадзу-кун. Кадзу-кун. Кадзу-кун. Пожалуйста, будь жив».

— КАДЗУ-КУН!

Я выбила дверь.

Внутри копошились низшие вампиры. От человека, которого я любила, почти ничего не осталось. Несколько тварей рвали зубами его сердце. В углу другие доедали его руку, ещё дальше лежали изуродованные ноги.

Колени подломились. Я никогда не боялась трупов и не испытывала от них отвращения, но сейчас желудок скрутило. Меня вырвало кровью. Спазмы не прекращались, и я больше не могла отвести взгляд.

Кадзу-кун умер. Он действительно умер.

Только ради него я продержалась до сих пор. Тогда он спас меня, и сегодня сделал это снова. Благодаря ему я выбралась из комнаты, которая стала для меня адом. А я не смогла спасти его. К чему я готовилась все эти годы? Почему умер он, хотя умереть должна была я?

— Это моя вина, — прошептала я.

*Р-р-р*

Низшие вампиры окружили меня, уже предвкушая новую добычу. От их взглядов стало мерзко. Я сплюнула на пол.

Я не уберегла Кадзу-куна. После этого у меня нет права называться его любимой.

Значит, я отомщу. Отдам мести всю оставшуюся жизнь, а когда закончу, пойду вслед за ним.

— Подожди меня, Кадзу-кун, — сказала я сквозь слёзы. — Когда мы встретимся, пожалуйста, прими меня. Будь со мной таким же добрым, как прежде.

Твари прыгнули одновременно. Я применила способность и остановила их в воздухе.

— УБЕЙТЕ ДРУГ ДРУГА!

Приказу подчинились все до единого. Они сцепились в безумной свалке: перегрызали глотки, ломали шеи, вырывали сердца, рвали плоть когтями. Я смотрела на бойню и чувствовала не ужас, а восторг.

Такой я и была на самом деле.

Гибель этих мерзких тварей приносила наслаждение, и от этого я сама начинала сходить с ума.

— Прости меня, Кадзу-кун.

Я впилась ногтями в кожу и разодрала её до крови.

— Я больше не смогу быть той милой Ай, которую ты любил.