Глава 166. Тихий день

В моей жизни осталось не так много вещей, которые приносят удовольствие. Возможно, за долгие годы всё успело наскучить. А может, дело в том, что обычные человеческие радости всегда были для меня чужими.

Теперь это уже неважно.

Я живу в маленькой квартире. Здесь есть холодильник для крови, жёсткая кровать, крошечная кухня и окно, из которого виден дом Кадзуки-сама. Я не собираюсь вмешиваться в его личную жизнь, но за квартирой кто-то должен присматривать снаружи. Ночью мне приходится быть особенно внимательной, поэтому днём я позволяю себе отдых.

Я коснулась шеи там, где остались следы его клыков. Кадзуки-сама ещё слишком молод и не умеет притуплять боль, поэтому укус до сих пор немного саднил. И всё же в том, как он пил мою кровь, было что-то приятное. От него исходило человеческое тепло, которого обычно нет у вампиров. Возможно, поэтому я не испытывала отвращения.

Впрочем, восстанавливаться после него приходилось долго. Сам он едва ли понимал, сколько выпивает. Молодые вампиры плохо чувствуют меру и хватают столько, сколько успевают.

— Придётся устроить ему урок, — пробормотала я.

В холодильнике ровными рядами лежали пакеты донорской крови. Я выбрала тот, на котором было написано «AB−».

С возрастом вампиры становятся разборчивее. Низший вампир, если прижмёт голод, выпьет даже оленью кровь. Неофит уже начинает выбирать, а у вампиров-аристократов появляются привычки, капризы и почти гурманские требования.

Как ни посмотри, мы всё те же звери, которые изо всех сил изображают людей.

Я вставила трубочку в пакет и села на кровать. Квартира была тесной, но мне подходила. Всё находилось под рукой, лишних комнат не было, а плата за жильё казалась смешной.

Я прислонилась затылком к стене и посмотрела в окно. Дом Кадзуки-сама стоял напротив. Давно я не чувствовала такого покоя во время дежурства.

Раньше меня ставили в авангард. Я первой входила в здание, принимала удар на себя и расчищала путь остальным. Хозяев это устраивало: собственной жизнью я не дорожила, а значит, была удобным оружием.

«Раньше».

Странно было думать о себе прежней, словно речь шла о другом человеке. Возможно, меня изменило то, что хозяином стал человек, а не вампир. Но одного этого объяснения было мало. Люди и вампиры похожи гораздо сильнее, чем обе стороны готовы признать. Среди вампиров встречаются добрые. Среди людей хватает жестоких ублюдков. Вид не определяет характер.

Было бы несправедливо приписывать все перемены одному Кадзуки-сама. Он не просил меня становиться другой. И всё же рядом с ним я день за днём ощущала себя живее.

Не только рядом с ним.

Хозяйка дома тоже сыграла свою роль. Пожилая женщина постоянно приходила ко мне. Я пыталась приказать ей забыть дорогу, но через неделю она появлялась снова. Сначала я даже заподозрила, что она вампир и мой приказ на неё не действует. Потом выяснилось, что у неё болезнь Альцгеймера.

Формально дом принадлежал ей, а на деле всеми делами занимались сын, его жена и дети. Старушка жила рядом с семьёй, но уже не узнавала собственного сына и принимала его за давно умершего старшего брата.

Меня она называла именем своей дочери.

— Юрико.

Каждый раз, увидев меня, она радовалась так, будто ждала много лет. Приходила через день, рассказывала о прошлом, гладила меня по голове и предлагала заварить чай. Поначалу родственники сопровождали её, потом перестали. Наверное, поняли, что рядом со мной ей ничего не грозит.

Я не помнила лица собственной матери. Но прикосновения этой хрупкой старухи казались до боли знакомыми.

Когда-то я не знала, что такое забота. За еду приходилось драться. Каждый новый хозяин внушал, что в любой момент может бросить меня. Со временем страх стал невыносимым, а потом что-то внутри просто сломалось. Я перестала ждать хорошего и перестала бояться плохого.

*Кап*

*Кап-кап*

За окном начался дождь. Стекло быстро затянуло влагой; одни капли застывали на месте, другие медленно стекали вниз. Пустой пакет шуршал в руке. Я вынула трубочку и положила его на стол.

Слух улавливал всё: дождь на крыше, шаги прохожих, гул машин, звон посуды в соседних квартирах. Кто-то включил чайник.

Чай.

— Сейчас я бы не отказалась, — сказала я.

Будто в ответ на эти слова, на лестнице послышались знакомые шаркающие шаги. Старушка поднялась на этаж и остановилась у моей двери. Она не постучала и не нажала на звонок. Просто ждала.

Я открыла.

Она подняла голову, насколько позволяла негнущаяся шея, и широко улыбнулась.

— Юрико!

В руках у неё был тёплый кувшин.

— Дождь пошёл, вот я и заварила чай. Подумала, тебе тоже захочется.

Уголки моих губ сами поползли вверх. Такое выражение всё ещё казалось непривычным.

— Спасибо. Вы очень добры.

Старушка недовольно фыркнула и взяла меня под локоть.

— Что ещё за «вы»? Я твоя мать.

Я помедлила.

— Да... мама. Спасибо. Я обязательно выпью.

Её лицо просияло.

— Вот и хорошо. А мне пора. Отец скоро вернётся, надо готовить ужин.

Её муж умер десять лет назад.

Она развернулась и медленно пошла к лестнице. Я смотрела, пока седая макушка не скрылась из виду, потом закрыла дверь и отнесла чай на кухню.

Из окна по-прежнему был виден дом Кадзуки-сама. Мне стало любопытно, чем он занят вместе с Ай-сама. Я закрыла глаза, отсеяла шум дождя и ненадолго сосредоточилась на их голосах.

— Кадзу-кун, перестань... щекотно!

Я тут же прекратила слушать. Что бы они ни делали, это касалось только их. Служанка не должна совать нос в дела хозяина, особенно когда хозяин уверен, что остался наедине с любимой.

Я налила чай. Он был слишком горячим и почти безвкусным, но всё равно согревал.

Дождь продолжал идти. В квартире было тихо. И впервые за очень долгое время мне не хотелось, чтобы этот день поскорее закончился.