Глава 218

Время в Вольтене, разумеется, не могло длиться долго.

Уже через неделю в Эвергарде должен был состояться пир в честь победы.

Исаак Логан, сыгравший ключевую роль в этой войне, а также принцесса Кларисса, безусловно, не могли пропустить такое событие.

Это время было коротким, но наполненным смыслом.

Особенно разговор, произошедший глубокой ночью между Исааком и Сильверной, о котором узнали и остальные женщины.

Для них эти слова стали в каком-то смысле обнадеживающими, но в то же время — почти отчаянными.

Снова карета, направляющаяся в Эвергард.

Кларисса честно призналась спутницам:

— Мир порой бывает очень коварен. Казалось, мы перевалили через одну гору, но за ней тут же показалась другая. Говорят, жизнь — это не пьеса, она продолжается и после того, как опускается занавес. Мы сейчас именно в такой ситуации.

Враг в лице Изначальных повержен, но испытания и невзгоды продолжаются.

Пока остальные вздыхали, соглашаясь со словами принцессы...

— Ой?

Лишь Шарен, хлопая своими ясными глазами, недоуменно подняла руку.

— Почему? Исаак же сказал, что будет ждать в Вольтене. Значит, нам просто нужно закончить все дела и вернуться к нему, разве нет?

— ...

— Неужели Исаак за это время успеет жениться на ком-то другом?! Это же Исаак, он на такое не способен!

Сильверна не знала, называть это чистотой души или глупостью, а потому просто посмотрела на старшую сестру. Взгляд её говорил: «Она твоя родственница, тебе и решать». Рианна ответила без тени сомнения:

— Шарен, почитай хоть какую-нибудь книгу.

Рианна официально признала Шарен дурочкой.

— ...Я даже книги побеждаю.

— Шарен, то, что ты называешь «победой» разрывание книг в клочья, уже само по себе неправильно. Книги не для того, чтобы их побеждать.

Так было и в прошлый раз, когда она не знала значения слова «регрессия». Рианна была уверена: сейчас Шарен нужен не двуручный меч, а учеба.

— Попробуй взглянуть на это иначе, — Кларисса попыталась подобрать объяснение, которое было бы понятно Шарен. — Суть в том, что, хотя мы и можем навестить его в любой момент, на самом деле мы не можем этого сделать. Понимаешь, насколько это жестоко?

— О-о?

— Представь: дверь темницы открыта, но выйти наружу нельзя. Разве это не обидно?

— Не самое здоровое сравнение, — вставила Рианна.

— Ну, так и слушатели у меня не самые здоровые.

Кларисса не собиралась менять метафору, несмотря на замечание Рианны. Она знала, что, как ни объясняй Шарен, результат будет один.

— Да я здорова как бык!

— Вот видите.

Парадоксально, но именно крик Шарен о собственном здоровье стал лучшим доказательством того, что она — «нездоровый» слушатель.

— В любом случае, Исаак — подлец. Виноград прямо перед носом, а съесть нельзя, — проворчала Сильверна, подперев подбородок рукой. Она раздраженно пнула по голени Исаака, сидевшего прямо напротив.

— Всё это, конечно, замечательно, но... — Исаак с недоумением посмотрел на женщин в карете. — Я вообще-то здесь сижу, а вы так спокойно меня обсуждаете.

Разве подобные вещи не принято говорить в отсутствие виновника торжества? В его понимании это было логично, но женщины, похоже, не собирались потакать его ожиданиям.

Более того, нашелся человек, чье недовольство словами Исаака было особенно сильным.

— ...

Это была Великая Наставница.

Скрестив ноги и руки, она сверлила Исаака взглядом. Казалось, она чем-то разгневана. Она долго молчала, пока Исаак, помедлив, не спросил:

— Вам что-то не нравится?

— У меня неспокойно на душе, — ответила она, будто только и ждала вопроса.

Увидев, как навострились уши Великой Наставницы, Исаак невольно задумался: а что он сделал не так?

— Эх, дитя.

— Да, я слушаю, Наставница.

— Знаешь ли ты, что люди часто упускают то, что находится у них под самым носом?

— Знаю.

Он знал это слишком хорошо. Исаак был тем самым человеком, который упустил очень многое, несмотря на то, что всё было рядом. Именно поэтому он прибыл в Вольтен, и именно поэтому он потерял время, которое мог провести с Рианной.

Однако такой ответ, похоже, еще больше расстроил Великую Наставницу.

— Раз так, почему же среди тех, кто собрался подле тебя, ты не видишь ту, в ком нет изъяна и с кем так легко быть рядом?

— ...

Исаак был сообразительным мужчиной. Он прекрасно понял, что она говорит о себе, но...

— Я считал, что заглядываться на наставницу — это проявление непочтительности.

На самом деле для Исаака Великая Наставница была в одной категории с Шарен. Если на Шарен он не мог смотреть как на женщину, потому что она была ребенком, то Наставница была для него буквально учителем. Питать плотские чувства к учителю — это грубость. Он считал, что это обесценит все те уроки, которые она ему дала.

Услышав ответ Исаака, Великая Наставница медленно расцепила руки. Она кивнула, издав тихий вздох разочарования.

— Да, я так и думала, что ты это скажешь.

Она пошарила рукой, словно ища бутылку вина, но в карете под руку попался лишь её собственный хвост, лежащий на коленях.

— Помнишь ту ночь в Вольтене, когда ты впервые признался мне в своей регрессии? Помнишь, что ты тогда сказал?

Они говорили о многом. Но Исаак сразу понял, о чем именно она спрашивает.

— Вы спросили меня, есть ли что-то, что вам обязательно нужно знать. И жалею ли я о чем-то.

— Да, именно так. И ты, дитя, ответил мне: «Заведи себе возлюбленного заранее». Сказал, что для тебя это стало тяжелым бременем.

— Верно.

Он не отрицал своих слов. Но он и подумать не мог, что этим возлюбленным должен стать он сам.

Тем временем пушистый хвост Великой Наставницы плавно скользнул по полу кареты и обвился вокруг лодыжки Исаака.

— У меня нет ни имени, ни фамилии. В моих руках лишь один меч.

— У нас таких называют нищими, — вставила Кларисса.

— ...

Великая Наставница замерла. Она медленно повернула голову и увидела Клариссу, которая с вежливой улыбкой прикрывала рот ладонью.

— Просто на случай, если вы не знали.

— Разве я не создала сейчас подходящую атмосферу?

— Правда? А я и не заметила, — Кларисса пожала плечами.

Великая Наставница раздраженно кашлянула. Затем она снова серьезно посмотрела на Исаака и заговорила:

— Так вот, я всегда могу быть рядом. Поскольку у меня ничего нет, я, напротив, могу поддержать тебя...

— Раньше... — Рианна, отрешенно смотревшая в окно, обратилась к Сильверне. — Когда мы поженились, вокруг было много разговоров. Всё-таки Исаак был простолюдином, когда вступал в брак с семьей Хельмут.

— А, я знаю. Его тогда все костили, мол, подлый тип, решил выбиться в люди, сорвав невинную Кровавую Розу.

Сильверна присутствовала на той свадьбе, так что для неё это не было секретом.

— Конечно, мы любили друг друга, так что для нас это не было проблемой. Но со стороны пересудов было не избежать.

— Ну, это естественно. Вы же знали, на что шли, когда женились. Верно, Исаак?

— Вроде того... — ответил Исаак, украдкой поглядывая на Великую Наставницу.

Он понимал, что разговор шел в интересном русле, но место было выбрано крайне неудачно. Слишком много зрителей.

Взгляды двух женщин одновременно скрестились на Великой Наставнице.

— Да, даже если тебя будут ругать, тут уж ничего не поделаешь.

— Ведь это попытка устроить свою жизнь, заарканив мужчину, не имея ничего за душой.

— В ваших словах чувствуются клинки. И если вы имеете в виду Исаака, то правильно говорить «заарканив женщину»... — Великая Наставница надулась, понимая, что эти двое целят прямо в неё.

— По крайней мере, Исаак обеспечил приданое, — Рианна слегка коснулась ожерелья на шее. На нем висело обручальное кольцо Исаака, которое он когда-то обменял на Кольцо Разрыва.

— И ты так гордо демонстрируешь доказательство вашего развода.

— Кхм-кхм.

Рианна тут же стушевалась и отвернулась к окну. Но Сильверна, которая, похоже, успела с ней сблизиться, тут же вступилась за подругу:

— Он сделал хотя бы это. Это кольцо — доказательство того, как сильно Исаак старался. А что есть у Великой Наставницы? У вас хоть что-то имеется?

— Пусть я выгляжу так, но моя внешность весьма незаурядна, и я полна женского очарования. Зрелость взрослой женщины...

— Вы просто старая.

Великая Наставница тут же развернулась и распахнула маленькое окошко, ведущее к кучеру.

— Кучер, останови карету. Похоже, она слишком тяжелая, и лошади не справляются. Думаю, стоит выкинуть отсюда одну-две лишние особы.

— Что?..

— Не беспокойся. Я разберусь с ними по-тихому.

— Ха-а, прекратите уже, — Исаак вмешался, видя, что дело пахнет настоящей дракой прямо на дороге.

— Ладно, давайте решим окончательно, — Кларисса, внимательно слушавшая спор, наконец вступила в разговор. Она видела, что из этой дискуссии можно извлечь пользу. — Исаак, у тебя есть какое-то желание? В конце концов, ты оставил нам возможность вернуться к тебе, так что можешь хотя бы это сказать.

Все взгляды устремились на Исаака. В тишине кареты слышался лишь скрип колес.

Исаак немного подумал и, ощутив легкое смущение, словно неопытный юноша, произнес:

— Мне достаточно того, чтобы на мое признание в любви ответили тем же.

— ...

В карете воцарилась еще более тяжелая и горячая тишина.

Он ничего не требовал от женщин. Несмотря на развод, он всегда относился к ним именно так, еще со времен брака с Рианной.

Этот ответ в каком-то смысле означал, что Исаак возвращается к самому себе. Холодный и рациональный мечник с наступлением мира снова становился тем эмоциональным и неспешным лодочником, каким был когда-то. И это, несомненно, было добрым знаком.

Что же им ответить? Пока женщины испытывали схожие, но в то же время странные чувства...

Шарен, слушавшая всё с отсутствующим видом, вдруг улыбнулась и подняла руку:

— А я буду той, кто скажет «люблю» первой, еще до того, как это сделает Исаак!

Услышав это чистосердечное признание, кто-то в карете невольно восхитился:

— ...А она умная.